Эрл Биггерс – Семь ключей от Болдпейта (страница 3)

Мистер Куимби запустил пальцы в свои седые волосы.

– Вот я и здесь, – повторил Билли Мэги, – бегу от великого блеска Бродвея, чтобы немного здраво поразмыслить в уединении. Уже поздно, и я предлагаю немедленно выдвигаться к «Болдпейту».

– Это все как-то… не по правилам, – запротестовал мистер Куимби. – Нет, такое, прямо скажем, не каждый день случается. Я рад сделать все, что в моих силах, для молодого мистера Бентли, но не могу не гадать, что скажет его отец. К тому же есть масса вещей, которые вы не приняли во внимание.

– Вот уж точно, молодой человек, – заметила миссис Куимби, решительно выступая вперед. – Как вы собираетесь греться в этой огромной махине?

– Номера на втором этаже, – ответил мистер Мэги, – как я слышал, оборудованы каминами. Мистер Куимби будет снабжать меня топливом из девственного леса, за что будет получать двадцать долларов в неделю.

– А свет? – спросила миссис Куимби.

– На первое время – свечи. У меня их сорок в том свертке. Позже, возможно, вы подберете мне масляную лампу. О, все будет устроено.

– Ну, – проговорил мистер Куимби, ошеломленно глядя на жену, – пожалуй, мне надо обсудить это с матерью.

Они вдвоем удалились в соседнюю комнату, и мистер Мэги, ожидая их возвращения, уставился на висевший на стене девиз «Боже, благослови наш дом». Вскоре они появились снова.

– А есть вы собирались? – саркастически осведомилась миссис Куимби. – Пока будете там обретаться?

– Непременно, – улыбнулся мистер Мэги. – По большей части я буду готовить сам из консервных банок, баночек и прочих… э-э… сомнительных источников. Но время от времени вы, миссис Куимби, будете присылать мне что-нибудь, приготовленное так, как не умеет ни одна женщина в округе. Я вижу это по вашим глазам. И я, как смогу, постараюсь отплатить вам за это.

Он продолжал улыбаться в широкое, добродушное лицо миссис Куимби. У мистера Мэги был тот тип улыбки, который заставляет мужчин расставаться с десяткой до субботы, а женщин – закрывать глаза и грезить о сэре Ланселоте. Миссис Куимби не могла долго сопротивляться. Она улыбнулась в ответ. И тогда Билли Мэги вскочил на ноги.

– Решено! – воскликнул он. – Мы прекрасно поладим. А теперь – в «Болдпейт»!

– Погодите-ка, – сказала миссис Куимби. – Я не из тех, кто отпустит человека в «Болдпейт» голодным. Раз уж вы здесь, мы вроде как в ответе за вас. Вы просто присядьте, а я мигом соберу вам горячий ужин на стол.

Мистер Мэги не стал спорить по этому поводу и в течение получаса с удовольствием принимал советы, житейскую мудрость и еду. Когда он заверил миссис Куимби, что наелся впрок на все два месяца, которые намерен провести в отеле, вошел мистер Куимби, облаченный в огромный, довоенного образца дорожный плащ, с зажженным фонарем в руке.

– Значит, будете там сидеть и пописывать, – прокомментировал он. – Что ж, думаю, в покое вас там точно оставят.

– Надеюсь на это, – отозвался мистер Мэги. – Я хочу быть настолько одиноким, чтобы каждую ночь засыпать в рыданиях. Это единственный путь к бессмертию. До свидания, миссис Куимби. В своей горной крепости я буду ждать от вас редких кулинарных вестей. – Он пожал ее пухлую руку; эта по-матерински заботливая маленькая женщина казалась последней нитью, связывающей его с миром реальности.

– До свидания, – улыбнулась миссис Куимби. – Будьте осторожны со спичками.

Мистер Куимби пошел вперед с фонарем, и вскоре они вышли на дорогу. Метель утихла, но было по-прежнему очень темно. Далеко внизу, в долине, мерцали огни Аппер-Аскьюан-Фолс.

– Кстати, Куимби, – заметил мистер Мэги, – есть в вашем городке девушка с голубыми глазами, светлыми волосами и статью королевы на прогулке по магазинам?

– Светлые волосы… – повторил Куимби. – Есть Салли Перри. Она преподает в методистской воскресной школе.

– Нет, – сказал мистер Мэги. – Боюсь, мое описание было слабовато. Та, о ком я говорю, когда плачет, создает полное ощущение тумана над морем на рассвете. Методисты на нее монополию не заявляли.

– Я читаю книги и читаю газеты, – отозвался мистер Куимби, – но многое из того, что вы говорите, не понимаю.

– Критики, – ответил Билли Мэги, – смогли бы объяснить. Моя стряпня только для непритязательной публики. Ведите же, мистер Куимби.

Мистер Куимби на мгновение замер в оцепенении. Затем он развернулся, и желтый свет его фонаря упал на ослепительный снег впереди. И два человека начали восхождение на гору Болдпейт.

Глава 2

Появление влюбленного галантерейщика

Отель «Болдпейт» не замер на цыпочках на туманной горной вершине. Вместо этого он с угрюмой решимостью прилепился к склону горы где-то на полпути к вершине, совсем как горожанин, вцепившийся в поручень открытого трамвая. Такое сравнение пришло на ум мистеру Мэги, хотя он тут же понял, что из-за погодных условий оно сомнительно. Ведь открытый трамвай навевает мысли о лете и бейсбольном стадионе, тогда как «Болдпейт», мрачно возникший перед взором мистера Мэги, воплощал зиму в самом суровом ее проявлении.

Вокруг огромной черной громады отеля, подобно рукам, тянулись широкие веранды. Мистер Мэги указал на них своему спутнику:

– Эти крыльца, балконы и прочее, – сказал он, – пригодятся, чтобы охлаждать пылающее чело гения.

– В этих краях лихорадка – редкость, – заверил его практичный Куимби, – особенно зимой.

Присмирев, мистер Мэги последовал за фонарем Куимби по снегу к широким ступеням и далее к массивной парадной двери. Там Мэги извлек из-под пальто внушительный ключ. Мистер Куимби было дернулся помочь, но его решительно отстранили.

– Это церемония, – объявил ему мистер Мэги. – Когда-нибудь об этом напишут в воскресных газетах. Отель «Болдпейт» открывает свои двери великому американскому роману!

Он вставил ключ в замок, повернул его, и дверь распахнулась. Самый ледяной порыв ветра, который мистер Мэги когда-либо встречал, вырвался из темного нутра здания. Он вздрогнул и плотнее запахнул пальто. Ему почудилась белая тропа из Доусона, ездовые собаки, плетущиеся с тающими запасами провизии, и толстый эскимос-проводник, выпрашивающий леденцы у него под боком.

– Уф! – воскликнул он. – Мы открыли еще один полюс!

– Это застоявшийся воздух, – заметил Куимби.

– Вы имеете в виду полярную атмосферу, – отозвался Мэги. – Да, она порядком застоялась. Джек Лондон и доктор Кук заездили ее до смерти.

– Я имею в виду, – пояснил Куимби, – что этот воздух слишком долго пробыл здесь в одиночестве. Он несвежий, как на прошлой неделе газета. Его и миллионом костров не прогреешь. Сначала придется впустить немного теплого воздуха снаружи.

– Теплого воздуха… хм, – пробормотал мистер Мэги. – Век живи – век учись.

Они стояли вдвоем в огромной пустой комнате. Ковры были убраны, а мебель, что осталась, сбилась в кучу в центре зала, словно пытаясь согреться. Когда они сделали шаг вперед, стук их подошв по твердому дереву прозвучал как гул, способный поднять мертвого.

– Это вестибюль отеля, – пояснил мистер Куимби.

Слева от двери находилась стойка администратора; за ней высился огромный сейф и ряды ячеек для почты постояльцев. Напротив входной двери широкая лестница вела на промежуточную площадку, где ступени «разводились» и уходили вправо и влево в поисках верхнего этажа. Мистер Мэги критически осмотрел лестницу.

– Шикарное место, – заметил он, – чтобы хвастаться талантами своего портного, а, Куимби? Вы только представьте: по этой лестнице величественно спускаются дамы в сногсшибательных платьях, а у молодых людей внизу в груди все так и замирает!

– Нет, не представляю, – честно признался мистер Куимби.

– Я, по правде говоря, тоже, – рассмеялся Билли Мэги. Он поднял воротник. – Это все равно что воображать девицу в летнем сарафане, которая сидит на айсберге и болтает ножками в ажурных чулках над обрывом. Полагаю, регистрироваться в книге гостей необязательно? Я пойду прямо наверх и выберу себе апартаменты.

Выбор мистера Мэги пал на анфиладу комнат под номером семь. Его королевство состояло из просторной гостиной с камином, который пара пылающих поленьев могла бы сделать уютным, спальни, где на кровати не было ничего, кроме матраса и сеток, и ванной комнаты. Здесь вся мебель тоже была свалена в кучу в центре комнат. После того как Куимби открыл окна, он принялся расставлять ее по местам.

Мистер Мэги осмотрел свои покои. Все окна были низкими, во французском стиле, и выходили на широкий, засыпанный снегом балкон, который на деле служил крышей веранды первого этажа. На этом балконе Мэги постоял с минуту, глядя, как деревья на горе Болдпейт машут в ночи своими черными ветвями-руками, а огни Аппер-Аскьюан-Фолс многозначительно подмигивают ему снизу. Затем он вернулся в дом и в ходе своих изысканий вскоре добрался до ванны.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Ледяное погружение по утрам, прежде чем начнется ежедневная битва за бессмертие.

Он повернул кран. Ничего не произошло.

– Сдается мне, – донесся из спальни ленивый голос мистера Куимби, – что ледяное погружение вам придется таскать из колодца позади отеля, прежде чем вы в него погрузитесь. Вода перекрыта. Мы не можем рисковать – трубы полопаются.

– Ну конечно, – ответил Мэги уже менее бодро. Его пыл был несколько охлажден – вот парадокс – тем, что кран не пожелал исторгнуть ответную струю. – Нет ничего, что доставило бы мне больше удовольствия, чем таскать каждое утро наверх восемь ведер воды, чтобы нагулять аппетит перед… чем? Ну да ладно, Бог подаст. Куимби, если мы вознамерились обогреть великие американские просторы, самое время разжечь огонь.