Эрин Хэй – Город разбитых надежд. Ангел для Ворона (страница 10)
– Если восстановишь файлы, то цена не проблема, – говорю я, разворачиваюсь и ухожу.
На улице холодно. Поднимаю повыше воротник и иду домой, по пути достаю телефон. Звоню заказчице, дочке профессора с мировым именем, заподозрившей своего мужа в наличии любовницы. Она отвечает сразу.
– Мне нужно больше времени. Возникли непредвиденные сложности.
– Какие ещё сложности?! – В её голосе слышатся истерические нотки. – Мне рекомендовали вас как профессионала!
– Вам не солгали, но мне нужна ещё неделя, и все доказательства будут у вас на столе.
Молчание.
– Ладно. Но если вы снова меня подведёте… Третьей попытки уже не будет.
Звонок обрывается. Если Призрак справится, то скоро я подарю ей стопку фотографий, где её муж, доктор наук, кувыркается с рыжеволосой студенточкой.
Дома я бросаю ключи на стол, достаю из тайника папку: фотографии, справки, газетные вырезки, показания свидетелей против Антона Лебедева, сына местного депутата. Мажор. Богатый, самоуверенный, с длинной историей правонарушений. Не единожды попадал в ДТП, но каждый раз находил выход: деньги, связи, адвокаты. Год назад он был под кафом, когда врезался в автомобиль с семейной парой и ребёнком трёх лет. Малыш погиб на месте. Мужчина получил тяжёлые переломы и умер по дороге в больницу. Женщина выжила.
Антон глумился над ней. Прямо во время суда, оправдавшего его и свалившего всю вину на умершего отца семейства, смеялся в лицо убитой горем матери. Говорил, что она ничего не сможет ему сделать, что он выше закона. Она так и не вернулась к прежней жизни, а через год после трагедии, она покончила с собой на могиле близких.
Надеваю перчатки, беру купленный заранее револьвер и еду к Антону. Его апартаменты в центре города, охрана на входе, камеры, кодовый замок. Но у меня есть доступ: и к замку, и к камерам.
Антон дома. Сидит на диване, играет в видеоигру. Какое-то время наблюдаю за его действиями, жду, когда же он почувствует чужое присутствие, но мажор слишком поглощён виртуальным миром. Негромко покашливаю, привлекая его внимание, и эти тихие звуки производят эффект разорвавшейся бомбы.
Парень резко оборачивается. Лицо его бледнеет от страха при виде странного типа в потрёпанной кожаной куртке и перчатках, не снятых в помещении, но потом он, видимо, вспоминает, чей сын, и надменно вскидывает подбородок.
– Ты кто такой? Как ты сюда попал?
– Через дверь.
Мой спокойный ответ злит Антона. Раздувая ноздри, он повторяет вопрос:
– Ты кто такой?!
– Хороший вопрос, – киваю я. – А главное, на него нет однозначного ответа. Близкие зовут меня Олегом, сам я себя называю Вороном. Какое-нибудь из этих имён тебе о чём-то говорит?
– Да пошёл ты, Ворон-Олег! – рычит Антон. – Избавь меня от своего присутствия, иначе мой папа избавит тебя от свободы. – Он хохочет, довольный получившимся каламбуром.
– Хорошая шутка, смешная, но я сюда не смеяться пришёл. – Прохожу в комнату, ногой пододвигаю журнальный столик и присаживаюсь перед опешившим от моей наглости мажором. – Значит, я тебе неизвестен? Тогда давай знакомиться. Я – Олег Воронов, бывший оперативник, в узких кругах известен как Каратель…
Ещё минуту назад на лице Антона читался вызов: дерзкая усмешка, полуприкрытые веки, едва заметное покачивание ногой. Но после моих слов его уверенность начинает рушиться. Зрачки его расширяются, взгляд мечется, цепляясь за детали комнаты: дверь, находящуюся слишком далеко, телефон на подлокотнике дивана, предметы интерьера, которые он мог бы использовать как оружие. Там, где раньше была наглость, теперь тревога. Антон сглатывает. Громко. Слишком громко для тишины гостиной.
– Ты… ты не существуешь… – заикается он. – Ты просто городская страшилка.
– Как видишь, я из плоти и крови, – усмехаюсь в ответ.
– Что ты хочешь? – голос Антона звучит глухо, срывающимся шёпотом.
– Помнишь, год назад в ДТП погиб ребёнок с отцом? По твоей вине, между прочим.
Антон отчаянно мотает головой, но в глазах плещется ужас. Он всё помнит.
– А несколько дней назад мать этого ребёнка свела счёты с жизнью. До сих пор считаешь себя выше закона?
– Н… Нет.
– А на суде ты говорил, что выше.
Достаю из внутреннего кармана куртки револьвер. Медленно. Без пафоса.
– Меня оправдали! – взвизгивает Антон при виде оружия.
– Кто оправдал? Бывший одноклассник твоего отца? Он же был судьёй.
– Мой отец убьёт тебя!
– Если найдёт. Но, может, ему даже искать не придётся. Облегчим ему задачу?
Усмехаюсь, когда в глазах перепуганного мажора загорается надежда.
– Ты о чём?
Кладу револьвер на ладонь, поворачиваю так, чтоб свет рефлекторно блеснул на металле. Парень шарахается от меня, но спинка дивана не даёт отодвинуться слишком далеко. Пот выступает у него на лбу, стекает по вискам. Его дыхание учащается. Теперь он не король вечеринок, не сын депутата, не человек, который может купить решение суда. Он просто живое существо, понимающее, что выхода нет: ни через деньги, ни через связи. И что смерть уже близко.
– Я предлагаю тебе сыграть в игру. – Открываю барабан, извлекаю несколько пуль, прокручиваю и защёлкиваю. – Называется русская рулетка. Каждый по очереди будет стрелять себе в голову. Кто победит, тот останется жить. Ты первый.
Передаю ему револьвер. Антон обхватывает его дрожащими руками. В его воспалённом от страха мозгу даже мысли не появляется направить оружие против меня. Впрочем, это было бы бесполезно.
– Смелее, – подбадриваю его. – Испытай удачу. Говорят, новичкам везёт!
Антон зажмуривается, подносит дуло к виску и нажимает на спусковой крючок. Сухой щелчок. От облегчения он открывает глаза, дыхание его учащается, переходит в надрывный смех.
– Теперь… Теперь твоя очередь!
– Ага, – киваю, принимая из его рук револьвер, и упирая дуло ему в лоб.
– Что?! – Надежда в глазах мажора сменяется отчаянием. – Ты же обещал! Так нечестно!
– Нечестно, – соглашаюсь с ним и зачитываю приговор. – Зато справедливо.
Стреляю. Он валится на диван с выражением искренней обиды и недоумения. Скоро смерть сотрет с его лица все эмоции. Вкладываю револьвер ему в руку и оставляю на столе газетную вырезку со статьёй о недавнем суициде на кладбище. Такое вот запоздалое раскаяние.
Ухожу, аккуратно запирая дверь. Направляюсь в ближайший компьютерный клуб, чтобы почистить изображения на камерах. Когда-то меня научил этому бывший коллега. Сваливая из органов, я не думал, что подобное умение мне ещё пригодится.
Глава 13
Тщательно мою руки и насухо вытираю их полотенцем, бросаю взгляд на своё отражение в зеркале над мойкой. Белый халат, длинные волосы уложены в аккуратную причёску и убраны под шапочку. Кажется, с момента его выписки прошла вечность, но я всё бессознательно жду, что он войдёт в перевязочную, а после ругаю себя за глупые мысли.
– Алисонька, – улыбается дядя Коля, заметив мои действия. – Ты отлично выглядишь, как и всегда.
– Спасибо, – благодарю я, раскладывая бинты.
– А у меня сегодня последний день. Вот, радуюсь, что твоё дежурство, хоть попрощаюсь с тобой.
– Поздравляю с выпиской. И, давайте, договоримся: больше к нам ни ногой?
– Да как же я без твоей улыбки? – ахает дядя Коля.
– Если вы попадаете в больницу только ради меня, тогда мне придётся уволиться. Ради вашего же блага.
– Ладно, – хмурится дядя Коля. – Я постараюсь.
Делаю своё дело, и он уходит, рассыпавшись в комплиментах. Вместо него приходят другие пациенты. Действую и говорю на автомате, потому что мыслями далеко отсюда.
Олег.
В голове снова прокручиваются те мгновения в «Лабиринте». Этот человек в потёртом кожаном пиджаке, настойчиво предлагающий мне сомнительное пойло. Взгляды десятков людей, прикованные к моей скромной персоне. Бармен, безучастно наблюдающий за развитием событий. И я, ждущая хоть чьей-нибудь защиты.
До чего же я была наивной и глупой, когда отправилась туда одна. Если бы я только знала, какой это притон. Где каждый взгляд – угроза, каждый шаг – риск. Но я пошла. Потому что хотела его найти. Хотела знать, что он жив и здоров. Что он не исчез навсегда.
И он не исчез. Он оказался рядом в нужный момент. Как будто и не уходил.
Телефон лежит на столе. Я беру его, смотрю на экран. Никаких сообщений. В кармане плаща до сих пор лежит старая визитка, которую он мне дал, написан на обороте свой номер.
«На всякий случай», – сказал он.
Я до сих пор так и не позвонила ему.