Эрин А. Крейг – Земля без края (страница 4)
Грир не знала, откуда у нее это умение, и не могла его игнорировать. Почему же сейчас лес молчит? Ее сердце внезапно сковало страхом. Он охватил ее и душил, как потяжелевшее от воды одеяло, жуткий вес надвигающейся беды. Пряди ее волос взметнулись в воздух, словно кто-то выдохнул прямо у нее за спиной. Грир боялась обернуться. Боялась увидеть, что там.
Кто-то подкрался к ней, а она ничего не услышала. Это казалось невозможным, и поэтому так тяжело было это принять. Грир зажмурилась, и перед ней предстали дикие, фантастические картины. Демоны и монстры, кошмарнее которых вообразить невозможно. Деревья, которые бесшумно плавают по лесу, подобно туману. Деревья с сияющими глазами. Деревья со ступнями, на которых всего по два пальца. Деревья с длинными, узловатыми руками, тянущимися к ее обнаженной шее…
– Здравствуй, Скворушка.
Грир широко распахнула глаза.
2
Черные облака пришли с гор на северо-западе и погрузили мир в сумерки задолго до того, как Грир выбрела из леса. Мрачные, как свежие синяки, они нависали так низко над землей, что казалось, их можно достать рукой. Упали первые холодные капли дождя, пропитывая влагой землю и юбку Грир. Она уже представляла, как ее отчитают за то, что нанесла грязь в дом.
Грир прошла мимо Камня-оберега, самого большого из всех, слегка сколотого сверху, так что его вид наводил на мысли о челюсти, в которой не хватало одного зуба. Грир провела кончиками пальцев по его влажной поверхности. Он моргнул красным, словно приветствуя ее. Стоило ей перейти через границу города, как с ее плеч будто свалился тяжелый груз. Как бывает, когда опускаешь на землю ношу после долгого путешествия. Мышцы расслабились. Стало легче дышать.
Камни-обереги из черного базальта, которые окружали городок, не представляли ничего примечательного, пока солнечный свет не падал на них под особым углом. Тогда от них исходило красное свечение. Вокруг Ошибки находились сотни этих камней – дары Благоволения в знак мира, длившегося уже несколько десятков лет. Камни защищали жителей, отгоняя Ясноглазов от города. Но в то же время, подобно тюремщикам, удерживали людей навсегда привязанными к этой земле.
Грир бросила тоскливый взгляд на лес за спиной и пошла к городу. Нравится ей это или нет, ночь она должна провести дома. Она задержалась на вершине Пустынного холма, обвела взглядом каменные склоны Пролива и Большой залив. Залив казался таким же необъятным, как океан, и вода в нем была не менее соленая. Огромные черные киты нередко подплывали к берегу полакомиться планктоном и мелкими рачками. Весной повсюду был слышен лай молодых тюленей. Луиза утверждала, что однажды даже заметила вдали акулу.
Последние два дня за Проливом стояла шхуна, на которой привезли необходимые для города припасы. Капитан все еще обговаривал цены на древесину с Хесселем и Айаном. В Ошибке находилась единственная лесопилка на побережье, в которой обрабатывали древесину красношапочников, превращая уродливые деревья в гладкие доски. Спрос на них был такой высокий, что торговцы преодолевали тысячи морских миль, рискуя жизнью, в стремлении добраться до этого отдаленного уголка планеты. Хессель, владелец лесопилки, все лето ждал прибытия шхуны, потирая руки в предвкушении значительного дохода. Но Пролив оказался свободным, там не виднелось ни высоких мачт, ни парусов.
Пока Грир смотрела на пустой залив, в ней поднялась тревога. Утром Хессель говорил, что они еще торгуются. Возможно ли, что на цене уже сошлись и древесину перенесли на шхуну?
Дождь полил сильнее. Шум воды оглушал Грир, и ей не терпелось оказаться в своей уютной спальне. Свернуться на соломенном матрасе и накрыться с головой одеялом, ожидая, пока пройдет буря. Впрочем, если капитан шхуны уплыл, ничего не купив, дома ее ждет отец, в отвратительном настроении, мрачный, как грозовое небо. Грир поморщилась, представляя, как его ярость пропитывает дом. Она застыла в нерешительности. В дом или на лесопилку? В дом или на лесопилку? Пока она об этом думала, ее привлек новый звук.
По дороге шла компания друзей, не обращая внимания на дождь и весело шлепая по лужам. Грир посмотрела на их брюки, забрызганные грязью, и прониклась сочувствием к матерям этих мальчишек. Из их кожаных сумок, переброшенных через плечо, выглядывали дощечки для письма. Похоже, они шли из школы и хихикали над чем-то, что произошло днем. Но смех оборвался, стоило им увидеть Грир.
– Это же дочь старого Маккензи? – спросил один, понизив голос.
Даже сквозь шум дождя Грир прекрасно его слышала.
– Не смотри! – шикнул другой. – Мама говорит, она мысли читать умеет, ей только в глаза тебе надо взглянуть!
– А моя сестра сказала, мать этой Маккензи могла по руке предсказать, как ты умрешь, – прошептал третий мальчишка.
Все ахнули от изумления, и Грир стало не по себе. Жители Ошибки всегда считали ее и ее мать странными, но порой слухи об их невообразимых талантах доходили до абсурда. Еще до смерти матери Грир приходилось слышать, что Эйли Маккензи якобы пила кровь лошадей, летала по небу вместе с птицами и предсказывала будущее. После смерти о ней стали рассказывать еще более безумные истории. Но никто никогда не решался напрямую обвинить ее. Положение Хесселя в Совете старейшин и статус владельца лесопилки предоставляли его жене надежную защиту. Никто не посмел бы злить того, кто дает работу большинству жителей Ошибки. Но до Грир все равно доходили слухи. Обычно она пропускала их мимо ушей, но сегодня ее больно ранили слова Луизы, и поэтому она не собиралась просто отмахнуться от этих сплетников. Она с презрением посмотрела на мальчишек и крикнула, перекрывая шум дождя:
– Кто там – Бенджамин Дональсон?
Мальчишки застыли.
– На твоем месте я бы остереглась сегодня возвращаться домой.
Бенджамин испуганно оглянулся на приятелей:
– Это п-почему?
– Твой отец догадался, кто стащил медные монеты у него из кошелька на прошлой неделе. Полагаю, тебе не поздоровится.
Бенджамин побледнел, помотал головой и помчался прочь, окликнув других, чтобы бежали за ним.
Это была просто догадка. Но похоже, Грир попала в точку. Вчера Джеб Дональсон покупал жестянку с гвоздями, и Грир услышала с другого конца магазина, как он бормочет себе под нос, считая монеты. На гвозди ему не хватило.
Грир ухмыльнулась, провожая мальчишек взглядом:
– Вот гаденыши.
Она повернулась к магазинам, которые находились в начале улицы, и заметила вспышку медных волос. Эллис. Он стоял под навесом пекарни Тивинна Фланагана в синем фартуке, побелевшем от муки. Скрестив руки на груди, Эллис наблюдал, как мальчишки убегают под дождем.
По лицу Грир расплылась улыбка. Ее самым любимым звуком на свете был голос Эллиса Бофорта. Мягкий, насыщенный баритон, напоминающий о тех волшебных минутах между Первым и Последним зовом, когда солнце скатывается к горизонту, окрашивая мир в золотые тона.
По внешности Эллиса можно было сразу сказать, что он принадлежит семье Бофортов. Его выдавали светло-карие глаза и пышные медные волосы, пылающие, как осенняя листва на солнце. Он часто и громко смеялся, и с его лица не сходила улыбка, которая становилась еще шире, когда он видел Грир.
Грир подошла к пекарне, слегка вздернув подбородок.
– Иди скорее под навес, – сказал он, обхватил ее за талию и поднял на деревянные мостки променада, которые тянулись по краям улицы с магазинами. Они спасали жителей Ошибки от зимних сугробов и слякоти, в которых городок увязал от сезона к сезону. – Добрый вечер, – вежливо поздоровался Эллис и скромно поцеловал Грир в лоб.
От него пахло
– Теперь – добрый, – сказала Грир, крепче сжимая его руку и жалея, что нельзя схватить Эллиса за ворот рубашки и, притянув к себе, поцеловать в губы.
С тех пор как они в последний раз виделись, прошло много дней. Тогда они изнывали на бесконечно долгом городском собрании, сидя по разные стороны от широкого прохода, делившего Дом совета надвое. Грир видела, что Эллис украдкой на нее смотрит, и после собрания им удалось скрыться в тени за зданием, где они с жаром целовались, пока младшие братья Эллиса не начали его искать.
Эллис широко улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.
– Как охота?
Грир замешкалась, вспоминая ссору с Луизой.
– Неплохо. Луиза подстрелила трех зайцев. Ни разу не промахнулась.
Эллис вскинул брови, которые напомнили Грир жирные карандашные линии на ее картах.
– Она все лучше целится. Завтра потушим мясо, – с удовольствием произнес он, а затем вопросительно склонил голову набок. – Что ты недоговариваешь?
Грир невинно захлопала ресницами, будто не понимая, о чем он.
– Твое лицо мне очень хорошо знакомо, Грир Маккензи, – сказал Эллис. – И сейчас ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься. Что случилось?
Грир подозревала, что ее натянутая улыбка не способна скрыть боль, которую она ощущала, но все равно ответила:
– Ничего. Все в порядке.
Эллис смотрел на нее не мигая. Она вздохнула.