Эрин А. Крейг – Земля без края (страница 6)

– Тивинну удалось купить целый ящик у того торговца, – объяснил Эллис, вытирая ладони о фартук. – Я сегодня сварил карамель и испек несколько буханок. Знаю, Хесселю нравится такой сладкий хлеб.

– Да, это его любимый.

– Просто… – Эллис замялся. – Учитывая трудности на лесопилке, наверное, ему приятно было бы угоститься кусочком-другим.

– Трудности? – повторила Грир, снова чувствуя прилив тревоги.

Она старалась держаться подальше от хаоса лесопилки, но знала, что работа эта тяжелая и опасная. Двор перед главным зданием был завален срубленными деревьями и зубастыми пилами. Водяное колесо непрерывно крутилось, даже в праздники. Огромные шестеренки и диски механизмов вечно жужжали, временами выплевывая щепки и куски дерева. На лесопилке случались травмы. Кто-то ломал ногу, кому-то разрезало руку, пронзало бок… У самого Хесселя не хватало пальца на руке и трех пальцев на ногах, но ему еще повезло. Другие лишились куда большего. Как отец Эллиса, Джон.

– Все целы? – спросила Грир.

– Уверен, в этом плане все в порядке, – сказал Эллис, обвязывая буханку в упаковочной бумаге шнурком. – Просто… шхуна…

Грир вспомнила, что Пролив был пустым.

– Она задержалась ненадолго.

Эллис покачал головой:

– Судя по всему, капитан предложил слишком низкую цену.

Больше он ничего не сказал, но Грир и так все поняла. Она легко представила себе картину: гробовое молчание Айана, багровое от возмущения и ярости лицо Хесселя.

– Вряд ли отец спокойно это воспринял.

Эллис молча протянул ей буханку. Грир прижала хлеб к груди. Он был еще теплый.

– Уверена, он оценит твой подарок.

В глазах Эллиса читалось сомнение.

– Две недели, – напомнила Грир. – Охота через две недели, и после нее будет уже не важно, что думает мой отец.

Эллис слабо пожал плечами. Грир пожалела, что не может стереть с его лица эту печаль. Меланхоличное выражение совсем не шло Эллису Бофорту. Как старые брюки, доставшиеся от отца, чересчур широкие и длинные.

Грир уже собиралась утешить его нежными словами, но по городу и бухте разнесся шум, похожий на рев громадного чудища. Первый зов отдался вибрацией в теле Грир, и уши у нее заныли от боли. Голова, казалось, вот-вот лопнет. Это длилось десять секунд, а затем все стихло.

– Час до заката, – сказала Грир, сама не зная зачем. Это и так было очевидно. Она выудила из кармана монетку – плату за хлеб – и положила на прилавок. – Тебе помочь закрыть пекарню?

Эллис покачал головой:

– Не надо. Тивинн обещал зайти перед Третьим зовом.

– А в сарай ты сегодня придешь?

– Думаешь, праздник не отменят? Буря не помешает? – спросил Эллис, кивнув на окно.

– Ройбарт Андерсан не позволит какой-то там непогоде испортить ему веселье.

– Тогда жду не дождусь первого танца, – сказал Эллис и наклонился, чтобы еще раз ее поцеловать.

Запах подгорающего хлеба наполнил воздух.

– Забыл! – воскликнул Эллис и побежал на кухню.

– Сегодня увидимся? – бросила ему вслед Грир.

С кухни раздался железный лязг. Слышно было, как горячий противень вынимают из печи. Эллис не ответил на вопрос Грир – скорее всего, просто его не услышал. «Интересно, – подумала Грир, – каково это – не слышать?»

– Люблю тебя, – добавила она.

Ответа не последовало. Грир вздохнула и покинула пекарню. Она вышла из-под навеса, и дождь окутал ее покрывалом белого шума. Не прошло и нескольких секунд, как она промокла насквозь.

– Стой!

Грир с улыбкой обернулась. Все-таки Эллис ее услышал! Но его нигде не оказалось. Ни под навесом. Ни на пороге пекарни. Ни за окном. Грир растерянно обвела взглядом променад. Кто ее окликнул?

– Скворушка…

Это слово, произнесенное жутким шепотом, похожим на шипение, звучало чуждо… нечеловечно.

Грир посмотрела на дорогу. Пусто. Ни души. Ей стало ужасно не по себе, словно изнутри ее сдавили колючие ветви.

– Скоро увидимся, Скворушка.

3

Второй зов, протяжный и пугающий, разнесся по городу за полчаса до заката. В эту минуту Грир открыла дверь и зашла в дом, промокшая насквозь, несмотря на шерстяной плащ. Капли дождя стекали с ее длинной темной косы и падали на пол.

Марта Кингстон боролась с угрем на кухне.

– Я тебя одолею, – бормотала она, ругаясь на него.

Черный угорь извивался по столу, яростно пытаясь вырваться из ее хватки. Марта зашипела, когда он ухватил ее за кисть и потекла кровь. Она стиснула его другой рукой, посасывая раненый палец, и достала деревянный молоток. Битва завершилась резким шмяк.

– Грир? Это ты? – позвала Марта. Слышно было, что она слегка запыхалась.

– Там такой ливень, что я бы не удивилась потопу, – сообщила Грир.

Она оставила плащ и сумку с альбомом на вешалке у входной двери. Сбросила сапожки и стащила с ног мокрые чулки. Их она повесила у очага, рядом с носками Хесселя и перчатками Марты. И только потом зашла на кухню.

– К ночи снег пойдет, – сказала Марта, берясь за мясницкий нож.

Щеки у нее порозовели в ходе сражения с угрем, и седые волосы выбились из пучка, создавая впечатление, будто над головой у Марты серебрится нимб. Широкое лезвие блеснуло в воздухе, описывая ровную дугу, и в следующее мгновение голова угря отлетела в сторону и ударилась о деревянную поверхность стола.

– Ишь, кусать меня вздумал!

Словно в ответ, скользкое тело угря яростно дернулось и замерло. Марта принялась за работу и стала снимать кожу с обмякшей тушки. Грир поморщилась от влажного хлюпающего звука.

– Ты поздно, – заметила Марта.

Грир положила на стол подальше от доски с угрем буханку сладкого хлеба с корицей.

– Десерт уже готов. Можно сказать, я рано. – Она поцеловала Марту в щеку и потянулась за своим фартуком.

Марта выпотрошила угря и бросила взгляд на коричневый сверток:

– Твой отец и так в дурном настроении. Топает, огрызается. Ни к чему сильнее его злить.

Грир надела фартук и завязала за спиной.

– Шхуна же не могла уплыть без древесины?

– Могла и уплыла, – ответила Марта, нарезая мясо угря на куски. – Передай мне форму для пирога, пожалуйста.

Грир встала на цыпочки, чтобы достать керамическую форму с верхней полки буфета.

– Но она вернется? Не зря ведь они так долго плыли…

Марта покачала головой, и Грир прикусила язык.

– Плохо все, – мрачно произнесла Марта, разминая мясо скалкой. – Я всегда говорила, что горячий нрав Хесселя до добра не доведет, и оказалась права.

Она повернулась к плите и бросила кусок сливочного масла в нагретую чугунную сковороду. Оно сразу зашипело.

– Тем более не стоит упоминать, что ты провела день с тем парнишкой, – добавила Марта.

– Но я не проводила день с Эллисом, – обиженно возразила Грир. – Я ходила за северный хребет с Луизой.