Эрин Хэй – Город разбитых надежд. Ангел для Ворона (страница 8)
Первая мысль: найти временное укрытие в «Лабиринте». У клуба есть подсобки, каморки для персонала, думаю, попроси я Дамира Асхадова, его владельца об услуге, и для меня, как для постоянного посетителя, нашёлся бы там угол. Но в клубе слишком много глаз.
Мотель для дальнобойщиков или хостел в промзоне где-нибудь на окраине? Там не требуют документов и не задают вопросов. Имеется нехилый шанс проснуться с перерезанным горлом, зато анонимно.
Можно занять какое-нибудь заброшенное здание в той же промзоне или любую пустующую развалюху в аварийном доме. Я даже знаю несколько таких. Приходилось там прятаться во время операций.
Или снять комнату у какого-нибудь деда. В трущобах много пожилых людей, которым не хватает денег, но это значит, ненароком подставить старика. Но, на мой взгляд, лучше воспользоваться старым проверенным способом. Достаю телефон и набираю знакомый номер одного подпольного арендодателя. Цена у него в три раза выше рынка, зато без документов и лишних вопросов.
– Мне нужна новая квартира, – говорю просто и без затей.
В ответ мне называют адрес и сообщают, где взять ключи. Что же, очень удобно. Устрою себе сегодня выходной в честь переезда. И отсыпной.
Снова переворачиваю визитку в пальцах. «Лабиринт» – выцветшие буквы на потрёпанном картоне на лицевой стороне, а на обороте его неровные цифры, написанные наспех. Кладу карточку на тумбочку. Через минуту снова беру в руки. Проверяю, не стёрлись ли чернила.
«На всякий случай».
Он не договорил тогда. Эти три слова теперь крутятся в моей голове, как навязчивый ритм полузабытой песни.
Телефон лежит передо мной. Набираю номер. Стираю.
Зачем? Что я скажу ему?
«Вы выписались слишком рано. Нужно проверить ваши швы».
Нет. Это не причина звонить. Этот угрюмый мужчина лишь отмахнётся от моего искреннего желания помочь ему. Он сам сделает себе новую перевязку, предварительно залив заживающую рану алкоголем, и не поморщится.
Откладываю телефон. Проходит пять минут, и я снова беру в руки.
Нужен повод.
«Вы забыли лекарства» – смешно. Полбутылки виски на рану, полбутылки внутрь – вот и всё лечение.
«Максим Алексеевич спрашивал…» – враньё. Максим только вздохнул с облегчением, когда Олег ушёл.
Визитка мнётся в моих пальцах и отправляется в сумочку.
За окном темно, а на часах около полуночи.
– Слишком поздно для прогулок по улицам. – Правильная девочка внутри меня приводит достаточно веские аргументы в пользу того, чтобы остаться дома.
Её голос звучит убедительно. Я слушала её всю свою жизнь, но сегодня отмахиваюсь от её доводов. Смотрюсь в зеркало: джинсы, толстовка, неброский макияж. Неподходящий вид для постоянной посетительницы злачных мест. Извлекаю помаду и наношу её на губы густым красным слоем. Так-то лучше.
Бросаю в потайной карман к визитке перцовый баллончик и вызываю такси. Адрес клуба крепко засел в памяти. Впрочем, водителю достаточно одного названия, чтобы привезти меня на место.
Глава 10
Клуб встречает меня волной удушающего тепла, пропитанного запахом дешёвого парфюма, табака и чего-то кислого. Я замираю на пороге, ослеплённая мигающими неоновыми огнями.
Это не клуб. Это подвал ада.
На сцене полуголая девушка с выцветшими розовыми волосами медленно обвивается вокруг шеста. Внизу за столиками, мужчины в мятых рубашках что-то кричат, швыряют купюры. Одна банкнота прилипает к её потной коже, и она ловко снимает её зубами под одобрительный рёв толпы.
Я чувствую, как краснею.
Что я здесь делаю?
Но отступать поздно. Тряхнув волосами и гордо выпрямившись, иду к бару. Ругая саму себя за опрометчивость, сажусь на липкий стул, кладу сумку на колени и прижимаю крепче, чем нужно.
– Тебе чего? – бармен, здоровый детина с перебитым носом, вытирает стакан грязной тряпкой.
– Воды, пожалуйста.
– Огненной? – хмыкает он.
– Что? – не сразу понимаю, о чём идёт речь. – Нет, простой.
Бармен наливает и тут же теряет ко мне интерес, переключаясь на других посетителей. А я смотрю на стакан, мокрый, с разводами. Не уверена, что стоит из него пить.
На соседний стул с быстротой молнии, словно только и делал, что ждал моего появления, оседает незнакомый мужчина. Он одет в поношенный кожаный пиджак с вытертыми локтями, под которым проглядывает слишком тесная для его живота рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. На шее болтается золотая цепочка, чересчур толстая и блестящая, чтобы быть настоящей.
Лицо его обветренное, с нездоровым румянцем и сеткой лопнувших капилляров на щеках. Густые брови, сросшиеся над переносицей, придают взгляду угрюмую настырность. Когда он ухмыляется, видны жёлтые зубы с заметным отсутствием клыка слева. Руки у него крупные, с короткими пальцами, разукрашенными синеватыми татуировками, значение которых мне неизвестно.
Особенно неприятны его глаза: маленькие, близко посаженные, блестящие от выпитого алкоголя. Они бегают по моей фигуре с наглой оценкой, задерживаясь на груди и бёдрах. Взгляд липкий, как паутина.
Он наклоняется ближе. От него разит дешёвым одеколоном, перегаром и чем-то затхлым: будто непросушенные вещи раньше времени убрали в шкаф. Его дыхание горячее и тяжёлое, когда он начинает разговор:
– Водичку пьёшь? Давай я угощу тебя фирменным коктейлем? – Не дожидаясь ответа, мужчина делает жест бармену, и тот двигает в мою сторону бокал со странным содержимым, по краям которого стекают липкие красные полосы, а сверху красуется долька лимона. – Называется «Грех в стакане». Здесь водка, вишнёвый сироп и лёд. Ты же уже большая девочка, тебе можно, что покрепче?
Мне думается: этот коктейль – классический развод в подобных заведениях. За приторной сладостью не почувствуешь, что тебе что-то подмешали. Меня брезгливо передёргивает при взгляде на полный стакан, и я в очередной раз жалею, что пришла сюда.
– Нет, спасибо.
Когда я отказываюсь, лицо мужчины вдруг меняется: губы поджимаются, в глазах вспыхивает обидчивая злость. Он явно не привык, чтобы ему отказывали.
– Ну давай, не стесняйся! – он машет бармену, но тот лишь продолжает невозмутимо протирать стаканы.
– Я жду друга, – говорю я как можно чётче, хотя внутри всё переворачивается от страха, и я надеюсь, что мои слова хоть немного охладят настойчивого незнакомца.
– Какого друга? – он передвигается ближе и, судя по всему, отступать не намерен. – Вот я – твой новый друг.
Его рука ложится на моё колено. Я резко встаю, опрокидывая нетронутый бокал с водой.
– Я сказала – нет.
Вокруг всё затихает. Десятки пар любопытных глаз теперь смотрят на нас. Бармен перестаёт мыть стаканы.
– О, ну ты даёшь! – мой «новый друг» тоже поднимается. Лицо красное. – Припёрлась сюда, нос задрала… Ты знаешь, куда пришла?
Сердце в груди колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь грохот музыки. Ладони влажные, пальцы судорожно сжимают ремешок сумочки. Этот тип в кожаном пиджаке уже наклоняется ко мне всё ближе и ближе. Смотрю по сторонам, взглядом умоляя о помощи, но никто не спешит ко мне. В голове единственная мысль: как быстро я смогу вытащить перцовый баллончик?
«Олег не придёт. Зря ты полезла в это болото», – кровь пульсирует в висках, заглушая все остальные звуки.
И вдруг его голос: грубый, хриплый, знакомый до мурашек:
– Она же сказала тебе, что ждёт друга.
Я оборачиваюсь. Он здесь.
Олег. Стоит за спиной, опираясь на стойку. Взгляд острый, как лезвие. Его лицо в лучах неонового света кажется ещё более измождённым, чем в больнице, падающие тени подчёркивают резкие скулы. Губы плотно сжаты. Но это он.
Кожаный пиджак вдруг съёживается, словно его ударили под дых.
– Ворон? Я ж не знал, что она с тобой.
«С тобой», – эхом отдаётся в голове.
– Со мной, – кивает Олег, чуть распахивая куртку и демонстрируя что-то, отчего незнакомец тут же отступает, будто получив пинка.
Я всё ещё не могу вымолвить ни слова. Олег садится рядом. Движения его медленные, чуть скованные. Видно, что рана ещё беспокоит, но он игнорирует боль. Глаза тёмные, почти чёрные из-за расширившихся зрачков. В них читается усталость, злость и что-то похожее на облегчение.
– Ну ты вообще, Ангел… – он качает головой. – Как тебя занесло в этот притон?
– Алиса, – поправляю его. – Меня зовут Алиса.
– Алиса, – соглашается он. – Так как ты, говоришь, тут оказалась?
– Просто… Шла мимо… – начинаю и осекаюсь.