Эрин Хэй – Город разбитых надежд. Ангел для Ворона (страница 7)

Кто остался?

Сам не замечаю, как меня выносит к маленькому ателье на цокольном этаже многоэтажки. Несмотря на ранний час окно тускло светится. Рада либо уже пришла, либо ещё не уходила.

Эта девчонка сумела правильно распорядиться деньгами, что я ей когда-то дал, желая как можно быстрее от них избавиться. Она отучилась на швею и устроилась на работу в швейную мастерскую, поднаторела и открыла своё ателье.

Останавливаюсь. Смотрю. Толкаю дверь. Не заперто. Рада поднимает голову и видит меня. Её лицо оживает.

– Олег!

Она откладывает работу в сторону и бросается ко мне.

– Ты пьян, – говорит Рада, но в её голосе нет осуждения. Лишь сухая констатация факта.

– Да.

– Садись.

Я плюхаюсь на стул. Она наливает мне воды.

– Пей, – просит Рада.

И я пью. Вода холодная, чистая. Не то, что та дрянь из бара. Вода освежает мысли.

– Ты выглядишь ужасно.

– Спасибо, – хриплю я.

Она садится напротив, смотрит мне в глаза.

– Что случилось?

Я молчу.

– Я же вижу: что-то произошло, – не унимается Рада.

– В меня стреляли.

– Как стреляли?! – ахает она, цепляясь взглядом за продырявленную и зашитую куртку. – Кто?

– Не знаю.

– Думаешь, это из-за твоей работы сыщиком?

После ухода из органов я решил, что не стоит терять приобретённые знания, умения и навыки, открыл что-то типа детективного агентства. Но моими заказчиками были в основном обманутые мужья и жёны, требующие найти доказательства измен своих дражайших вторых половинок.

– Вряд ли.

– Может, чей-нибудь разобиженный муж, пойманный на горячем, решил таким образом отомстить?

– Хрен знает.

– Может, кто-то из прошлого?

Я вздрагиваю. Рада – единственная, кто знает о моей второй жизни, а точнее, догадывается. Взгляд её смягчается, и она меняет тему разговора:

– Олег, ты же знаешь, как я к тебе отношусь?

Усмехаюсь:

– Как к старшему брату?

– Почти, – улыбается она. – Ты тот, кто спас меня, дал шанс начать новую жизнь. И я тебя прошу: спаси теперь себя. Оставь всё это. Сам начни новую жизнь.

– Ради чего?

– Ради самого себя.

– Я нужен городу.

– Ты нужен себе! Найди правильную женщину, которая даст тебе стимул, раз одному сложно!

– У меня много незакрытых дел.

– Так закрой! Закрой, пока не поздно.

– Я не знаю, как жить по-другому.

– Я тоже не знала… А теперь… – Рада смущается и протягивает мне руку: – Угадай, что изменилось?

Рассматриваю её тонкие пальцы. На безымянном красуется простенькое колечко.

– Ты выходишь замуж?!

Она кивает:

– Свадьба через два месяца. Вот, платье себе шью.

Я только сейчас замечаю белый шёлк, над которым Рада так упорно трудилась в момент, когда я ввалился в ателье.

– Поздравляю. Рад за тебя.

– Спасибо, надеюсь, что скоро скажу тебе то же самое.

Из ателье я ухожу, когда появляется первая клиентка. Возвращаюсь в своё холостяцкое логово и замираю на пороге. Остатки алкогольных паров моментально выветриваются из меня. Нащупываю под курткой ствол и осторожно извлекаю. Прижимаюсь к стене, внимательно прислушиваясь: не раздаются ли из квартиры какие-либо звуки. А после осторожно толкаю висящую на одной петле дверь.

Глава 9

Квартира встречает меня сквозняком и хаосом. Холодный ветер врывается через разбитое окно, гуляет среди разбросанных вещей, шуршит обгоревшими листами, поднимая мусор и пыль. Замираю на пороге. Пальцы крепко сжимают рукоять глока. Тишина. Никого. Только стекло хрустит под ботинками, да где-то капает вода из сорванного крана.

Осматриваюсь и прохожу внутрь. Мебель перевёрнута и сломана, диван вспорот, книги сброшены с полок. Кто-то искал что-то конкретное, воспользовавшись моим длительным отсутствием. В центре комнаты высится эмалированный таз с пеплом. Подхожу ближе, ворошу носком ботинка чёрную массу. Фотографии, распечатки переписок, ксерокопии чеков, заметки – всё, что копил годами, теперь превратилось в золу. Фотоаппарат разбит, объектив торчит из обугленного корпуса. Рядом с ним груда оплавленного пластика, в котором я узнаю останки своего ноутбука.

Сгорело? Да и хрен с ним! Мне плевать на остатки этой бутафорской жизни. Всё, что меня интересует, это…

Одним прыжком оказываюсь у шкафа, срываю дверцы, сметаю одежду на пол. Ногти царапают фанеру, пока не нащупывают щель.

Щелчок.

Сейф. Металлический. Несгораемый. Тайный.

Руки вдруг становятся мокрыми. Сердце колотится так, будто я снова в том переулке, с дырой в лёгком.

Открываю.

Она тут.

Серая папка. Неприметная. Смертоносная.

Листаю дрожащими пальцами: досье на Мухина и его друзей, дело Свиридова – бывшего наркоторговца, схемы братьев Гладких – поставщиков живого товара зарубеж. И многое другое. Тщательно собираемое и хранимое с одержимостью маньяка. Всё на месте.

Выдыхаю. Только сейчас чувствую, как челюсть сводит от напряжения.

Быстро сую папку под куртку. Достаю дорожную сумку, кидаю кое-какие вещи, патроны, деньги, уцелевшие в сейфе документы, паспорта на разные фамилии.

На прощание оглядываю квартиру. Ну и погром! Своим расследованием я явно перешёл кому-то дорогу. Знать бы, каким именно. Возвращаю перевёрнутый журнальный столик в исходное положение, оставляю на нём для хозяев пачку купюр на ремонт. Они не виноваты, что в этих стенах велась война.

Больше нет смысла оставаться здесь. И я ухожу в поисках нового жилья. Улица встречает меня лучами осеннего солнца и блеском луж. Хорошая погода – слишком редкая гостья в наших краях. Город просыпается, полусонные прохожие кутаются в куртки, спеша по своим делам. Я иду против толпы, перекинув сумку через плечо.

Мне нужно новое убежище. Какое уже по счёту? Без разницы. Итак, какие у меня варианты?