Эрина Морен – До нас (страница 8)

Прошло уже больше десяти минут, как я стою напротив входа в высокий стеклянный фасад, пытаясь преодолеть саму себя и войти внутрь.

Современное здание больше смахивает на коворкинг или арт-центр, чем на место, где собираются те, кто верит, что мир можно спасти с помощью рук и мусорных мешков. Сквозь прозрачные двери я вижу просторный холл, залитый ярким светом ламп. Внутри, кажется, всё выглядит слишком чистым, правильным, будто оттуда стерли хаос и живость, к которым я привыкла в Остине.

По сравнению с этим местом, "база" общества в Техасе сильно разнится. Если там – маленькое здание из уже обшарпанного темного дерева, небольшими окнами и импровизированным костром на прилегающей территории, то здесь – настоящий дворец. Массивное, величественное белоснежное здание, с панорамными окнами и ухоженной территорией вокруг. Кажется, что здесь даже газон подстрижен с точностью до миллиметров.

Наверняка здесь собираются не дружелюбные девушки и парни, искренне желающие помочь окружающей среде, а отпрыски богачей, которых родители вынудили приходить сюда, чтобы те не спускали их деньги от безделья.

Вдохнув полными лёгкими, собираю всю силу в кулак. Пора. Иначе они подумают, что я серая мышь, дрожащая перед страхом новых знакомств.

Войдя внутрь меня сразу встречает длинный светлый коридор, ведущий к приглушенным голосам в его конце. Звук моих шагов о мраморный пол даже не смягчает подошва моих кед.

– Да-да, – я слышу смеющийся женский голос, – Зачем вообще нужны эти солнечные батареи?

Как только я вхожу в место сбора, голоса затихают и все глаза направляются на меня, любопытно разглядывая с ног до головы. Я автоматически следую их примеру, оглядывая себя в отражение стеклянной перегородки. Соглашусь, я могла бы выбрать что-то более опрятное, чем джинсовые шорты, драпированные на концах и слегка растянутую светло-жёлтую футболку, но разве мы не собираемся собрать весь мусор с пляжа? Когда я записывалась сюда, мне сказали, что сегодня мы будем заниматься именно этим.

Неловкую паузу прерывает рыжеволосая девушка.

– Привет, – она встает с дивана, направляясь в мою сторону, – Ты новенькая?

Я надеваю легкую расслабленную улыбку, кивая в ответ.

Девушка протягивает мне руку.

– Я Мартина, – щебечет она, оборачиваясь к остальным, – А это Томазо, Диего, Вега и Оливия.

Я смотрю на каждого из них.

Томазо – парень с темной кожей, и на удивление, светлыми волосами. Никогда такого не видела, чтобы афроамериканцы были блондинами. Особенно он запомнился мне небольшим пирсингом на правой брови и татуировками на плечах и шее. На вид он весёлый парень, сразу располагающий к себе.

Диего кажется наоборот, каким-то агрессивным. Это подчеркивается его чёрным цветом волос, очень похожим на волосы Габриэля, слишком бледной для Испании кожей, будто он совсем не выходит из дома. Самое главное – его взгляд. Словно озлобленный, обороняющийся от всех присутствующих, в том числе от меня.

Вега и Оливия выглядят совершенно одинаково, как будто их сделали на одном конвейере. Близнецы. Единственное отличие их друг от друга – челка у одной из девушек.

Все выглядят приблизительно моего возраста, может старше на пару лет.

– Сиара, – представляюсь я, стараясь выглядеть дружелюбно, – Можно просто Сиа.

Между нами буквально вклинивается Томазо, несколько раз хлопнув в ладоши для привлечения всеобщего внимания.

– Так-так, Сиа, – говорит он громко, – Ты приезжая?

Я начинаю чувствовать себя еще более неловко, чем уже есть. Неужели это так заметно?

– Я переехала из Техаса, – произношу, кивая.

Краем глаза замечаю, как взгляд Диего меняется в более заинтересованную сторону. Одна из близняшек едва не подпрыгивает на месте.

– Техас?! – восторженно говорит девушка, – А правда, что там есть ковбои и все ездят на лошадях?

Чувствую укол раздражения. Почему-же все верят тому, что нам показывают в фильмах и сериалах?

– Нет, – твердо отвечаю я, – Это стереотип, навеянный фильмами. Все ездят на таких же автобусах, метро и электричках. И предвидев последующие вопросы: нет, там нет перекати-поля, никто не крутит лассо и не у каждого жителя есть быки.

Девушка меняется в лице. Теперь, вместо воодушевления и откровенного интереса – легкая обида, которую она тщательно пытается скрыть.

Обычно я не раздражаюсь при новых знакомствах, но меня тоже можно понять! Каждый раз слышать вопросы о ранчо и прочих мифах о Техасе – довольно утомительное занятие.

– Так значит деревенщина, – шероховатый голос расходится по помещению.

Все замолкают, когда слышат голос Диего.

– Деревенщина? – я оскорбленно переспрашиваю.

– Или я не прав? – Диего отвечает вопросом на вопрос.

Я чувствую, как мои пальцы инстинктивно сжимаются в кулаки и напрягаются плечи. Как-как, но так меня ещё никто не называл.

Слезы начинают жечь глаза, и я с трудом сдерживаюсь чтобы не пролить их. Диего и это замечает.

– Побежишь плакать? – он усмехается, еще больше поддевая меня.

"Хватит. Я не должна выглядеть слабой, особенно перед такими как он".

– Я из Техаса, это правда, – выпаливаю, – А ты тогда кто? Этакий Барселонский принц на троне из собственного эго?

После, поспешно ухожу прочь, тем самым оставляя за собой последнее слово. Моё главное правило.

Заходя в полупустой автобус, чувствую, как обида пульсирует где-то внутри. Каждое слово, сказанное Диего, оставил во мне колючий след. Но я не расплачусь, не дам слабину на глазах у всех. Я не дам ему такой власти надо мной. Пусть думает, что я холодная, гордая и резкая. Так будет проще для всех.

Но после такого, как бы мне ни было обидно – в это общество я не вернусь.

***

Влетая домой я ни с кем не здороваюсь, а сразу направляюсь в свою комнату. Если бы я остановилась хоть на шаг – расспросы оказались бы неизбежны. А нежелание, чтобы мне лезли под кожу, находится в топе действий, которые больше всего выводят меня из себя.

По неосторожности, войдя в спальню, хлопаю за собой дверью. Я могу рассказать о случившемся только одному человеку – Ронану.

– Привет, искорка, – лицо моего лучшего друга появляется на дисплее телефона.

Он лежит в постели. Я совсем забыла о разнице в часовых поясах.

– Я не разбудила тебя? – говорю я, надеясь, что не помешала ему.

Белоснежные зубы Ронана формируют улыбку.

– Нет конечно, – сказал он, взъерошив свои светлые волосы, – Что случилось?

Я выдыхаю, собираясь с мыслями.

За что я люблю его – он умеет слышать и слушать. Он никогда не перебивает меня, когда я хочу выговориться ему. А когда заканчиваю – всегда занимает мою сторону, независимо от правоты. Хотя он и говорит, что это совсем не так, но я его знаю.

– Ну и дела, – Ронан выглядит ошарашенным, – Ты правильно поступила. Я понимаю, ты хотела вернуться в экоактивизм независимо от места жительства, но такие люди встречаются даже здесь.

Вот опять.

Но здесь я согласна с ним. Я просто хотела чем-то занять себя на ближайший месяц до начала учебы. По всей видимости, придется дальше пытаться делать маленькие инсталляции, если конечно мой сводный братец снова не будет пугать меня до смерти.

– Кстати, как твой сводный брат? – Ронан резко меняет тему, – Поладили?

"О Боже, ну зачем, Ронан? Не хватало мне еще говорить об этом индюке."

Я почти сдерживаюсь чтобы не закатить глаза и выдыхаю, потирая лоб.

– Ничего не говори, – вздохнула я, – С одной стороны он нормальный, а с другой… просто бесит меня одним своим видом!

Ронан замирает. А я, ровно в это же секунду ощущаю, как горит моя спина.

– Что? – нервно спрашиваю я.

Друг поднимает палец, как бы показывая за мою спину. Не говорите мне, что…

– Бешу? – бархатный голос Габриэля доносится до моих ушей.

Черт. Черт, черт, черт! Как ты так могла облажаться, Сиа?!

Молча заканчиваю видеозвонок с Ронаном, надевая на себя маску хладнокровия и безразличия, обернувшись лицом к Габриэлю.

– Кто это был? – спрашивает он, доставая пачку сигарет из кармана.