Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело о нанятой брюнетке. Дело о неосторожном котенке (страница 51)

Мейсон покинул место для дачи свидетельских показаний и со спокойной уверенностью поклонился членам Большого жюри.

— Думаю, что я вам больше не нужен, — сказал адвокат.

— Лучше вы подождите, пока мы не сравним эти отпечатки пальцев, — улыбнулся председатель.

Глава 21

Пол Дрейк и Делла Стрит сидели в кабинете Мейсона, когда адвокат открыл дверь и вошел.

— Господи, Перри! — воскликнул Дрейк. — Уже десять часов! Они над тобой здорово измывались?

— Выжали из меня всю правду, — улыбнулся Мейсон.

— Что ты имеешь в виду?

— Я никак не мог найти правильную ниточку. Только получив пинок, которым послужило твое сообщение о ключе, я очнулся и понял, как было дело.

— И как? Выкладывай.

— Мы все были словно загипнотизированы, потому что нам сообщили неправильное время смерти. Так как убийство произошло в квартире Хелен Ридли и совершили его оружием, которое вынесли из этой квартиры в одиннадцать минут третьего, мы приняли как факт, что преступление было совершено до этого времени. Адель Винтерс нам тоже не помогла. Эта женщина врет как дышит. А когда дело принимает крутой оборот, она просто прячется от фактов. Она была уверена, что Хайнса убили, когда она находилась в холле, и поэтому заявила, что видела пустую гильзу в револьвере и чувствовала запах пороха. В действительности ничего подобного не было, но она хотела объяснить, почему выбросила револьвер, и на самом деле не сомневалась, что из него стреляли.

— А не стреляли?

— Черт возьми, нет! Тогда нет.

— Но ведь револьвер же оказался в мусорном бачке!

— В действительности револьвер совершил еще одно путешествие в «Сиглет-Мэнор» и обратно.

— Кто это сделал?

— Орвил Ридли. Он поехал в отель посмотреть, зачем Адель Винтерс заглядывала в мусорный бак. Он предполагал, что она могла туда что-то бросить, и хотел знать, что именно. И нашел револьвер, лежавший поверх мусора. Больше про револьвер в мусорном баке не знал никто. А Ридли быстро сообразил, что может этим револьвером убить соперника и свалить всю вину на другого человека — на опекуншу жены, как он полагал. Он допустил лишь одну ошибку: оставил отпечатки правого указательного и безымянного пальцев на нижней стороне ручки крышки бака. Когда у него взяли отпечатки пальцев и сравнили их с отпечатками на крышке, все стало ясно.

— А что с тем бумажником, который забрала Адель Винтерс? — спросила Делла Стрит. — Меня это беспокоит.

— Меня это тоже беспокоило, — признался Мейсон. — И Гуллинга. История бумажника Хайнса действительно очень любопытна.

— И что же с ним случилось?

— После того как Орвил Ридли застрелил Хайнса, он решил подбросить дополнительное доказательство и создать видимость ограбления. Он знал, кто обнаружит тело, или, по крайней мере, думал, что это будет Адель Винтерс. Когда он вынул бумажник Хайнса из кармана убитого, в нем лежало всего четыреста пятьдесят долларов. Ридли не был уверен, сможет ли эта сумма кого-то соблазнить. Он, конечно, ставил на Адель Винтерс, не сомневаясь, что она вернется вместе со спутницей в квартиру. Он же не знал, почему женщины покинули дом. Он считал, что спутница Адель Винтерс — его жена, и хотел, чтобы в его ловушку попалась именно подруга жены. Поэтому он подбросил приманку. Он раскрыл собственный бумажник, вынул из него три тысячи сто долларов стодолларовыми купюрами, вложил их в бумажник Хайнса и бросил его на пол. Адель Винтерс повела себя в точности так, как он и предвидел.

— Это значит, что Ридли во всем сознался, — догадался Дрейк.

— Точно, — ответил Мейсон. — Когда ему сказали об отпечатках пальцев и оказалось, что имеется уже готовый обвинительный акт против него, он совершил поворот на сто восемьдесят градусов и рассказал все. Интересная деталь: Гуллинг, как я и предполагал, держал в рукаве козырную карту против меня — он пытался доказать, что раз Адель Винтерс забрала бумажник Хайнса, то, согласно закону о потерянной собственности, которую находят, она виновата в краже. И тогда я показал Гуллингу свой козырной туз.

— Историю о том, как Гуллинг нашел в туалете твой бумажник с деньгами и зашифрованным письмом?

— Не совсем, — сказал Мейсон. — Я намекнул ему на это, но ловушка была слишком очевидной. Я полагал, что он использует бумажник в зале суда, устроит полное драматизма представление. Закон гласит, что найденная собственность должна быть возвращена в «разумные сроки», и я хотел узнать, как Гуллинг трактует это понятие. Я предполагал, что он потратит массу времени и энергии, пытаясь разобраться с «шифром» в письме, написанном по моей просьбе Деллой. Но это единственный в своем роде шифр — с ним невозможно ничего сделать.

— А что это за шифр? — полюбопытствовал Дрейк.

— Такой, который ничего не значит, — улыбнулся Мейсон. — Письмо — бессмыслица. Но когда я услышал признание Ридли, то оказался в отличном положении, чтобы немного поучить Гуллинга юриспруденции.

— Каким образом?

— Ридли признался, что положил свои собственные деньги в бумажник, который затем бросил на пол. У Хайнса в бумажнике лежали только десятки и двадцатки, а Ридли хотел, чтобы в нем оказались крупные купюры. Поэтому он вынул деньги Хайнса и вместо них положил свои. Поэтому, когда Адель Винтерс подняла бумажник с пола, то с точки зрения закона она ничего не «находила».

— А что же она сделала? — поинтересовалась Делла Стрит.

— Она завладела оставленным имуществом, — ответил Мейсон. — С точки зрения закона существует значительная разница между потерянной вещью и оставленным имуществом. Ридли, бросив свои деньги на пол, отказался от своей собственности. Когда собственность теряется, владелец сохраняет на нее право, и считается, что утрата произошла случайно. Но если владелец бросает свою собственность, то предполагается, что она становится общественной собственностью, и первое лицо, которое возьмет себе эту собственность, имеет на нее законное право. Гуллинг хитер и умен, но он не из тех, кто соображает мгновенно. Он прищемил себе пальцы, пытаясь представить меня соучастником в этом деле с бумажником, прежде чем я изложил свои соображения. Когда он понял всю логичность моих доводов, то оказался в жалком положении.

— А что в конце концов стало с этими деньгами? — не мог сдержать любопытства Дрейк.

— Я сказал Адель Винтерс, что возьму полторы тысячи в счет моего гонорара, а остальное она может сохранить себе на память. Когда я закончил выступление, члены Большого жюри неплохо развлеклись. Они все столпились вокруг меня, хлопали по плечу и жали руки, а у Гуллинга давление подскочило до двухсот пятидесяти. Но, в общем, это была прогулка по краю пропасти. Черт возьми, Пол, решение загадки было у нас под носом, а мы его не могли увидеть, потому что позволили Гуллингу выбрать время, в которое, по его мнению, был застрелен Хайнс, и купились на это. Если бы я внезапно не задумался о временном факторе, то мы оказались бы в крайне сложном положении. Поэтому, если я еще когда-то встречу кого-то, кто предложит мне нанять брюнетку, я отвечу, чтобы он оставил ее себе!

Дело о неосторожном котенке

Глава 1

Глаза котенка бегали туда-сюда, наблюдая за шариком из скомканной бумаги, привязанным к веревочке, которой Хелен Кендал водила взад и вперед высоко над ручкой кресла. Котенка звали Янтарные Глазки — за то, что глаза у него были желтыми, как янтарь.

Хелен любила наблюдать за ними. Черные зрачки постоянно менялись в размере, превращаясь то в зловещие щелочки, то в огромные, светонепроницаемые шары, подобные ониксу. Эти черно-янтарные глаза имели гипнотическое влияние на Хелен. После того как она следила за ними какое-то время, ее мысли уходили куда-то в сторону. Она забывала о том, что ее окружало, о сегодняшнем дне, о комнате, в которой находилась, и о котенке. Она могла даже забыть о Джерри Темпларе и эксцентричной и деспотичной тете Матильде и начинала думать о чем-то далеком или давно ушедшем.

На этот раз она думала о давно ушедшем, о том, что происходило много лет назад. Когда Хелен Кендал было десять лет, у нее жил другой котенок, серо-белый. Он забрался на крышу и боялся оттуда слезть. Высокий мужчина с добрыми серыми глазами притащил откуда-то длинную лестницу, приставил к стене и стоял на самом ее верху, протягивая к котенку руку и терпеливо уговаривая его спуститься.

Дядя Франклин… Хелен не желала вспоминать все то, что узнала потом от других людей, и думала сейчас о нем так, как думала тогда. Не как о сбежавшем муже тети Матильды, не о Франклине Шоре, пропавшем банкире, о котором писали все газеты, не о человеке, непонятно почему отказавшемся от успеха, богатства, власти, семьи и давних друзей, чтобы затеряться нищим среди незнакомых людей. В этот момент Хелен думала о нем как о дяде Франклине, рискнувшем жизнью, чтобы спасти испуганного котенка для несчастной маленькой девочки, как о единственном отце, которого она знала, мягком, понимающем и дружелюбном. Хелен помнила его все эти годы, любила и верила во взаимные чувства с его стороны, несмотря на множество доказательств обратного.

Внезапно у Хелен Кендал появилась полная уверенность в том, что Франклин Шор мертв. Должен быть мертв. Наверное, он умер очень давно, вскоре после того, как скрылся. Он любил ее. Должно быть, он любил ее, иначе не стал бы так рисковать, посылая открытку из Флориды через полгода после своего исчезновения, как раз тогда, когда тетя Матильда прилагала все усилия, чтобы найти его, а он, в свою очередь, пытался сделать все возможное, чтобы ей это не удалось. Наверное, он умер вскоре после отправления открытки, потому что обязательно послал бы еще одну весточку Хелен. Он знал, как она надеялась получить ее. Он не стал бы ее расстраивать. Он мертв. Он умер почти десять лет назад.