Эрин Крейг – Дом корней и руин (страница 72)
– В чтении нет ничего плохого, – ответила я, заправляя прядь волос за ухо.
– Возможно, однажды ночью они задушат его во сне. Может, и тебя тоже. Думаю, тебе стоило бы отменить свадьбу.
Виктор быстро оглянулся, делая вид, что ему безразличен предмет разговора.
– Я не стану отменять свадьбу из-за стопки книг.
– Стопок, – поправил он.
– Даже из-за нескольких стопок.
Мы поднялись по лестнице высотой в пять ступенек, затем спустились по другой и снова пошли наверх.
– А что заставило бы тебя отменить свадьбу?
В его голосе чувствовалось странное напряжение, будто он делал над собой усилие, чтобы казаться равнодушным. Я задумалась:
– Ничего.
Виктор фыркнул:
– Ты… ты не шутишь?
Я покачала головой, хотя он не мог этого видеть. Дойдя до очередного перекрестка, он остановился и оглянулся. Я никогда еще не видела его таким серьезным.
– Тебе ведь непросто принимать это решение, правда?
– Из-за… Жерара?
Я даже не знала, как лучше обозначить то, что мы узнали.
– Помимо всего прочего.
Я размышляла об этом с тех самых пор, как мы составили план действий в Саду Великанов. Если преступления Жерара будут раскрыты, если его арестуют и увезут, это значит, что мы с Алексом будем в безопасности. Мое положение никак не изменится. Как и мои чувства. Я не собиралась трусливо сбегать.
– Алекс не имеет к этому никакого отношения.
– Неужели?
– Конечно, нет. Ты видел его сегодня. Он был совершенно ошарашен. Нельзя так убедительно изобразить шок.
Виктор раздраженно замотал головой:
– Именно так отреагировал бы тот, кто хочет что-то скрыть. Слишком бурно и драматично.
– Это было искренне. От чистого сердца. Как и все, что присуще Алексу.
Он фыркнул:
– Звучит так, будто ты и правда любишь его.
– Люблю.
Теперь у меня не осталось никаких сомнений.
– Здесь только я и ты, Вер. Зачем притворяться?
– Я и не притворяюсь, – отрезала я.
В один миг Виктор подошел вплотную и прижал меня к стене:
– Ты говорила, он никогда не целовал тебя так, как я.
Я чувствовала тепло его дыхания на своих губах, манящее и искушающее; мне хотелось запрокинуть голову, прильнуть к нему и забыться, лишь бы снова ощутить эти поцелуи. Я положила руки ему на грудь, широко раскрыв пальцы, и он улыбнулся, думая, что победил. Но я мягко и решительно оттолкнула его и поспешила отстраниться – подальше от темного блеска его глаз, от его опасной, манящей улыбки.
– Любовь – это больше чем просто поцелуи. Гораздо больше.
– Слабое оправдание девушки, которую толком не целовали.
– Я выбираю Алекса, – сказала я и съежилась оттого, что он по-прежнему возвышался надо мной. – Я
Некоторое время Виктор пристально смотрел на меня, но затем повернулся и пошел дальше. Я застыла на месте, удивившись, что он так легко сдался. Виктор остановился, прислушиваясь к моим шагам.
– Идешь?
Я осторожно последовала за ним.
– Итак, ты выбрала Алекса, а Алекс выбрал тебя, и все это очень хорошо и прекрасно, но как насчет детей? Вы это учитываете?
– Возможно, у нас не будет детей, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и безразлично.
– А если будут? Представляешь, каково это – растить маленькие копии детишек, которых мы видели в банках? – Он картинно содрогнулся, но я лишь пожала плечами в ответ:
– Этого не случится. Чего бы ни ждал Жерар от нашего союза… этого не случится. Алекс не такой, как вы двое. У него нет таких способностей, как у тебя.
Виктор лукаво посмотрел на меня через плечо и приподнял брови:
– Это мы уже выяснили, Вер.
Он протянул руку, словно хотел коснуться моего лифа, но, явно обозначив свои намерения, остановился, не коснувшись меня. Я зарделась от смущения и почувствовала, как горят уши. У меня не хватило бы слов, чтобы передать всю палитру сильных и противоречивых чувств, которые я испытывала в этот момент.
– О, Вер, – с сожалением произнес Виктор. – Я мог бы показать тебе такое…
– Не надо мне ничего показывать, – огрызнулась я, раздраженная его тоном и бесцеремонными комментариями.
Протиснувшись мимо него, я бесстрашно зашагала вверх по лестнице, хотя место было темным и незнакомым. Лестница в тринадцать ступенек закончилась дверью. Нащупав ручку, я распахнула ее, и в этот момент мне было абсолютно все равно, где мы очутимся. Свежий воздух ворвался на лестничную площадку, наполнив пролет щекочущим ароматом жасмина и флердоранжа. Передо мной предстал ночной мир в оттенках индиго и чернильно-синего. Мерцающие звезды кружились в медленном танце, ослепляя своей запредельной красотой.
– Сад на крыше, – прошептала я, вспомнив, как впервые увидела стеклянный потолок в вестибюле.
Сейчас он раскинулся прямо передо мной и казался гораздо больше, чем снизу. Массивные толстые стекла простирались вверх, поблескивая в серебристом лунном свете. Толстый металлический каркас обеспечивал этому произведению искусства прочность и скреплял композицию. Остальную часть крыши занимали горшки с папоротниками и пальмами, цветущие кусты и ночные растения с распустившимися бутонами. Среди всего этого флористического великолепия стояли изогнутые в форме волны скамейки – идеальное место для тайных свиданий и нежных любовных признаний.
За спиной послышались шаги Виктора.
– Звездный свет, – объявил он, обводя сад рукой с такой гордостью, словно сам спроектировал его.
– Очень красиво, – сухо ответила я.
Я отошла в сторону, прислонившись к перилам и старательно отводя взгляд от Виктора и проклятых скамеек для двоих.
– Ты злишься на меня.
– Весьма раздражена, – признала я.
Он хмыкнул и направился к противоположному концу крыши:
– Вероятно, я это заслужил.
– Заслужил.
– Просто… подумай о своих возможностях, Вер. Взвесь все за и против. Ты слишком долго проторчала на своих островах. Тебе нужно выбраться на волю, познать мир, прежде чем остепениться. Исследовать его грани. Удовлетворить любопытство.
Я повернулась и удивленно уставилась на него.
– Ты говоришь так, как будто сам с детства не был заперт в обветшалом поместье. «Познать мир!» – передразнила я, изображая его баритон. – Ты сам-то что видел?
– О, я видел всякое, – возразил Виктор. – Делал всякое.
– Не сомневаюсь, – сказала я, давая понять, что не верю ему.