Эрика Джеймс – Мистер (страница 49)
Она так смешно удивляется.
– Ну, яичницу с беконом я приготовить смогу.
Хитро улыбнувшись напоследок, я отправляюсь в ванную.
Пришлось опять самоудовлетворяться в душе.
Стоя под струей воды, одной рукой упираясь в стену, другой я быстро довожу себя до финала, представляя ладошку Алессии вокруг моего члена.
«Девственница».
Надо же. И что такого? По крайней мере, она не попала в руки к этим мерзавцам. Стоит вспомнить о тех бандитах, как в груди мгновенно вскипает гнев. В Корнуолле они ее не найдут.
Наверное, она религиозна, ведь ее бабушка была миссионеркой, а у Алессии на шее крестик. Или в Албании запрещен секс до свадьбы? Понятия не имею.
Я мою голову и ополаскиваюсь, отыскав мыло, которое оставила мне Денни.
Честно говоря, такого варианта я не учитывал, когда мечтал остаться с Алессией наедине. Налицо некоторое препятствие. Мне нравятся сексуально раскованные женщины, которые знают, что делать в постели, и знают, чего хотят. Лишить девственности – большая ответственность.
Я беру полотенце и вытираю голову.
«Трудная работа, но кто-то же должен ее выполнить. «Значит, придется мне».
Я угрюмо разглядываю подлеца в зеркале.
«Эй, парень, пора бы повзрослеть».
А может, она ждет серьезных отношений?
Я дважды затевал такие «отношения», однако протянул месяцев восемь, не больше. Шарлотта искала высокого положения в обществе и в конце концов ускакала к баронету из Эссекса. Арабелла слишком налегала на наркотики. Нет, иногда «улететь» и я не против, но каждый день? Сейчас она, скорее всего, опять в клинике, лечится или восстанавливается.
А какими могут стать серьезные отношения с Алессией?
Что-то я слишком забегаю вперед. Обернув бедра полотенцем, я возвращаюсь в спальню.
Девушки нет.
Сердце тут же ускоряет бег раза в два, не меньше.
Неужели сбежала? Опять?
Я стучу в дверь ее спальни и, не получив ответа, вхожу. В ванной шумит вода. Вот и хорошо.
«Ради всего святого. Приди в себя».
И я ухожу одеваться.
Алессии не хочется выходить из душа. Дома, в Кукесе, в ванной комнате маленький старый душ, после которого каждый раз приходится вытирать пол. У Магды душ был над ванной. А здесь – настоящая душевая кабина, и вода льется сверху из очень большой лейки. Даже больше, чем в квартире у мистера Максима. Стоять под таким потоком воды невыразимо приятно. Алессия моет голову и аккуратно бреет тело одноразовой бритвой, которую дала ей Магда.
Она натирается скрабом, который привезла с собой. Скользит мыльной рукой по груди и закрывает глаза.
«Я хочу тебя, Алессия. Очень».
Он ее хочет. Ее рука спускается ниже.
Она воображает, что это его рука на ее теле. Касается ее. В запретных местах.
Она тоже его хочет.
Алессия вспоминает, как проснулась утром в его объятиях, и еще долго помнила прикосновение теплого крепкого тела. Живот вздрагивает, когда девушка проводит по нему рукой. Быстрее. Быстрее. Еще быстрее. Она прислоняется к теплой, выложенной кафелем стене. Поднимает голову. Ее рот открывается, Алессия глотает воздух.
«Максим».
«Максим».
«Ах».
Мускулы в глубине тела сокращаются, и она кончает.
Восстанавливая дыхание, Алессия открывает глаза.
Вот этого она жаждет… ведь так?
Можно ему доверять?
«Да».
Прошлой ночью, добрый и нежный, он спас ее от страшных снов. Пригласил в свою постель, чтобы прогнать кошмары.
С ним спокойно.
Она уже давно не чувствовала себя так спокойно. В безопасности. Это совсем новое ощущение, хотя она знает, что Данте и Илли до сих пор на свободе, ищут ее.
«Нет. Не думай о них».
Жаль, что она маловато знает о мужчинах. В Кукесе мужчины и женщины не общаются так тесно, как в Англии. Дома мужчины всегда с мужчинами, а женщины с женщинами. Так уж заведено. У Алессии нет братьев, с кузенами она встречалась редко, а потому все ее общение с мужчинами ограничивалось несколькими студентами, с которыми она познакомилась в университете. И, конечно же, родным отцом.
Мистер Максим не похож ни на кого из ее знакомых.
Вода льет в лицо, и Алессия решает выбросить из головы все проблемы. Максим сказал, что сегодня у них праздник. Их первый совместный праздник.
Завернув голову в полотенце, а тело – в простыню, Алессия возвращается в спальню. Снизу доносится странная музыка. Она прислушивается. Пожалуй, эта мелодия Максиму не подходит. Судя по его произведениям, которые она прочла у рояля, мистер Максим куда более задумчивый человек, погруженный во внутренний мир, чем тот, кто поставил эту грохочущую на весь дом песню.
Алессия выкладывает на постель свою одежду. Все вещи, кроме джинсов и лифчика, когда-то принадлежали Майклу. Алессия хмурится. Жаль, что у нее нет ничего более нарядного. Приходится надевать светлую футболку с длинными рукавами и джинсы. Ничего не поделаешь.
Высушив длинные волосы полотенцем и как следует расчесав, она оставляет их сушиться, свободно лежать по плечам. Спускаясь по лестнице, девушка видит сквозь стеклянную стену Максима – он на кухне, в сером свитере и рваных черных джинсах. Стоит у плиты с кухонным полотенцем на плече. Он жарит бекон – аромат восхитительный – и двигается в ритме танцевальной музыки, которая гремит на весь дом. Алессия даже не пытается сдержать улыбку. Убирая его квартиру, она догадывалась, что хозяин умеет готовить.
Там, откуда Алессия родом, мужчины еду не готовят.
И не танцуют, пока готовят.
Алессия зачарованно следит за движением широких плеч, за бедрами, поймавшими ритм, и босыми ногами, которые двигаются под музыку.
«М-м-м… какой запах».
«М-м-м… какой повар…»
Максим внезапно поворачивается, и при виде Алессии его лицо расцветает.
– Одно яйцо или два? – спрашивает он, перекрикивая музыку.
– Одно, – губами показывает она и спускается на первый этаж.
Вид из огромных, от пола до потолка окон приводит ее в восторг.
«Море!»
– Deti! Deti![11] Море! – кричит она, подбегая к стеклянной двери на балкон.
Уменьшив огонь под сковородой с беконом, я спешу к балконной двери. Алессия подпрыгивает от возбуждения.
– А мы пойдем на море?
Ее глаза светятся от счастья.
– Конечно. Вот сюда.
Я отпираю балконную дверь и открываю ее во всю ширь.