Эрина Дарк – Арбитр (страница 2)

Потом её взгляд, всё ещё мутный, упал на большой горшок с декоративным папоротником в углу.

И тогда с растением стало твориться невообразимое.

Вялые, пожелтевшие листья распрямились, налились сочной зеленью. Стебли потолстели и пошли в рост, с тихим, но отчётливым хрустом раздвигая тесные границы горшка. За считанные секунды папоротник превратился в пышный, диковинный куст.

Девушка наблюдала за этим, не моргнув. Ни удивления, ни радости. Лишь слабый, едва уловимый проблеск чего-то вроде смутного интереса в её глазах, которые понемногу начинали проясняться. Цвет их был необычным — насыщенно-зелёным, как молодая листва.

Потом её взгляд, всё так же медленный, скользнул на ноутбук Люсьена, лежавший на диване.

И выражение её лица изменилось.

Рассеянность сменилась… гримасой лёгкого физического дискомфорта. Она не отпрянула, а скорее отстранилась, едва заметно отклонив голову, будто от неприятного запаха.

С тонким, стеклянным треском экран ноутбука покрылся изнутри густой паутиной микроскопических трещин. Корпус устройства обвили тонкие, похожие на паутину, нити живого мха. Лампочка индикатора погасла.

Девушка смотрела на убитую технику с тем же отсутствующим, почти сонным выражением.

Изабель медленно присела на корточки, оказавшись с ней на одном уровне.

— Ты меня понимаешь? — тихо спросила она, вглядываясь в зелёные глаза. — Ты можешь говорить?

Девушка медленно перевела на неё взгляд. Её глаза наконец сфокусировались, но в них не было ответа — лишь всё то же глухое, всепоглощающее непонимание.

Люсьен наблюдал за этой сценой, и его ум, отточенный веками научного поиска, работал с холодной, почти машинной эффективностью, отсекая невозможное. Он нашёл не артефакт. Не реликвию. Он нашёл девушку. Биологический организм, демонстрирующий спонтанные, неконтролируемые проявления магии высокой мощности. Она оживляет растения и выводит из строя технику на уровне инстинкта, при этом находясь в состоянии глубокой дезориентации, схожей с выходом из длительной комы.

Он провёл рукой по лицу, сметая остатки пыли и усталости. В его взгляде не было истерии — лишь сосредоточенная, настороженная острота хищника и учёного, столкнувшегося с совершенно новым видом.

— Начинать, вероятно, стоит с основ, — тихо, больше для себя, заключил он. — Вода. Пища. Безопасная среда. Всё остальное — вопросы второго порядка.

Рождение состоялось. И с ним в их размеренную жизнь ворвался живой, дышащий хаос, который теперь предстояло не просто изучить, но и понять.

Глава 2. Первые шаги

Люсьен и Изабель несколько секунд молча смотрели на девушку, которая смотрела на них в ответ с тем же животрепещущим непониманием.

Тишину в гостиной, пахнущую теперь хвоей и влажной землёй, наконец прервала Изабель.

— Так, — тихо сказала она, переводя дух и принимая свой обычный, деловой тон хранительницы музея, сталкивающейся с непредсказуемым экспонатом. — Первое — Люсьен не пугай девочку.

— Я её пугаю? — Люсьен указал взглядом на ноутбук, из треснутого корпуса которого уже пробивался мелкий мох. — Она только что уничтожила мой жёсткий диск с полугодовыми отчётами одним взглядом!

— Она не осознаёт, что делает, — твёрдо парировала Изабель. — Смотри на неё.

Люсьен посмотрел. Девушка на полу не выглядела угрозой. Она сидела, сгорбившись, её плечи мелко дрожали. Взгляд блуждал по комнате, пока не нашёл огонь в камине. Она застыла, заворожённая танцем живых языков пламени, и медленно, неуверенно потянулась к теплу дрожащей рукой.

Изабель, не сводя с неё глаз, медленно сняла с спинки кресла свой шерстяной плед.

— Хорошо, — прошептала она. — Шаг первый: установить контакт.

Она сделала плавный шаг вперёд и, присев на корточки в нескольких шагах, протянула плед.

— Возьми. Тебе должно быть холодно.

Девушка оторвала взгляд от огня и уставилась на шерсть. Её брови чуть сдвинулись. Всё её тело инстинктивно отпрянуло назад, словно от прикосновения к чему-то неприятному. Она замотала головой, отводя взгляд.

Изабель тут же убрала плед.

— Понятно. Не нравится. Хорошо.

Люсьен наблюдал, фиксируя реакцию.

Он сделал осторожный шаг в сторону, чтобы лучше видеть её реакцию. И тут же заметил изменение.

Девушка не вздрогнула, но её взгляд задержался на Изабель, которая была к ней ближе всех. Она внимательно смотрела на неё несколько секунд, её зелёные глаза казались задумчивыми. Потом её губы медленно шевельнулись, и она тихо, словно сама себе, произнесла:

— Холодная…

Слово прозвучало отрывисто, будто её речевой аппарат был ржавым и давно не использованным.

Затем её взгляд медленно поднялся на Люсьена. Она склонила голову набок, изучая его, и так же тихо, но уже с лёгким оттенком констатации, добавила:

— Тоже…

Люсьен замер. Он поймал взгляд Изабель, в котором читалось то же недоумение.

— Она не говорит, она… констатирует, — тихо пробормотал он. — Она чувствует нас. Не как личностей, а как… явления. Физические свойства. «Холодные». Возможно, она чувствует нашу природу? Нашу… вампирскую сущность?

Это была лишь догадка, висящая на волоске. Но она имела смысл.

Тем временем девушка, словно движимая инстинктом, медленно и неуверенно, опираясь на руки, подобралась ближе к камину. Она устроилась прямо на ковре перед огнём, поджав под себя босые ноги, и протянула руки к живому теплу.

И тут же растения на каминной полке — скромный плющ и зацветающая орхидея — пришли в движение. Они не просто ожили — они взорвались буйством роста. Стебли плюща потянулись к ней, как живые щупальца, обвивая край полки и свешиваясь вниз. Листья налились глянцевой зеленью и увеличились в размерах. Бутоны орхидеи раскрылись с почти слышным хлопком, обнажая лепестки неестественно яркого, сочного цвета.

Девушка наблюдала за этим не с удивлением, а с тихим, глубоким удовлетворением. Она подняла руку, и тонкий побег плюща немедленно обвил её запястье с нежностью ребёнка, хватающегося за палец матери. Уголки её губ дрогнули в чём-то, очень отдалённо напоминающем улыбку.

— Она не просто чувствует природу, — сдавленно прошептал Люсьен, наблюдая, как зелёные завитки ласкают её бледную кожу. — Она с ней разговаривает. И она… ей отвечает.

Изабель, затаив дыхание, смотрела на эту картину. В её глазах не было страха, лишь растущее, бездонное изумление.

— Вода, — тихо сказала она, очнувшись. — Ей нужна вода. Но не из-под крана. Дай ей ту, что для полива цветов, отстоянную, дождевую.

Люсьен кивнул, его ум уже строил новые гипотезы. Существо, связанное с жизнью, ростом, чистотой стихий. Чувствительное к «ненатуральному». Её магия была не колдовством, а продолжением её воли, её самой сути.

Он больше не видел в ней угрозы. Он видел аномалию. Живой, дышащий парадокс, который теперь сидел на его ковре, грелся у его камина и заставлял его же дом цвести с неистовой силой.

Первый контакт был установлен. Она заговорила. И мир Люсьена Лорана перевернулся с ног на голову.

Глава 3. Я которое проснулось здесь

Тишина.

Не та, глубокая, что была в Белом Сне. Эта — шумная. Она наполнена скрипом, гулом, биением чужих сердец. И холодом. Повсюду холод камня. Но где-то глубоко под ним струится слабый, далёкий зов земли.

Две фигуры. Существа Ночи.

Одна — ближе. Движется плавно, как вода в старом ручье. Её тишина — не пустота, а сосредоточенность. В ней есть узоры — терпкие, как запах старого дерева и красок. Её волосы — цвет спелой пшеницы, ушедшей под снег. Глаза... серые, как небо перед дождём, и в них живёт что-то тёплое, что заставляет мою собственную, забытую пустоту отзываться тихой болью.

Другая — стоит поодаль. Его тишина иная — острая, колючая, как усыпанная иголками земля. Он — сама Ночь: неподвижная, наблюдающая, полная скрытых звёзд-мыслей. Его волосы — тёмные, а во взгляде живёт вечный поиск, жгучий холод, который не обжигает, а стремится проникнуть в суть. Он смотрит — и я чувствую, как его воля пытается разобрать меня на части, чтобы понять, как я устроена.

Они говорят. Звуки обретают смутные очертания в моём сознании, как рыбы в мутной воде.

«И-за-бель». «Лю-сьен».

Это их имена-ключи. Я повторяю их про себя беззвучно, чтобы не потерять.

Воспоминания накатывают обрывками, не спросясь:

Всплеск. Каменная чаша, полная дождевой воды, и отражение в ней — не моё лицо, а крона дуба, пронзённая солнцем.

Всплеск

Руки, вплетающие серебристые волокна в кокон, голос, похожий на шум ветра в вершинах: «Спи, дитя. До нового мира».

Всплеск. Боль, пожирающая лес. Чужой металл, вонзающийся в землю-мать. Крики... не людей, а деревьев.

Я вздрагиваю, и плющ на полке над камином судорожно дёргается, листья его на мгновение свернутся.

— С тобой всё в порядке? — голос Изабель выводит меня из вспышки.