Эрин Крейг – Дом корней и руин (страница 71)

Прямо под нами стремительно нарастал ужасающий рокот, сотрясающий нашу постель, и землю, и весь белый свет. Я снова отчетливо услышала пророчество Косамарас: «Какую бы погибель ты ни принесла в этот мир, надеюсь, она поглотит тебя первой!» Вот оно. Началось!

– Нам нужно остановиться, – выдохнула я, сотрясаясь от всхлипов.

Но мы не могли. Не сейчас. Не в момент предельной близости. Не сейчас, когда это было так близко. Так… близко. Так…

Меня разбудил тихий стук в дверь, и я открыла глаза, задыхаясь, словно только что избежала неминуемой гибели. Сердце выпрыгивало из груди, отбивая непривычный сумасшедший ритм. Я оказалась в плену сна, принесшего мне блаженство и одновременно столь напугавшего, что я даже не сразу поняла, где нахожусь. Я села и выпрямилась, постепенно приходя в себя. Это моя гостиная. Я лежала на бархатном диване.

Проведя день в Саду Великанов, я сослалась на головную боль и не пошла на ужин. Я понимала, что не смогу сидеть в одном зале с Жераром и делать вид, будто все в порядке. В комнате было темно, полуночный мрак разбавляло лишь тихое сияние звезд. Единственным источником света была желтая свеча в руке Виктора, застывшего на пороге тайного прохода.

Виктор. Я вспомнила его прикосновения и ощутила сладостный трепет во всем теле. Нет! Это был просто сон. Но почему я по-прежнему чувствовала отголоски того исступленного наслаждения?

Виктор нахмурился.

– Ты спала? – с виноватым видом спросил он.

– Я… Да… – пролепетала я, пытаясь справиться с волнением и смущением. – Да. Но я рада, что ты разбудил меня. Мне снился самый…

Чувственный. Бесстыдный.

– …ужасный кошмар, – закончила я, тяжело дыша, и сглотнула, чтобы унять дрожь в голосе.

– А я думал, тебе снился я, – игриво сказал Виктор.

Я вспомнила его дикий звериный стон, и мне захотелось прижать его к стене и потребовать, чтобы он взял меня здесь и сейчас, но я с усилием отогнала от себя эти мысли.

– Увы, нет.

– Очень жаль.

Виктор вошел в комнату и сел рядом со мной на диван, а я едва не свалилась на пол, пытаясь отодвинуться от него на безопасное расстояние.

– Выглядишь нездоровой, – заметил он, поставив свечу на столик.

– Голова разболелась, – ответила я, повторяя сегодняшнюю отговорку.

– Ничего удивительного, когда в твою голову воткнуто столько зубцов.

Одним движением он вытащил гребень, сдерживавший мои длинные волнистые волосы, и они рассыпались по плечам во всем великолепии. Я залилась ярким, почти лихорадочным румянцем. Это было слишком откровенно. Слишком фривольно. Слишком…

– Красиво, – прошептал он, оглядывая меня.

Я спрятала руки в складках юбки, борясь с потоком невероятных фантазий. Что, если я посмотрю ему в глаза чуть дольше? Что, если наши руки слегка соприкоснутся? Неужели мы действительно сможем разжечь пожар, который разрушит весь мир?

«Алекс», – c упорством подумала я, мысленно выводя его на передний план. Мысль о нем подействовала на меня как ледяная волна, окатывающая с головы до ног, и наконец приглушила мучительное, предательское желание. Я никогда не предам его. В этом я не сомневалась. Но как же неизведанные, темные, тайные части меня хотели этого!

– Ты выглядел расстроенным сегодня в саду, – заметила я, старательно ускользая от его дерзких прикосновений. – Когда Жюлиан сказал, что уступит титул Алексу.

Виктор пожал плечами:

– Мне все равно, что он будет делать со своим титулом и всем остальным, но можно было хотя бы поинтересоваться, что я думаю на этот счет. Впрочем, он прав, я полагаю. Я не имею ни малейшего представления о том, как управлять поместьем, как действовать и чего от меня будут ждать… И все же. Никому даже не приходит в голову спросить, чего я хочу.

– А чего ты хочешь?

Казалось, я задала довольно невинный вопрос, но, когда взгляд Виктора упал на меня, когда я поняла, как он может – и, вероятно, захочет – истолковать мои слова, в груди разгорелся жар. Он задумчиво провел языком по зубам.

– Прямо сейчас?

Я хотела ответить, но так и не смогла ничего сказать.

– Прогуляться с тобой, – наконец ответил Виктор.

– Прогуляться? Но уже так поздно…

Его губы тронула улыбка.

– Вот и прекрасно! Я же не могу пригласить тебя на прогулку средь бела дня. Что подумает прислуга? Что Александр внезапно вскочил с кресла аккурат перед свадьбой, чтобы закружить тебя в вальсе?

Он опустил глаза и умолк.

– Зачем ты пришел, Виктор? Только честно.

Он пожал плечами, и от свойственной ему легкости не осталось и следа.

– По правде говоря… Я не мог уснуть. Каждый раз, когда я закрываю глаза, вижу заметки отца. Как клеймо. «Слишком непредсказуемо». – Он сглотнул. – Как будто он взял и перечеркнул двумя словами всю мою жизнь.

– Это просто заметки. Это не значит, что так и есть на самом деле, – нерешительно пробормотала я.

Ему явно было больно и обидно, но я не имела ни малейшего представления о том, как его утешить. Он действительно был непредсказуемым, и я не видела смысла отрицать это. Однако это не делало его расходным материалом, от которого можно избавиться без сожаления.

Виктор нахмурил брови:

– Это так странно… Я всю жизнь злился на него. Злился, ненавидел и ненавижу его. Яростно протестовал против нашего заточения, придумывал способы отомстить ему, чтобы он обо всем пожалел. Но сейчас, когда все наконец дошло до финала… я по-прежнему ищу его одобрения. Смешно, правда?

Я осторожно накрыла ладонью его руку:

– Нет, вовсе не смешно. – Мне хотелось сказать еще что-то, но слова не складывались в стройные фразы. – Ладно, – наконец произнесла я, вставая и увлекая его за собой. – Пойдем прогуляемся.

Он улыбнулся, но это была не та лукавая победоносная ухмылка, которую я ожидала увидеть. Наклонившись, Виктор взял свечу, и мы подошли к тайному ходу. Я остановилась и представила, как мы продвигаемся по узкому туннелю, как каждое случайное прикосновение разжигает внутри меня огонь, как я прижимаю его к стене и жадно целую в губы, лаская его тело, будто оно принадлежит только мне. Но тут я снова вспомнила разрывающий душу единый крик жителей этого мира и будто очнулась.

– Ты первый, – сказала я.

В глубине души я понимала, что совершаю ужасную ошибку.

– Как угодно госпоже, – ответил он и исчез в темноте.

Я долго – дольше, чем было необходимо, – возилась с потайной дверью, чтобы Виктор успел отойти на безопасное расстояние. «Эти чувства пройдут», – напомнила я себе. Вожделение, а не любовь, временная страсть, а не судьба. Это желание пройдет, когда Виктор покинет Шонтилаль. Он уедет, и я приду в равновесие. Это всего лишь временное наваждение, не более.

– Ты заперла дверь?

Он обернулся, заметив мое отсутствие. Свеча отбрасывала странные тени на деревянные стены. Когда Виктор вернулся за мной, я поняла, что была права: здесь слишком мало места для нас двоих. Воздух наполнился его ароматом: тяжелым, свежим, зеленым и странным, как летняя ночная гроза в преддверии молнии или звездопада…

– Да, – ответила я, прижавшись к деревянной панели и не решаясь приблизиться к нему.

– Осторожно, – предупредил он, указывая на свечу. – Не обожгись.

Знал бы он, как точно прозвучали его слова!

– Идем, – сказал Виктор и поманил меня за собой.

Проход был узким, и при таком скудном освещении трудно было что-либо разглядеть, но пол казался гладким и ровным. Я немного успокоилась, отгоняя от себя мысль о случайно подвернувшейся лодыжке, которую срочно надо будет осмотреть при помощи сильных и одновременно нежных рук. Этого можно не бояться.

Мы дошли до развилки, и, немного подумав, Виктор повернул налево.

– Ты знаешь, куда мы идем?

– Вроде да. Примерно. Я предложил Жюлиану ставить небольшие отметки мелом, но он настаивает, чтобы мы не оставляли следов своего присутствия «в этих проклятых местах». – Он с ужасающей точностью изобразил недовольный тон брата.

Я провела рукой по стене, и на кончиках пальцев остался толстый слой пыли.

– Он действительно считает, что дом проклят?

Виктор усмехнулся:

– Ты видела Жюлиана? Я не знаю человека с более научным складом ума. Думаю, если вскрыть ему вены, оттуда вытекут разум и логика. Прямо на лучший ковер в этом доме. – Он тяжело вздохнул. – Ты не представляешь, какое мучение жить с таким занудой. Хотя, – добавил он, подумав, – ты провела столько времени с Алексом…

– Он не зануда, – возразила я.

– Его прикроватная тумбочка завалена книгами, – фыркнул он. – Там целые стопки книг.