Эрин Хэй – Завоеватель. Пламя и цепи (страница 4)

Отпустив меня, он оттолкнулся от стены и отступил на шаг. Ещё раз смерил меня взглядом и направился к выходу. Зелёный шар полетел за ним. Перед тем как уйти, ардор Морвейн обернулся:

— Завтра тебя приведут ко мне, — сказал он. — Не разочаруй меня, Алианна.

Глава 5

Шаги постепенно отдалялись и вскоре затихли. Зелёный свет, плясавший на стенах, померк, и камера вновь погрузилась во мрак. Ардор Морвейн ушёл. Последние силы оставили и ноги окончательно отказались меня держать. В изнеможении я сползла по стене. Где-то рядом тяжело и прерывисто дышал отец. Я слышала его хрипы. Каждый вдох давался ему с трудом, и я боялась, что следующий может стать последним.

Не в состоянии подняться, опираясь ладонями и коленями о грязный пол, я подползла к соломенной подстилке, как могла, уложила отца поудобнее. Я не видела, но знала, что он смотрит в темноту и улыбается счастливой улыбкой безумца.

— Папа, — прошептала я. — Я что-нибудь придумаю. Я вытащу нас.

Он не ответил.

Я села рядом, обхватив колени руками. В камере было тихо, только капли воды падали где-то в темноте, сводя с ума своей монотонностью.

— Лучше бы ты убил меня, — всхлипнула я. — Но ты не думал ни о ком, кроме Альстэра

Слова сорвались с губ, прежде чем я успела остановиться. Я зажала рот рукой и покосилась на лежащего рядом отца, такого беззащитного и сломленного. Как я, у которой есть руки, ноги, язык и разум, посмела жаловаться?

— Прости, — прошептала я. — Прости, папа, я не должна была так говорить. — Взяв его холодную руку, я прижала её к своей щеке. — Мы выберемся. Я обещаю.

Я осеклась. Что толку в пустых обещаниях? Разве я хоть что-то решаю? Моя жизнь и свобода зависят уже не от меня. Я закрыла глаза. Мысли в голове метались как звери в клетке, кусали друг друга, рвали на части.

Ардор Морвейн ясно дал понять, что ждёт от меня покорности. Какой? Он хочет сделать меня своей служанкой? Чтобы я чистила ему сапоги, прислуживала за столом? Или Кулаки бессильно сжались. Я лучше умру, сгину во тьме, чем соглашусь на подобное.

В этот момент отец закашлялся, и я вздрогнула, прижала его руку ещё сильнее. Он умрёт, если я не повинуюсь. А если я соглашусь? Если стану игрушкой завоевателя? Что меня ждёт? В голову приходил лишь один ответ: позор. Позор на всю жизнь. Я никогда не смогу посмотреть честным людям в глаза.

Зато отец будет жив. Он получит лекаря, тепло и уход. Кто знает, а вдруг он снова обретёт разум? Если нет, то хотя бы не умрёт в грязи, один, забытый всеми. А там Может быть, Альстэр соберёт войско? Он же вернётся? Он не может не вернуться! Он отвоюет королевство и прогонит захватчиков! А значит, я должна выжить. Должна продержаться.

Я сжала пальцы отца, посмотрела в его пустые глаза.

— Я сделаю это, — прошептала я. — Для тебя. Для нас всех.

Отец не ответил, но мне показалось, что его дыхание стала спокойнее. Или мне просто хотелось так думать.

Утром или днём, я не была точно уверена во времени суток, за мной пришли. И как бы я ни настраивалась, как бы ни уговаривала себя накануне, сердце заколотилось в груди от страха, когда каменные своды темницы донесли до меня чьи-то шаги. Поцеловав отца в лоб, я встала, поправила висящее на мне мешком грязное, разорванное платье.

— Я вернусь, — прошептала я, хотя знала, что он меня не слышит.

Подошедший стражник отпер дверь и жестом велел следовать за ним.

Выйдя из темницы, я зажмурилась, глаза отвыкли от яркого света. Кое-как разлепив веки, я шла за стражником, и не сразу заметила, что коридоры изменились. Серые стены, которые я помнила с детства, исчезли. Вместо них поднимались гладкие, неестественно ровные, из тёмного, почти чёрного камня, и на них не было видно ни шва, ни следа кладки.

Я остановилась и провела пальцем по гладкой, словно стекло, поверхности: ни пылинки, ни трещинки. Это казалось невероятным. Как можно восстановить разрушенный дворец за считаные дни? Ответ был очевиден: то, что недоступно человеку, то подвластно магии. Настоящей, могущественной, забытой нашим народом.

Говорят, что раньше, в эпоху Великой Праматери, магия текла в крови тефарийцев, жрицы могли исцелять одним прикосновением и останавливать бури одной молитвой. Но затем пришёл культ Великого Отца, и старые знания постепенно забылись, выродились в простые фокусы и обряды. Остались только жалкие крохи: заговоры от болезней да гадания.

Портал, что отец открыл в подземелье, был лишь отголоском того, чем когда-то владели наши предки. Я поняла это сейчас, глядя на стены, которые не мог бы возвести ни один строитель. Империя Юга сохранила то, что потерял Запад.

Стражник привёл меня в небольшую комнату и тут же вышел, заперев дверь. Я огляделась. Из единственного окна лился солнечный свет. Стены были обиты тканью цвета слоновой кости, на полу расстелен ковёр. У окна находилась неширокая кушетка, а в противоположном углу — медная лохань, наполненная горячей водой. Рядом с ней, опустив головы, стояли две служанки. Одна из них бросила на меня несмелый взгляд, и я узнала её.

— Лисса?

Вздрогнув и недоверчиво уставившись на меня, девушка охнула и тут же кинулась мне в ноги, схватила мою руку, прижалась губами к пальцам.

— Ваше Высочество! — дрожащим голосом проговорила она. — Хвала Великому Отцу! Вы живы! Я молилась за вас!

Я стояла, не в силах пошевелиться. Губы сами собой расплывались в улыбке. Лисса. Моя верная служанка. Она жива и невредима! Пожалуй, это первая хорошая новость за последние дни. Но как же неуместно прозвучали её слова. И эта её поза

— Встань, — попросила я. — Встань Лисса. И не называй меня больше «Ваше Высочество». Я уже не принцесса.

Она подняла на меня заплаканные глаза.

— Ваше Высочество, вы всегда будете нашей принцессой. Вы всегда можете на меня положиться. Что бы ни случилось, я

Я обхватила её за плечи, заставила подняться.

— Спасибо, — сказала я. — Спасибо, Лисса. Я Я рада, что ты здесь.

Она улыбнулась сквозь слёзы, и в этой улыбке было столько тепла и радости от нашей встречи, что у меня защемило сердце.

— Пойдёмте, Ваше Высочество, — произнесла она, быстрыми движениями вытирая слёзы. — Смоем с вас эту грязь. Просто ужас какой! Разве можно так обращаться с вами!

Я промолчала. Здесь правит сила. Кто сильнее, тот делает что пожелает, не обращая внимания на титулы и звания.

Служанки помогли мне раздеться. Платье, в котором я просидела в темнице, сняли и выбросили. Вода в лохани обжигала. Я опустилась в неё и неожиданно расслабилась. Какое же это блаженство, просто принять ванну. Лисса мыла мне волосы, тёрла кожу, смывая всю грязь. Когда с купанием было покончено, она облила меня чистой водой из кувшина и подала руку, чтобы я вышла. Служанки меня вытерли мягким полотенцем, умастили тело ароматными маслами, расчесали волосы, высушили их и заплели в косы.

Мне принесли льняную камизу и платье из тёмно-синего, почти чёрного, шёлка с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. На шею надели ожерелье с драгоценными камнями, на запястья — браслеты, в уши — серьги. Туфли мне подали в тон платью.

— Вы красавица, Ваше Высочество, — с гордостью прошептала Лисса. — Наша принцесса.

Я горько усмехнулась.

— Что дальше? — спросила я.

Лисса замялась.

— Я не знаю, Ваше Высочество. Нам просто приказали служить вам.

Я подошла к двери, подёргала. Заперто. Вздохнув, опустилась на небольшой диванчик.

Глава 6

Ждать пришлось несколько часов. За это время Лисса немного рассказала мне, что творилось во дворце, после того как нас с отцом бросили в темницу. Разговор со служанкой немного отвлёк меня от тягостных мыслей. Я сидела на кушетке, а Лисса опустилась на низкий табурет у моих ног, вторая служанка осталась стоять.

— Многие сдались сразу же, — поведала Лисса. — Простите, Ваше Высочество, но против драконов никто не выстоит. Я слышала, что герцог Торнмур был в тронном зале, когда Его Величество лишились разума. Он одним из первых присягнул ардору Морвейну. Он сказал: короля больше нет и надо сохранить то, что ещё можно сберечь. Многие последовали его примеру. — Хоть голос служанки и дрожал от негодования, сама она старалась не проявлять эмоций. — Говорят, ардор Морвейн оставил ему титул и земли.

В желудке противно заныло, и я закрыла глаза. Герцог Торнмур был двоюродным братом моего отца, его правой рукой, его ближайшим советником. И он первым склонил голову перед завоевателем, забыв все свои клятвы. Память тут же услужливо напомнила нашу собственную попытку бегства. Мне не оставалось ничего, только горько молчать.

Лисса сделала паузу в своём рассказе, но вскоре вновь заговорила, понизив голос до шёпота:

— До меня дошли слухи, что многие из тех, кто отказался сдаться, бежали на север, чтобы присоединиться к Его Светлости.

Она осеклась, посмотрела на меня с тревогой.

— Говорят, принц Альстэр жив и собирает армию, чтобы отвоевать Веронтис, нашу столицу.

Сердце пропустило удар. Я вцепилась в край кушетки, чувствуя, как немеют пальцы.

— Ты уверена?

— Это только слухи, Ваше Высочество, — поспешно исправилась Лисса. — Я не знаю, что из этого, правда. Но люди шепчутся, что герцог Торнмур предал не только короля, но и всю Тефарию, а те, у кого ещё есть совесть, ушли на север, к принцу.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова: Альстэр жив, портал вывел его на север, и теперь он собирает армию, чтобы вернуться. Надежда острыми иглами вонзилась в грудь, мешая дышать, но где-то в глубине таился страх: а что будет со мной, когда брат отвоюет Веронтис? Кого увидит он во мне: сестру, нуждающуюся в спасении, или предательницу, склонившую голову перед врагом?