Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 6)
Старший продавец как раз собирался закрыть аптеку-закусочную. Четырем молодым людям, которые оживленно болтали и ели мороженое с сиропом, вежливо напомнили о времени. Девушка за прилавком с содовой водой мыла стаканы в горячей воде с моющим средством, вид у нее был печальный. Кассирша подсчитывала выручку.
Аптекарь из рецептурного отдела вежливо выслушал Мейсона.
— Я ее не очень-то запомнил, — признался он. — Уже после ее ухода телефон в соседней кабине несколько раз звонил, но мы все были так заняты, что не могли ответить. Наконец я ответил по второму телефону. Оказалось, что звонят с центральной станции. Они сказали, что на соседнем аппарате не повешена трубка. Я увидел, что на самом деле не повешена, зашел в кабину и положил на рычаг. Больше ничего не знаю. Попробуйте поговорить с кассиршей.
Мейсон подошел к кассе.
Кассирша смутно помнила ту женщину. Она просила разменять деньги — ей требовались монетки для телефона-автомата. На вид лет тридцать или тридцать пять, одета в темное пальто с меховым воротником. У нее с собой была коричневая сумочка из крокодиловой кожи. Более подробно женщина не могла ее описать. Она не повесила трубку, а оставила болтаться на проводе. Кассирша не видела, как эта женщина уходила. У них был наплыв посетителей.
— Из какой кабины она звонила? — спросил Мейсон.
— Из той, что справа, около стенда с журналами.
— Я ее осмотрю, — сказал Мейсон.
Он пошел к кабине вместе с Деллой Стрит.
— За нами наблюдает аптекарь, шеф, — прошептала секретарша.
— Возможно, думает, что я из ФБР, — заметил Мейсон. — У нас практически нет шансов узнать, что ее так испугало — один из тысячи! — но посмотреть все равно нужно. Раз она убежала так внезапно, то могла что-то забыть — носовой платок, кошелек…
— На полочке лежат несколько монет и клочок бумаги, — сказала Делла Стрит, заглядывая в кабину сквозь стекло, вставленное в дверь.
Мейсон толкнул дверь. Делла Стрит проскользнула в телефонную кабину.
— Четыре монеты, сложенные столбиком на кусочке бумаги, — сообщила секретарша.
— Что за бумажка?
— На ней карандашом написаны какие-то цифры. Писали второпях. Похоже, что телефонный номер: Майн 9–6450.
— Позвони, — велел Мейсон. — Послушаем, кто ответит.
Делла Стрит опустила монетку в автомат и набрала номер.
— Вероятно, в такое позднее время нам никто не ответит, — заметила она. — В такое… Да, да, алло, алло! Спасибо!.. Нет ничего, я ошиблась номером. — Она опустила трубку на рычаг и улыбнулась Перри Мейсону. — Это номер «Золотого гуся»!
— Черт побери! Я бы многое отдал, чтобы выяснить, как она узнала, что мы там. На бумажке еще что-нибудь написано?
— Какие-то цифры с другой стороны. Очень аккуратно написаны. Я сказала бы, что бухгалтером или человеком, занимающимся отчетностью и ведением учета.
— А что за цифры?
— Похожи на сложный номер лицензии или какой-то особый автомобильный номер.
Цифры были записаны в одну строчку: 59-4П-38-3Л-19-2П-10Л.
Мейсон нахмурился и принялся разглядывать бумажку. В эту минуту к ним быстро подошел аптекарь.
— Что-нибудь нашли? — спросил он.
Мейсон покачал головой.
— Нет, я просто записал ваш номер, — ответил Мейсон.
— А-а, — протянул аптекарь.
Мейсон сунул бумажку в карман, показательно зевнул и сказал:
— Все в порядке. Дело не такое и важное. Видите ли, моя двоюродная сестра страдает амнезией. Это может показаться странным, но мой телефонный номер она почему-то помнит даже когда забывает свои имя и фамилию. Она не помнит, как меня зовут, никого из наших родственников, а телефонный номер помнит.
— Понятно, — произнес аптекарь таким тоном, что по нему было ясно: он не понял ничего.
Мейсон повел Деллу Стрит к выходу.
Мелкий моросящий дождь перешел в холодный ливень. Делла Стрит быстро запрыгнула в машину и подвинулась поближе к Мейсону.
— Брр! — поежилась она. — Я замерзла. В такую погоду нужно одеваться потеплее, а на ногах уж точно должны быть не прозрачные нейлоновые чулочки, как у меня. У тебя есть какие-нибудь идеи насчет этого ряда цифр, шеф?
— Ряд цифр — это шифр от сейфа, — ответил Мейсон, извлекая бумажку из кармана. — Набрать пятьдесят девять, четыре раза повернуть диск направо, потом набрать тридцать восемь и три раза повернуть диск налево, девятнадцать и два раза направо, потом десять и налево.
— Аптекарь так и вертится у двери, — сообщила Делла Стрит. — Мне кажется, его интересует номер твоей машины. Хочет записать его на всякий случай…
Мейсон нажал на газ. Машина тронулась с места, разбрызгивая лужи, включились дворники и стали монотонно двигаться по лобовому стеклу, сгоняя с него ручейки воды, которая, не переставая, лилась с неба.
— Вполне возможно, что метрдотель в ночном клубе знает гораздо больше, чем рассказал нам, — заметил Мейсон.
— Надеюсь, что он постарается собрать о тебе побольше информации, выяснит, что ты холост и имеешь полное право проводить вечер с секретаршей в ночном клубе, — сказала Делла Стрит. — Он мог знать, кто
— А тебя за кого он принял? — поинтересовался Мейсон.
— За сирену, сбивающую тебя с пути истинного.
— Я думаю, что реакция Пьера на тебя объяснялась тем, как он оценил меня, — высказал свое мнение Мейсон.
— Вот именно, — с горечью произнесла Делла Стрит. — Зачем отдавать должное женщине? Это мужчина всегда гордится собой и считает себя большим страшным Серым Волком.
— Можешь посмотреть на ситуацию и под другим углом, — предложил Мейсон. — Пьер принял тебя за опытную вампиршу, а меня — за простого, упорно работающего бизнесмена, который потерял голову от гламурной женщины и…
— Прекрати. — Делла Стрит рассмеялась. — Лучше скажи мне, как мне провести через бухгалтерию эти пятьсот семьдесят долларов?
— Наверное, следует их записать как аванс, полученный от мадам Х, пока мы не выясним побольше информации о нашей клиентке. Может, мистер Карлин просветит нас на этот счет.
— А что мы ему скажем, шеф? Я имею в виду о нашей клиентке?
— О ней ничего, — ответил Мейсон. — И я очень надеюсь, что он на самом деле угостит нас горячим кофе.
Они оба какое-то время молчали в задумчивости, пока Мейсон не повернул на улицу Вест-Лорендо и не оказался в шестьдесят восьмом квартале.
— Я слишком рано повернул, Делла, — сказал он. — Нам нужен шестьдесят девятый. Ведь у него дом 6920. А так мы оказываемся не на той стороне улицы.
Адвокат проехал перекресток, снизил скорость и стал вглядываться в номера домов.
— Так, вот он, прямо на другой стороне улицы, — объявил Мейсон.
— Какой старомодный дом! — воскликнула Делла Стрит.
Мейсон кивнул.
— Наверное, лет двадцать пять назад площадь участка составляла десять акров[3]. Затем город начал расширяться, и владелец наконец решил поделить участок на несколько, но и себе оставил достаточно места. Как видишь, тут по тридцать-сорок футов[4] с каждой стороны дома. Возможно, когда-то это было целое поместье, а потом все пришло в упадок. Похоже, дом очень давно не красили, кусты давно не подстригали. Они здесь остаются как напоминание о далеком прошлом, которое уже кажется туманным. Пошли, Делла, раз уж мы сюда приехали.
Мейсон развернул машину на сто восемьдесят градусов и поставил прямо перед домом.
— Как твои ноги?
— Все еще мокрые.
— А я надеялся, что просохнут возле печки в машине. Смотри не простудись.
— Не простужусь. А твои ноги как?
— В порядке. У меня ботинки на толстой подошве.
Мейсон выключил фары, заглушил двигатель, обошел машину и открыл дверцу для Деллы Стрит.
— А теперь бегом, Делла, — сказал он.
И они припустили бегом по цементной дорожке к скрипучему некрашеному крыльцу под навесом, который держался на круглых деревянных столбах, украшенных резьбой.