Эрин Хэй – Завоеватель. Пламя и цепи (страница 3)

Я попыталась выстроить стену, спрятать за ними воспоминания, но голова тут же взорвалась острой болью. Вскрикнув, я сдалась. Потому что поняла: ардор Морвейн сломает меня так же, как сломал отца, даже быстрее.

Воспоминания хлынули в обратном порядке, начиная с этого момента. Я увидела себя на коленях, увидела отца, безвольно лежащего на камнях, увидела чёрные сапоги, отступающие прочь. Картины сменяли друг друга с ураганной скоростью: коридоры, по которым мы бежали спиной вперёд, исчезающие преследователи, стена, расступающаяся перед братом...

Внезапно скорость замедлилась, и я поняла, что ардор Морвейн ищет. Не побег. Не страх. Не отчаяние. Он ищет то, что было до. Вот Альстэр выходит из прохода, отец чертит на стене знак. Губы его шевелятся, выкрикивая слова

Стоп.

Теперь воспоминание потекло в правильном направлении, и каждый миг растянулся, превратившись в вязкую патоку. Я вновь увидела пальцы отца, скользящие по камню, но, как ни вглядывалась, не могла рассмотреть символ, который мне загораживала широкая фигура брата. Я вслушивалась в слова, но не слышала их из-за постоянного грохота.

Воспоминание повторилось снова, но уже медленнее.

Отец кричал. Альстэр заслонял стену. Грохот заглушал слова.

И снова.

Отец кричал. Альстэр заслонял стену. Грохот.

И снова.

— Бесполезно, — раздражённо бросил ардор Морвейн. — Она была там, но почти ничего не видела и не слышала.

Пальцы разжались. Зелёное сияние погасло, и я рухнула на пол, как подкошенная. Тело не слушалось, голова раскалывалась, перед глазами плыли разноцветные круги, а душу наполнял глубокий, въедливый стыд за то, что сдалась так быстро.

— Уведите их, — равнодушно произнёс ардор Морвейн. — В темницу. Потом решу, что с ними делать.

Схватив за плечо, воин одним рывком поставил меня на ноги. Я попыталась вырваться, повернуться к нему, сказать хоть что-то, что вынудило бы ардора Морвейна остановиться.

— Что вы творите?! — мой голос сорвался на крик. — Моему отцу нужна помощь! Он умирает! Пожалуйста!

Но меня просто выволокли из тронного зала, а следом и отца. Темница оказалась сырой и мрачной. Запахи гнилой соломы, плесени и человеческих испражнений ударили в нос, когда нас втолкнули внутрь и заперли решётку. Голова гудела, к горлу подкатывала тошнота, но я должна была взять себя в руки.

Я помогла отцу дойти до кучи соломы в углу, бережно опустила его на сырое и грязное ложе. Сама села рядом.

— Держись, — шептала я, укладывая его голову себе на колени, вытирая слюну с подбородка рукавом платья. — Держись, папа. Мы выберемся. Альстэр нам поможет. Он вернётся. Он обязательно вернётся.

Отец не отвечал, а я сидела, прижимая его к себе, и ждала. Час. Другой. Третий. Но за решёткой никто не появлялся. Где-то далеко всё ещё грохотали камни и ревели драконы, но звуки становились тише, реже, словно город затихал, принимая свою новую судьбу. А мы ждали.

Глава 4

Время в темнице тянулось медленно. Казалось, про нас все забыли. Иногда стражник приносил хлеб и воду, ставил их на пол и уходил. В те короткие моменты, когда факел освещал лицо отца, я видела в его глазах всё ту же пустоту. Он лежал на куче гнилой соломы, смотрел в исчезающий во мраке потолок и беззвучно шевелил губами. Я звала его по имени, надеясь пробиться сквозь пелену охватившего его забытья, но он не отзывался.

Отец не узнавал меня и почти ничего не ел, не реагируя на мои уговоры. Кормить его было мучительно. Я размачивала хлеб в воде и осторожно вкладывала получившуюся кашицу ему в рот. Он жевал медленно, часто просто выплёвывал еду, и она забивалась в его бороде, а я вытирала. Я не испытывала отвращения, только бесконечную, тупую боль в груди.

Когда отец засыпал, я сидела, привалившись к стене, и смотрела на решётку. Страх накатывал волнами. Я боялась, что нас казнят, боялась, что оставят гнить здесь, боялась, что отец умрёт, ведь он очень ослаб за эти дни. И я не понимала, почему на нас напали. Мы ни с кем не воевали, никому не угрожали, не претендовали на чужие земли. Тефария торговала, строила корабли, жила мирно с соседями. Мы даже не знали об этих драконах, пока они не появились на горизонте. А потом огонь, смерть, руины и этот человек на троне, который переломал моего отца как сухое дерево.

Я не могла смотреть, как отец угасает с каждым днём всё больше и больше, и всякий раз, когда стражник приносил еду, я заставляла себя подняться, подойти к решётке и, глядя в его равнодушное лицо, произносить одни и те же слова:

— Передайте ардору Морвейну, что я, Алианна Альдеран, принцесса Тефарии, хочу с ним поговорить.

Стражник молчал, ставил деревянную миску и глиняный кувшин на пол и уходил. Но стоило ему вернуться, как я повторяла снова:

— Передайте ардору Морвейну, что я, Алианна Альдеран, хочу с ним поговорить.

И снова:

— Передайте ардору Морвейну, что я, Алианна

И снова:

— Передайте

Но все мои просьбы оставались без ответа.

Я не знала, сколько прошло времени с того дня, как нас с отцом отправили в темницу. В камере было невероятно холодно, порванное платье не грело, и чтобы не замёрзнуть, я прижималась к отцу. Он же лежал на спине и смотрел в темноту. Его уже ничего не трогало и не беспокоило. Возможно, из нас двоих он был более счастлив.

Внезапно я услышала Нет, даже не услышала, а почувствовала чьи-то шаги. Такие тяжёлые, размеренные, неторопливые. Подскочив на соломе, я замерла, вглядываясь в темноту. Это определённо был не стражник, приносящий нам еду. Его поступь я знала слишком хорошо.

Сначала я увидела зеленоватый огонь, парящий в воздухе, а затем высокую фигуру. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме, когда я поняла, что сюда спустился сам ардор Морвейн. Я так просила его о встрече, а теперь, когда он здесь, не могла пошевелиться от страха. Цепляясь за мокрые, холодные и неровные камни, я пыталась подняться, чтобы встретить завоевателя с гордо поднятой головой.

Чуть повозившись с замком, ардор Морвейн открыл дверь и вошёл в камеру. Казалось, он сразу же заполнил всё пространство. Нервно сглотнув, я против воли вжалась в стену, пытаясь стать меньше и незаметнее.

Ардор Морвейн явился один, без стражи и без оружия, одетый лишь в чёрную рубашку, расстёгнутую у ворота, и кожаные штаны, заправленные в сапоги. Его волосы тёмными влажными прядями падали на плечи. Он пах мылом и южными пряностями, и этот запах заполнил камеру, вытесняя сырость и плесень. Ясно было, что ардор Морвейн принимал ванну незадолго, как спуститься сюда. Роскошь, абсолютно для меня недоступная. Я почувствовала себя замарашкой, и мне на краткий миг даже стало стыдно за своё изорванное грязное платье.

Он остановился в шаге от меня. Исходящий зелёными искрами шар, освещающий всё вокруг словно днём, застыл за его левым плечом. Опустив голову, я смотрела на его сапоги, чёрные, с металлическими накладками и боялась поднять взгляд.

— Посмотри на меня, — низким, с лёгкой хрипотцой, голосом произнёс ардор Морвейн.

Я не пошевелилась.

— Я сказал, посмотри.

Его горячая ладонь легла мне на шею. Я вздрогнула, как от ожога, но не отшатнулась. Потому что было некуда. Его пальцы нащупали мой пульс, скользнули по горлу, приподняли подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. И я подчинилась.

Другой рукой ардор Морвейн медленно, почти лениво, отвёл в сторону спутанную прядь волос, упавшую мне на лицо. Он повернул мою голову вправо, потом влево, изучая, разглядывая, как ювелир разглядывает алмаз, оценивая чистоту, вес, прикидывая стоимость.

— Мне сообщили, что ты хотела меня видеть, Алианна Альдеран, — насмешливо проговорил он, — бывшая принцесса Тефарии.

— Я — у меня перехватило дыхание от его бесцеремонных действий, кровь прилила к щекам от унижения.

Собрав по крупицам всю оставшуюся смелость, я отвела его руки от моего лица.

— Ты ещё брыкаешься, Алианна Альдеран. Это хорошо. Я не люблю сломанных кукол.

Опершись ладонями об каменную кладку, ардор Морвейн навис надо мной.

— Так почему ты хотела меня видеть, принцесса? — последнее слово было сказано с явной иронией.

Зажмурившись, я сделала глубокий вдох.

— Мой отец долго не протянет, ему нужен лекарь.

Ардор Морвейн скользнул взглядом в сторону, туда, где лежал мой отец, безразлично рассматривая потолок.

— Он сам выбрал свою судьбу, — усмехнулся он.

—Я взываю к вашему милосердию, — не сдавалась я. — Мой отец побеждён и сломлен, он не представляет для вас никакой опасности. Умоляю, помогите ему. Выпустите его из темницы, пришлите лекаря.

— Прислать лекаря? — переспросил ардор Морвен. Потеряв к моему отцу всякий интерес, он вновь перевёл внимание на меня. Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание, горячее, с лёгким запахом вина. — Расскажи мне, бывшая принцесса Тефарии, что ты готова отдать, чтобы я приказал лекарю облегчить страдания твоего старика?

Его близость пугала. Он ещё ничего не сделал, но я каким-то внутренним чутьём осознавала, что он просто забавляется, растягивает удовольствие.

— Я Я не понимаю. Вы забрали всё. Мне нечего вам предложить.

— Не всё, — возразил он.

Ардор Морвейн медленно погладил мою шею костяшками пальцев, верх и вниз.

— Твоя покорность, вот что имеет цену, — продолжил он шёпотом. — Твой брат тебя бросил, твой отец сошёл с ума. Ты совершенно одна. И у тебя остался только один шанс выжить. И он полностью зависит от того, насколько низко ты сможешь склонить голову.