Эрин Маккарти – Лама-детектив знает твой мотив (страница 22)
Я не успела опередить Натана, он уже устанавливал усилитель и микрофон в углу помещения, где по средам сидит ведущий викторины Даррен.
– Привет! – Я направилась к Натану, подключавшему провода к электричеству.
– Здорово! – сказал он, выпрямляясь. Он сверкнул широкой улыбкой и прикоснулся к своей коричневой ковбойской шляпе. – А я думал, где ты. – Потом он присвистнул. – Похоже, ты сегодня неплохо загорела, подруга.
Я взглянула на свои голые руки, приобретшие заметный розовый оттенок. И когда я красилась, я заметила, что на носу и щеках у меня тоже появилась розовая полоса.
– И это после крема с СПФ 50.
Он снял шляпу, и я увидела, что его волосы промокли от пота. Утер лоб тыльной стороной руки.
– Вот что я тебе скажу. Чертовски жарко. – Он снова надел шляпу.
– Дин сказал тебе, где разместиться?
– О нет, – сказал он с хитрым смешком. – Мне помогла Брэнди. Мы с Дином давно не общаемся. Но я все равно считаю его хорошим парнем и надеюсь, что смогу приглушить напряжение между нами, пока тут работаю.
Я не знала, как на это реагировать. Не уверена, насколько могу демонстрировать знание об их прошлом.
Он снова ухмыльнулся и придвинулся ближе ко мне.
– Не переживай. Брэнди сказала, что поделилась с тобой кое-чем из моего прошлого. Я рад. Я ужасно рад этой работе и буду стараться изо всех сил.
Я улыбнулась, оценив его откровенность.
– Чего не могу сказать о Дине.
Натан рассмеялся.
– Ладно, мне надо закончить. Не хочу разочаровать толпу сегодня вечером.
Если я надеялась обойтись без его медвежьих объятий на этот раз, я ошибалась. Не успела я понять, что он собирается сделать, как он сделал большой шаг ко мне и прижал к своей бочкообразной груди. Потной бочкообразной груди, как я осознала, почувствовав, как ко мне прижимается горячая влажная ткань его рубашки. Древесный запах одеколона и его собственный мускусный запах ударили мне в нос. «С пылу с жару» определенно подходящее место для него.
Я высвободилась как можно скорее и аккуратнее.
– Будем надеяться, что толпа соберется. – Я поняла, что мои слова могут нести негативный оттенок, а я стремлюсь транслировать только позитивные эмоции. – Ведь все любят музыку, да?
Он кивнул.
– За работу.
Я одобрительно подняла большие пальцы и сразу поняла, что это было чертовски тупо, но я решила дать себе послабление. Во-первых, я зануда и горжусь этим. Во-вторых, я еще не пришла в себя после его липких медвежьих объятий… И тут до меня дошло.
Я не дала никакой рекламы, что в пабе теперь живая музыка. Вообще никакой.
– Ни пуха ни пера, – сказала я, хотя не знаю, относится ли это пожелание к музыкантам или только к актерам. Честно говоря, у меня не было времени выяснить.
Я покинула Натана и побежала в кабинет. В просторном, довольно скучном помещении было пусто. На двух серых металлических столах перед черными компьютерными креслами гудели два древних компьютера. Стены, должно быть, когда-то были белыми, но от времени посерели. Ковер потемнел и вытерся. На одной тусклой стене висела доска с расписанием сотрудников. Школьного вида круглые часы висели на другой. Единственным пятном цвета в комнате был постер с изображением горы и радуги над ней. Там было написано: «Стремись быть радугой посреди чьей-то бури». Мое дополнение. Хотя кто-то перечеркнул слово «бури» и подписал под ним «задницы».
Приятные ребята. Как это вдохновляет.
Я проигнорировала постер и направилась к высокой этажерке с картонными коробками в поисках того, что, как мне казалось, я видела здесь пару недель назад. Да. Я вытащила стоявшую сбоку доску-мольберт.
Сделаю анонс и поставлю на улице у входа. Так себе реклама. Я совершенно забыла об этом. Но все же лучше, чем ничего. Я выдвинула ящик ближайшего стола, молясь, чтобы там нашелся мел. Ящик заскрипел так, будто его не открывали годами. Ничего, только бумага, ручки и скрепки в ассортименте. Я выдвинула следующий.
– Да.
Упаковка цветных мелков. Идеально.
Я отодвинула компьютерное кресло и принялась за работу. Финальный продукт хоть и занял у меня больше времени, чем я ожидала, оказался не ужасным. Но я никогда не претендовала на наличие художественных талантов. Я склонила голову, рассматривая результат. Мне нравится мой слоган.
ЖИВАЯ МУЗЫКА
Заходите
Становится ЖАРКО
По субботам с 15 до 19 часов.
Разноцветные цветочки а-ля маргаритки и зеленые веточки, которые я нарисовала в качестве узора вокруг слов, не очень сочетались с надписью, но что смогла, то смогла. Я только чуть-чуть их размазала.
Сойдет. Натан может начать играть в любую минуту.
Я приподняла доску, держа ее подальше от себя, чтобы не размазать свои художества, и направилась в паб. Натан уже устроился на барном стуле с гитарой, он настраивал инструмент и разогревался.
– Вот ты где, – сказала Брэнди, увидев меня. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок наподобие моего, и она была одета в черную футболку и джинсовые шорты. У меня возникло подозрение, что она так же летела сюда, как и я. Она подошла ко мне.
– Можешь открыть дверь? – попросила я. Мои мышцы и так ныли после утренней прогулки, плюс мольберт был не то чтобы легким.
Должно быть, она увидела напряжение на моем лице, потому что бросилась к двери и широко ее распахнула. Потом отступила в сторону и помогла мне снести доску вниз по ступенькам. Мы вышли на тротуар и установили ее буквой «V». Посмотрели и восхитились.
– Неплохо, – кивнула я.
– Великолепно.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Не могу поверить, что можно так устать, как после сегодняшнего утра.
– То же самое, – посочувствовала мне Брэнди. – Я решила, пора мне вернуться на джаззерсайз.
– Джаззерсайз? – хихикнула я. – Последний раз слышала о нем, когда моя мама занималась в девяностых.
– Детка, ты живешь в сельском Мэне. Мы увидим студию зумбы не раньше, чем лет через пять. А на пилон можешь вообще не рассчитывать.
Я рассмеялась.
– Я немного занималась в Лос-Анджелесе. Должна сказать тебе, стриптизерши – звери. У них такие бедра, ты не поверишь.
Она захохотала.
– Поверь мне, я знаю. Сама этим занималась.
– Правда? – Я моргнула, не уверенная, что она говорит это на полном серьезе.
– Три месяца после колледжа, – объяснила она. – Платили отлично, но хотя я люблю мужское внимание, тут его было чересчур даже на мой вкус.
– Представляю, сколько там платят. – Не могу осуждать ее. Я сама снималась в рекламе слабительного и в фильме класса «В» под названием «Спутанная паутина» в роли полигамной женщины-паука.
– Итак, когда ты собираешься встретиться с Фрэнком?
В этот момент я вспоминала, как изображала страдающего от запора человека, поэтому смена темы оказалась немного неожиданной.
– Он попросил прийти меня завтра в районе семи, – ответила я Брэнди. – В офис турфирмы.
– Думаешь, это безопасно? Я могу пойти с тобой, – предложила она с горящими глазами.
Я покачала головой.
– Нет, не стоит. Я чувствую, что он ни в чем не замешан.
Я знаю, довольно глупо полагаться на предчувствия. В конце концов, если кто-то убил дедушку, этот человек умудряется хранить все в тайне уже больше тридцати лет, так что он должен быть очень хорошим актером. Тем не менее что-то во Фрэнке вызывало доверие. У него и правда была эта аура бойскаута, пусть даже ему за шестьдесят. Кроме того, я собиралась в офис, где будут другие люди.
– Думаешь, он знает, кто это сделал?
Я кивнула:
– Думаю, он что-то знает.
Я оглянулась и увидела, что в окно паба за нами наблюдает Натан.