Эрик Рассел – Ниточка к сердцу (страница 50)
– Вы меня не поняли, – объяснил Харрисон. – Я разыскиваю здешнего большого воротилу, чтобы пригласить его поесть.
Джефф Бейнс уселся на высокий табурет, и его тело обвисло со всех сторон от сиденья примерно на фут. Пристально посмотрев на Харрисона, он сказал:
– Вот ведь незадача! Начнем с того, что вам придется потратить значительный кусок жизни, чтобы найти человека, который что-то там ворочает. Тем более вам нужен тот, кто ворочает нечто большое. Да и какой смысл иметь перед ним об только потому, что у него подобный род деятельности?
– Что?
– Новое об стоит возлагать на себя лишь в том случае, если оно освобождает тебя от старого, так ведь?
– Неужели? – Харрисон так и остался сидеть с раскрытым ртом, мысленно пытаясь разобраться в этом странном вопросе: как возложить на себя об.
– Так вы не знаете? – Джефф Бейнс потер свой толстый подбородок и вздохнул. Указав на грудь собеседника, он спросил: – Это на вас униформа?
– Да.
– Самая что ни на есть настоящая всамделишная униформа?
– Разумеется.
– А! – сказал Джефф. – Вот почему вам удалось меня одурачить – вы пришли сами, один. Если бы вы заявились сюда всей оравой в одинаковой одежде, я бы сразу распознал, что это униформа. Ведь для того она и предназначена – чтобы все выглядели одинаково. Так ведь?
– Думаю, да, – согласился Харрисон, который никогда не задумывался о подобных вещах.
– Значит, вы с того корабля. Я должен был сразу догадаться. Что-то я сегодня туго соображаю. Но я просто не ожидал увидеть всего лишь одного, да еще разъезжающего на этой педальной штуковине. Поэтому так и вышло, правда?
– Да, – Харрисон оглянулся, убедился, что никто из сообщников его собеседника не умыкнул велосипед, пока он был занят разговором. Машина стояла на месте. – В этом все и дело.
– Ну ладно, выкладывайте… зачем вы здесь?
– Я с самого начала пытался вам это объяснить. Меня послали, чтобы…
– Послали? – Джефф слегка выпучил глаза. – Хотите сказать, что вы позволили себя
Харрисон уставился на него, открыв от изумления рот:
– Разумеется. А почему нет?
– Ох, теперь я понял, – сказал Джефф Бейнс, и его удивленное лицо внезапно просветлело. – Вы просто сбили меня с толку своими чудными разговорами. Хотите сказать, у вас перед кем-то об?
– Что такое об? – в отчаянии спросил Харрисон.
– Он не знает, – проговорил Джефф Бейнс и молитвенно возвел глаза к потолку. – Даже этого он не знает! – Он смиренно вздохнул. – Вы, часом, не голодны?
– Есть немного.
– Хорошо. Я мог бы объяснить, что такое об, но у меня есть идея получше – я вам это покажу. – Тяжело поднявшись с табурета, он направился к двери в глубине помещения. – Даже не знаю, почему я решил заняться образованием человека в униформе? Наверное, мне просто скучно. Пойдемте со мной.
Харрисон покорно зашел за прилавок, остановился, кивнул своему велосипеду, словно приободряя его, и вышел во двор вслед за хозяином лавки.
Джефф Бейнс указал на кучу ящиков:
– Там консервы. – Затем он указал на находившуюся рядом складскую пристройку: – Вскроете их и отнесете то, что находится внутри, вон туда. Пустые ящики сложите у двери снаружи. Хотите делайте, хотите нет. У нас ведь свобода, правда? – С этими словами он неуклюжей поступью направился обратно в магазин.
Оставшись в одиночестве, Харрисон почесал за ушами и задумался. Он чувствовал, что здесь явно назревал какой-то розыгрыш. Соискатель Харрисон должен был доказать, что обладает достаточной квалификацией для звания простофили. Но если этот фокус развлечет того, кто его придумал, то, возможно, стоит запомнить его, а потом самому кого-нибудь так же разыграть? Иногда, чтобы получить что-то, нужно рискнуть и сделать ставку.
Поэтому он разобрал ящики, как ему и поручили. После двадцати минут энергичной работы Харрисон вернулся в магазин.
– Вот теперь, – объяснил Бейнс, – вы для меня кое-что сделали. Это означает, вы наложили на меня об. Я не буду благодарить вас за сделанное. В этом нет необходимости. Мне нужно только ликвидировать это об.
– Об?
– Обязательство. Зачем использовать длинные термины, когда достаточно коротких. Обязательство – это и есть об. У меня, к примеру, вот как бывает: у моего соседа Сета Уорбертона передо мной с полдюжины обов. Так вот я избавлюсь от моего об перед вами и освобожу его от одного передо мной, отправив вас к нему за едой. – Он быстро нацарапал что-то на клочке бумаги. – Передадите ему это.
Харрисон посмотрел на листок. Там небрежным почерком было написано: «Накорми этого недотепу. Джефф Бейнс».
Немного растерянный, Харрисон вышел из магазина, остановился около велосипеда и снова посмотрел на листок. Ну да, так и было написано: «Недотепа». Он поймал себя на мысли, что некоторые ребята на корабле пришли бы в ярость, если бы их так назвали. Затем его внимание привлекло еще одно заведение неподалеку. Витрина была заполнена разными продуктами, а сверху на вывеске большими буквами было написано два слова: «Сет-Большерот».
Приняв решение, которое полностью поддержал его желудок, он вошел в ресторан Сета, сжимая в руках лист бумаги, словно это был смертный приговор. Внутри он увидел длинный прилавок, в воздухе клубился пар и слышался звон посуды. Харрисон присел за столик с мраморной столешницей, за которым уже расположилась сероглазая брюнетка.
– Вы не возражаете? – вежливо поинтересовался он, опускаясь на стул.
– Не возражаю против чего? – Она стала рассматривать его уши с таким видом, словно это была какая-то немыслимая диковинка. – Детей, собак, пожилых родственников или прогулок под дождем?
– Вы не против, что я здесь нахожусь?
– Я найду чем себя развлечь, даже если мне это придется не по душе. В этом ведь и заключается свобода, правда?
– Да, – согласился Харрисон. – Конечно. – Он заерзал на стуле, чувствуя себя так, словно сделал первый ход и сразу же потерял пешку. Харрисон стал размышлять, что бы еще ему сказать, но в этот момент перед ним появился худой мужчина в белой куртке и поставил перед ним тарелку с жареным цыпленком и тремя видами неизвестных овощей.
Это зрелище взволновало Харрисона. Он уже забыл, сколько лет назад в последний раз видел жареного цыпленка и сколько месяцев ел овощи только в виде порошка.
– Ну так как, – сказал официант, неправильно истолковав удивленный взгляд Харрисона, с которым тот рассматривал еду, – вас это устроит?
– Да. – Харрисон протянул ему клочок бумаги. – Более чем.
Взглянув на записку, официант обратился к кому-то, почти невидимому за клубами пара в конце длинного прилавка:
– Ты только что избавился от еще одного оба перед Джеффом.
После этого он ушел, разорвав бумагу на мелкие клочки.
– Как вы живенько со всем разобрались, – заметила брюнетка, кивая на его заполненную едой тарелку. – У него перед вами было об накормить вас, и вы сразу же освободили его от него. А мне вот придется мыть посуду, чтобы избавиться от моего оба, или выполнять об Сета перед кем-нибудь еще.
– Я разгрузил ящики с консервами. – Харрисон взял нож и вилку, его рот наполнился слюной. На корабле они не пользовались ножами и вилками. Для порошков и пилюлей в них попросту не было необходимости. – Тут ведь особо не приходится выбирать, правда? Берешь, что дают.
– Если только у Сета нет обов перед тобой, – сообщила она. – Тогда он ради тебя в лепешку расшибется. Так что лучше сделать ему какое-нибудь одолжение, чем надеяться на судьбу, а потом жаловаться.
– А я и не жалуюсь.
– Твое право. В этом и заключается свобода, не так ли? – Она на мгновение задумалась, а затем продолжила: – Иногда Сет оказывается у меня в долгу, и тогда я требую, чтобы он подал мне ананас со льдом, и он бежит выполнять мое поручение. А когда я должна ему, то бегать уже приходится мне. – Неожиданно она с подозрением сощурила свои серые глаза и добавила: – Слушаешь с таким видом, словно ты тут в первый раз. Ты не отсюда?
Харрисон кивнул с набитым курицей ртом. Прожевав, он сказал:
– Я с того корабля.
– Святые угодники! – В ее взгляде словно появились льдинки. – Антиганд! Кто бы мог подумать. Тебя не отличишь от человека.
– Я давно уже горжусь этим сходством. – Его остроумие возвращалось вместе с ощущением сытости. Он жевал, глотал и осматривался по сторонам. Снова появился человек в белой куртке.
– Что у вас из напитков? – спросил Харрисон.
– Дит, двойной дит, шемак или кофе.
– Кофе. Большой и черный.
– Шемак вкуснее, – посоветовала брюнетка, когда официант удалился. – Но зачем я тебе вообще это говорю?
Подали кофе в кружке размером с пинту. Поставив ее на стол, официант сказал:
– Раз уж вы решили освободить Сета от одного из обов, то скажите, что предпочитаете на десерт: яблочный пай, йимпикские конфеты, тертый тарфельсуфер или канидыню в сахарном сиропе?
– Ананас со льдом.
– Мф! – фыркнул официант и удивленно посмотрел на Харрисона, затем с укором – на брюнетку, ушел и принес ананас.
Харрисон подвинул его к соседке:
– Угощайся и приятного аппетита!