Эрика Джеймс – Мистер (страница 47)
Она вздрагивает и торопливо раздевается. Она и забыла, где находится, пока не появился он.
Мистер Максим. Спаситель.
Храбрый рыцарь Скандербег… Герой Албании.
Вот такая у него привычка – спасать.
И она будет спать с ним в одной постели.
Он прогонит все кошмары.
Если отец узнает, убьет ее. А мать… Алессия воображает, как мать падает в обморок, услышав, что дочь спит с мужчиной. Который ей даже не муж.
«Не думай о папе и маме».
Милая, дорогая мамочка отправила Алессию в Англию, потому что думала, что спасет ее.
Она ошиблась. Жестоко ошиблась.
«Ах, мама».
Сейчас ей ничто не угрожает. Она с мистером Максимом.
Алессия натягивает пижамную футболку, слишком большую. Расплетает косу, встряхивает головой, пытается пригладить непокорные локоны, потом сдается.
Подобрав джинсы и свитер, она открывает дверь.
Комната мистера Максима просторнее, в ней больше воздуха, чем в другой спальне. Стены здесь тоже выкрашены очень светлой, почти белой краской, однако мебель из полированного дерева, как и кровать с высокими спинками. Максим стоит у дальнего края кровати и смотрит на нее расширившимися от удивления глазами.
– Вот и ты, – хрипло произносит он. – А я уже собирался посылать поисковую партию.
Оторвавшись от его невероятно зеленых глаз, она упирается взглядом в татуировку чуть ниже плеча. Раньше ей были видны лишь фрагменты темного рисунка, а теперь, даже издали, вся картинка как на ладони.
«Двуглавый орел».
«Албания».
– Что? – спрашивает он, проследив за ее взглядом. – Ах, это… Так, ошибка молодости, – смущенно произносит он. Похоже, он не понимает, почему Алессия не отрывает взгляда от татуировки. Она подходит к нему, и Максим приподнимает локоть, чтобы показать рисунок без помех.
На бицепсе вычернен щит с силуэтом двуглавого орла, парящего над пятью желтыми окружностями, которые приняли форму перевернутой буквы «V». Алессия опускает свою одежду на табурет у изножья кровати и тянется к татуировке, ожидая разрешения Максима коснуться орла на щите.
Я стою не дыша, пока она обводит тоненькими пальчиками контуры моей татуировки. Ее нежное прикосновение отдается во всем теле, включая пах, и я уже с трудом глушу в груди стоны.
– Это символ моей страны, – шепчет Алессия. – На флаге Албании двуглавый орел.
«Каковы, скажите на милость, шансы на такую встречу?»
Я стискиваю зубы. Не знаю, сколько я еще выдержу.
– А желтых колец на флаге нет, – добавляет она.
– Они называются византины, – хрипло объясняю я.
– Византины.
– Да. Символ денег.
– В албанском языке есть такое слово. Почему у тебя татуировка – орел? Что это значит?
Любопытные глаза требовательно смотрят на меня.
«Что тут скажешь…»
«Это щит с моего фамильного герба».
В три часа ночи мне совсем не хочется читать лекцию по геральдике. А татуировку я сделал давным-давно, чтобы позлить мать. Она ненавидит, когда рисуют на теле… но уж если это фамильный герб… Тут не возразишь.
– Говорю: ошибка молодости. – Я смотрю уже в глаза Алессии, а не на ее губы. И нервно сглатываю. – Поздновато для разговоров. Давай спать.
Я откидываю одеяло и отступаю на шаг, чтобы девушка без помех забралась в кровать. И она так и делает, сверкнув длинными стройными ногами под длинной пижамной рубашкой, которая слишком ей велика.
«Какая пытка».
– А что такое «ошибка»? – спрашивает она, пока я обхожу кровать, чтобы улечься со своей стороны.
Алессия приподнялась на локте, и ее густые темные волосы падают на плечи, грудь и подушку. Она восхитительна, и я ее пальцем не трону.
– «Ошибка» в нашем случае значит глупый поступок, – объясняю я, забираясь под одеяло.
И прямо сейчас я совершаю еще одну такую ошибку.
«Спать в одной постели с прекрасной девушкой и не сметь до нее дотронуться – это ли не ошибка…»
– Ошибка, – шепчет Алессия, опуская голову на подушку.
Я уменьшаю яркость лампы в ночнике, однако не выключаю его, на всякий случай. Вдруг Алессия проснется?
– Да. Ошибка. – Я закрываю глаза. – Спи.
– Спокойной ночи, – нежным голоском шепчет Алессия. – И спасибо.
Стон все-таки вырывается из моей груди. Это самая настоящая пытка. Я поворачиваюсь набок, спиной к Алессии, и принимаюсь считать овец.
Просыпаюсь я мгновенно, как от удара. Утреннее солнце льется в комнату сквозь щели в ставнях. Алессия нарушила границу и лежит на моей половине кровати. Ее сжатая в кулак рука покоится на моем животе, голова – на моей груди, а нога переплетена с моей.
И крепко спит.
А мой член проснулся и тверд, как камень.
– О господи, – выдыхаю я, потершись носом о ее волосы.
Пьянящий аромат.