Эрика Брайн – Мурлыкание для следствия (страница 1)
Эрика Брайн
Мурлыкание для следствия
1. Кража маминых серёг
Утро в деревне Степное начиналось с пения петухов и запаха свежескошенной травы. Старший лейтенант полиции Игорь Малинин, стоя на крыльце своего нового дома, вдыхал этот аромат, пытаясь убедить себя, что переезд из города был правильным решением. Почти месяц тишины, нарушаемой лишь мычанием коров да редкими голосами соседей. Никаких ночных вызовов, никаких громких ДТП, никаких уличных драк. Только вчера он разнимал двух местных мужиков, споривших о том, чья корова лучше доится. Это была вся его «преступность» за двадцать один день.
– Шерлок, смотри, какая идиллия, – сказал Игорь, обращаясь к рыжему коту, который устроился на перилах, подставив шерстку первому теплому лучу солнца.
Кот, названный так за необычайную наблюдательность и привычку мурлыкать в такт размышлениям хозяина, приоткрыл один зеленый глаз, словно оценивая сказанное. Потом потянулся, выгнув спину дугой, и снова улегся, сложив лапы под грудью. Его рыжая шерсть переливалась на солнце, а на груди белело аккуратное пятнышко, похожее на манишку.
Игорь улыбнулся. Кота он нашел на второй день после переезда – тощий, грязный, но с невероятно умным взглядом, тот сидел у двери участка и смотрел на входящих и выходящих, словно изучая распорядок. Местные сказали, что кот жил раньше на конезаводе «Золотая грива», но после смерти старого конюха, который его подкармливал, скитался. Игорь, сам того не планируя, принес ему колбасы, а потом – миску. Так и остался Шерлок.
В участке, который больше походил на просторную избу с двумя кабинетами и приемной, царила та же деревенская неспешность. Полицейский сержант Семенов, местный, лет пятидесяти, с усами как у старосветского помещика, пил чай из блюдца.
– Игорь Валерьевич, доброе утро, – кивнул он. – Чайку? Чайник еще горячий.
– Спасибо, – Игорь прошел к своему столу, на котором уже лежала папка с единственным делом за вчера – о порче забора у дома №14 по Центральной. Центральная – это, по сути, единственная улица, мощенная щебнем.
Не успел он сесть, как дверь распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина в темном платье и клетчатом платке, повязанном аккуратным узлом под подбородком. Лицо ее было бледным, руки дрожали.
– Господин начальник, – голос ее сорвался. – Украли… у меня украли…
Семенов поставил блюдце и поднялся.
– Анастасия Петровна, успокойтесь, садитесь. Что случилось?
Женщина, оказавшаяся Анастасией Петровной Лазаревой, опустилась на стул, который подал Игорь.
– Серьги… мамины серьги. Золотые, с бирюзой. Последняя память. Больше ничего от матушки не осталось…
Игорь достал блокнот. Городской рефлекс – сразу фиксировать детали.
– Когда вы обнаружили пропажу?
– Сегодня утром. Они всегда лежали в шкатулке на комоде. А шкатулка… открыта и пуста.
– Кто имеет доступ в дом?
– Да я одна живу. Внучка Леночка приезжает на выходные, она в райцентре в техникуме учится. Больше никто…
– Окна, двери – следов взлома?
– Нет, все цело. Я вечером закрыла, утром открыла – все как обычно.
Семенов переглянулся с Игорем. Тихий, почти неслышный вздох полицейского говорил о том, что он уже составил версию.
– Анастасия Петровна, Ефима не видела вчера поблизости? – спросил Семенов мягко.
Женщина опустила глаза, покрутила в руках кончик платка.
– Видела… он вечером у помойки копался. Но чтобы в дом… не знаю…
– Ефим – это наш местный, – пояснил Семенов Игорю. – Без определенного места жительства, выпивает. Мелкие кражи за ним водились. В прошлом году у Марьи Ивановны банку с монетами стащил.
Игорь кивнул. Логично. Простая, почти шаблонная картина: одинокая старушка, бродяга рядом, пропажа ценных (в эмоциональном плане) вещей. В городе он бы уже дал поручение найти и доставить этого Ефима. Но что-то смущало. Возможно, слишком уж все гладко складывалось.
– Мы поедем к вам, осмотрим место, – сказал Игорь, закрывая блокнот. – Семенов, вызовете кого-нибудь для понятых?
– Да я сам схожу, соседей позову, – отозвался сержант.
Дом Анастасии Петровны оказался аккуратным, с резными наличниками и палисадником, где цвели пионы. Внутри пахло сушеными травами, яблоками и старой древесиной. Чистота была почти стерильной.
Комод, темный, из массива дуба, стоял у окна. На нем – кружевная салфетка, а на салфетке – пустая шкатулка из дерева с инкрустацией. Игорь надел перчатки.
– Вы прикасались к шкатулке?
– Нет… только открыла и увидела, что пусто. Закрыла обратно и побежала к вам.
Игорь осторожно открыл крышку. Внутри, на бархатной подкладке, действительно не было ничего. Ни отпечатков, кроме, возможно, самой хозяйки, ни следов, ни сора. Он осмотрел подоконник, рамы. Ни царапин, ни следов инструмента. Дверь в дом тоже была цела.
– Ефим обычно как проникает? – тихо спросил Игорь у Семенова.
– Да через окна, если не закрыты на щеколду. Или дверь, если забыли запереть. Замки тут у многих простые.
Игорь вышел во двор, осмотрел землю под окнами. Следов не было – сухо, трава примята только у дорожки. Он уже мысленно составлял план: опрос соседей, поиск Ефима, возможно, обыск в его привычных местах ночевки. Стандартная процедура.
Вернувшись в комнату, он увидел, что Шерлок, которого он взял с собой – кот привык сопровождать его повсюду, – неспешно обходит помещение. Не ища чего-то специально, а как бы изучая новое пространство. Потом он подошел к комоду и начал кружить вокруг его ножек, потираясь боками о темное дерево.
– Шерлок, не мешай, – автоматически сказал Игорь, продолжая записывать.
Но кот не унимался. Он обошел комод еще раз, потом сел у передней правой ножки и протянул лапу, проведя когтями по дереву. Скребущий звук заставил Игоря отвлечься.
– Перестань царапать антиквариат, – проворчал он, но взгляд его упал на то место, где кот провел когтями.
Ножка комода была покрыта темным лаком, но на высоте примерно десяти сантиметров от пола виднелись потертости. Не глубокие царапины, а именно потертости, как будто что-то регулярно терлось об это место. Игорь наклонился. Потертости были свежими – светлое дерево проступало сквозь лак, не успев потемнеть от времени и пыли. Он оглядел другие ножки – они были практически целыми, лишь с небольшими следами старения.
– Анастасия Петровна, комод часто двигаете?
– Ой, нет, голубчик. Он тяжеленный. Лет пять, как стоит на этом месте. Я его только сверху протираю.
Игорь присел на корточки, достал фонарик. В пыли на полу у ножки тоже был след – как будто комод слегка сдвигали, а потом вернули на место, сметая пыль дугой. Незначительно, на сантиметр-другой. Но след был.
Он поднял взгляд на шкатулку. Чтобы открыть ее, не нужно было двигать комод. Чтобы что-то уронить и искать под ним – возможно. Но зачем? Или кто-то хотел посмотреть, что за комод сзади? Или… что-то за ним?
– Семенов, помогите, отодвинем немного, – попросил Игорь.
Комод, и, правда, был тяжелым. Когда они сдвинули его на полметра от стены, за ним оказалась чистота – явно недавно подметенная. И маленький, бледно-розовый, почти незаметный на темном полу пластиковый предмет. Игорь поднял его. Это была наклейка от жевательной резинки, модной среди подростков. Яркая, свежая.
Игорь повертел ее в руках. Такие жвачки продавались только в райцентре, в деревенском магазине их не было. Значит, кто-то привез наклейку из города.
Он повертел ее в руках, потом посмотрел на Анастасию Петровну. Женщина вдруг очень побледнела, губы ее задрожали.
– Что-то не так? – спросил Семенов, почуяв изменение в атмосфере.
Игорь не ответил. Он подошел к комоду и снова внимательно посмотрел на потертости, на ножке. Высота… Примерно на уровне щиколотки. Если бы кто-то, стараясь незаметно просунуть руку за комод, упирался ногой в ножку…
– Анастасия Петровна, ваша внучка Лена когда последний раз была у вас?
– На… на прошлых выходных. Уехала в воскресенье вечером.
– Она жует такую жвачку? – Игорь показал наклейку.
Старушка молчала, глядя в пол. Потом медленно кивнула.
– Она… она просила у меня эти серьги. Говорила, что они старомодные, а ей на день рождения друзья подарили модный телефон, а у него камера плохая… Хотела продать серьги и купить другой. Я запретила, конечно. Это же память…
Игорь почувствовал, как картина в голове перестраивается. Не Ефим. Подростки, модный телефон, запрет…
– Она могла их взять без спроса?
– Не думаю… она девочка хорошая… – но голос Анастасии Петровны дрогнул.
Семенов все понял без слов. Он вздохнул.
– Позвонить в техникум, вызвать ее для беседы?
– Пока не нужно, – сказал Игорь, глядя на старушку. – Анастасия Петровна, вы нам не все сказали. Если это сделала внучка, зачем вызывать полицию? Чтобы ее наказали? Или… чтобы скрыть что-то другое?
Слезы потекли по морщинистым щекам женщины. Она опустилась на стул у стола.