Эрика Брайн – Мурлыкание для следствия (страница 2)
– Я… я сама их отдала. Леночка приехала вчера, не по расписанию. Вся в слезах. Оказалось, она уже обменяла серьги у каких-то городских мальчишек на телефон… неделю назад. А те ей теперь говорят, что серьги дешевые, и требуют еще денег доплатить, а то телефон отнимут. Она боялась мне сказать. А вчера приехала, призналась. Я так расстроилась… Но что делать? Чтобы вся деревня не узнала, что моя внучка… что она так поступила… Чтобы ее не осудили… Я думала, если я скажу, что украли… все подумают на Ефима. А серьги мы и так не вернем. Лучше уж пусть думают, что украл пьяница, чем то, что своя кровь…
В комнате повисла тишина. Шерлок, устроившийся на подоконнике, мурлыкал равномерно, как маленький моторчик. Игорь снял перчатки. Дело, которое казалось таким простым, обернулось семейной драмой, попыткой спасти репутацию любой ценой.
– Вы понимаете, что дали ложные показания? – спросил Игорь, но без жесткости в голосе.
Анастасия Петровна кивнула, вытирая глаза уголком платка.
– Понимаю. Накажите меня. Только Леночку пожалейте, она уже наказана – сама не своя от стыда.
Игорь переглянулся с Семеновым. В деревне свои законы. Иногда формальные надо отступать перед человеческими.
– Официально дело будет закрыто в связи с отсутствием состава преступления, – сказал Игорь. – Но, Анастасия Петровна, если серьги были обменяны на телефон, это может быть мошенничество со стороны тех подростков. Мы могли бы попробовать разобраться. Если Лена даст описание, может, найдем их.
Женщина покачала головой.
– Нет, уж что выросло, то выросло. Пусть будет уроком. Спасибо вам, что не при всех…
Они заполнили документы, Игорь сделал отметку о закрытии дела. Семенов пошел проводить соседей, которых позвали в качестве понятых. Игорь остался в комнате, собирая вещи. Шерлок спрыгнул с подоконника и снова подошел к нему, потершись о ногу.
– И чего ты нашел там у комода? – тихо сказал Игорь, гладя кота за ухом. – Случайно? Или почуял, что что-то не так?
Кот ответил громким мурлыканьем.
Анастасия Петровна, успокоившись, налила чаю в гостиной.
– Садитесь, выпейте, за мое глупое поведение, – предложила она.
Игорь не стал отказываться. За столом, заваленным вязанием и старыми фотографиями в рамках, атмосфера стала менее официальной. Разговор зашел о деревне, о жизни, о том, как все изменилось.
– А вы знали директора нашего конезавода, Аркадия Петровича Стрельцова? – спросила вдруг Анастасия Петровна, помешивая ложечкой сахар в чашке.
Игорь насторожился. Убийство Стрельцова было громким делом, которое расследовала областная группа, но безрезультатно. Прошел уже месяц, и дело постепенно затягивалось паутиной забвения.
– Знаю по служебным сводкам. Трагическая история.
– Он часто тут проезжал, на своем черном автомобиле, – продолжила женщина, глядя в окно. – Гордый такой, важный. Но в ночь, когда его… как это сказать… лишили жизни, я его видела.
Игорь поставил чашку.
– Видели? Вы давали показания?
– Нет. Кто ж меня спрашивал? Старуха я, мало ли что померещится. Да и было это поздно, я у окна сидела, бессонница меня замучила. Видела, как он вышел из конторы и пошел к дальним конюшням. И там… с кем-то спорил.
– Вы видели того человека?
– Нет, темно было. Но голос слышала. Молодой, злой. Говорил отрывисто, требовательно. Не местный – акцент чувствовался, городской что ли. Аркадий Петрович что-то кричал в ответ: «Не получишь!» или «Не дам!». Потом тот молодой голос еще что-то рявкнул, и я испугалась, отошла от окна. А утром новость…
Игорь записывал в блокнот, стараясь не выказывать лишнего волнения.
– Время примерно помните?
– Часов в одиннадцать, может, ближе к полуночи. Луна светила, потому я и силуэты различала.
– И больше никому об этом не говорили?
– Семенову разве что вскользь. Он сказал: «Мать Анастасия, не твоего ума дело, пускай следователи разбираются». Ну, я и замолчала.
Игорь поблагодарил за чай и информацию, пообещав, что о серьгах и внучке больше не вспомнят. На улице, когда он садился в служебную «Ниву», Семенов спросил:
– Ну что, будем оформлять на Ефима отказное?
– Нет. Дело закрываем, хищения не было, – ответил Игорь, завел мотор. – Но, Семенов, насчет Стрельцова… Анастасия Петровна говорила вам, что видела его в ту ночь?
Сержант нахмурился, почесал затылок.
– Бормотала что-то, да. Но, Игорь Валерьевич, у нее глаза уже не те. Да и от убийства Стрельцова все шарахались, как от огня. Кому охота в это влезать? Областные копали-копали и уехали ни с чем. Наверное, бродяги какие, мимоезжие.
– Может быть, – согласился Игорь, но в голове уже крутилась фраза: «Молодой, злой голос. Не местный».
Шерлок, сидя на пассажирском сиденье, смотрел на дорогу, убегающую вперед. Его зеленые глаза, казалось, видели не только пыльное шоссе, но и тени, которые оставили после себя то давнее преступление. А Игорь думал о том, что деревенская тишина – обманчива. Под ней, как под тонким льдом, могут скрываться глубокие, темные воды.
Возвращаясь в участок, он даже представить, не мог, что эта первая, почти бытовая история с серьгами станет началом пути. Пути, который приведет его к старому комоду на заброшенном хуторе, к пропавшему жеребцу, к опаленному огнем сараю и к правде, которую кто-то очень старательно пытался похоронить вместе с Аркадием Стрельцовым.
Но это будет потом. А пока он просто гладил кота, слушая его мурлыканье – ровное, как стук собственного сердца, решившего, что покой ему только снится.
2. Нападение на почтальона
Деревня Степное, казалось, втянула голову в плечи под осенними дождями. Небо затянулось плотной серой пеленой, с которой срывался то мелкий, настырный дождик, то моросящая изморось. Дороги развезло, превратив в рыжевато-коричневую кашу, и редкие машины оставляли глубокие колеи, которые к утру покрывались маслянистой пленкой воды.
Игорь понемногу входил в ритм местной жизни. Он выучил уже всех основных «действующих лиц»: кто с кем в ссоре, чья корова заходит, в чей огород, кому и за кого выходить замуж. Узнал и про Ефима – того самого бродягу. Тот действительно оказался безобидным, если его не трогать. Игорь как-то раз встретил его у магазина, купил ему булку хлеба и пачку дешевого чая. Ефим, человек с потухшими глазами и дрожащими руками, пробормотал «спасибо, начальник» и быстро скрылся за углом. Жалости к нему Игорь не испытывал – в городе он видел слишком много таких сломленных судеб, – но и обвинять без доказательств больше не спешил. Урок с комодом и наклейкой от жвачки пошел впрок.
Он больше думал о другом – о случайной реплике Анастасии Петровны. «Молодой, злой голос. Не местный». Он поднимал в участке папку по убийству Аркадия Стрельцова – толстую, неразбериху из протоколов, экспертиз и противоречивых показаний. Областные следователи сочли наиболее вероятной версию ограбления, хотя из кабинета директора не пропало ничего ценного, кроме, возможно, каких-то бумаг. Но в беспорядке, царившем там после обысков, было трудно что-то утверждать точно. Орудие убийства – удар чем-то тяжелым и удлиненным по затылку – так и не нашли. И главное: не было мотива. У Стрельцова хватало и врагов, и недоброжелателей, но все они имели алиби или были слишком далеки от места преступления.
Игорь пока не лез в это дело официально. У него не было полномочий, да и Семенов смотрел бы на такие попытки с плохо скрытым скепсисом. Но мысленно он возвращался к нему снова и снова, как к нерешенному уравнению.
Шерлок тем временем обжился в доме и в участке. Он имел привычку сопровождать Игоря везде, где это было возможно. Кот изучил все маршруты, знал, где греются на солнце самые упитанные воробьи, и где в заборе у столовой есть дыра, из которой иногда доносился запах жареного мяса. Он был не навязчив, но присутствовал – тихим рыжим силуэтом на краю зрения, мурлыкающим комментарием к размышлениям.
Именно так они и шли в тот вечер – Игорь возвращался из дальнего конца деревни, где помогал разбираться с заблудившимся теленком, а Шерлок шел рядом, аккуратно ступая по краю дороги, где было посуше. Сумерки сгущались быстро, проглатывая контуры домов и деревьев. В воздухе висела преддождевая духота.
Их нагнала Федосья Ивановна, местный почтальон. Худая, сухонькая старушка в темном плаще и непромокаемой шляпке, с огромной кожаной сумкой через плечо. Она шла быстро, семенящей, но уверенной походкой.
– Игорь Валерьевич, добрый вечер! – окликнула она, слегка запыхавшись.
– Федосья Ивановна, – кивнул Игорь. – Работаете допоздна.
– Да уж, накладная большая пришла, все разнести надо. Завтра день загруженный будет, а я с утра к зубному в райцентр собираюсь. Думала, управлюсь до темноты…
Они прошли вместе метров двадцать, разговаривая о погоде и о том, как дороги раскисли. Федосья Ивановна свернула на тропинку, ведущую к пяти домам, стоящим чуть в стороне от основной улицы, за старым ивняком.
– Ну, я сюда, – сказала она. – Спокойной ночи.
Игорь с Шерлоком пошли дальше. Они уже почти вышли к освещенному фонарем перекрестку, когда сзади, из-за ив, донесся короткий, обрывистый крик, глухой удар и звук рассыпающихся предметов.
Игорь развернулся и бросился назад. Шерлок метнулся следом, обгоняя его.
За поворотом, на раскисшей земле, сидела Федосья Ивановна. Шляпка съехала набок, сумка валялась в стороне, раскрытая, а вокруг нее были разбросаны пачки писем, газеты, несколько небольших посылок. Старушка пыталась подняться, но скользила по грязи.