Эрик Бери – Кровавый особняк (страница 6)

«Ты можешь его достать?» – спросила Александра, сердце забилось чаще. «Без шума?»

«Могу попробовать устроить «случайную» встречу. Нажать. Посмотреть на реакцию. Узнать, кому ещё мог продать плёнку или дать ключ от этого сарая. – Максим достал телефон, быстро набрал номер. – Вась, это Волков. Тот «грузчик» с промзоны, Петренко… Да. Где он щас тусуется?.. Бар «Старый Док»? Отлично. Выезжаю.» Он положил трубку. «Он там. Пойду пообщаюсь. Ты… – он ткнул пальцем в Александру, – …немедленно езжай домой. Высуши пса. Попробуй поспать. Я позвоню. Если что-то выжму – позвоню.»

Александра хотела возразить, потребовать поехать с ним. Но взгляд Максима был неоспорим. Он шёл на огромный риск ради неё. Нарушал субординацию, лез в чужое дело. Если что-то пойдет не так, его карьере конец.

«Макс… – она не знала, что сказать. Спасибо? Будь осторожен? Это звучало бы фальшиво. – …Арс подтвердит след, если что.»

Максим усмехнулся. «Договорились. Теперь вали отсюда. И чтобы я тебя больше тут не видел! Пока не скажу.» Он повернулся, чтобы уйти, но остановился. Достал из внутреннего кармана куртки маленькую картонную коробочку, сунул ей в руку. Патроны. Не обычные служебные. «На всякий. Без номера. Мои личные.»

Александра сжала коробочку. Горячая волна благодарности и стыда захлестнула её. «Максим…»

«Не за что, – отрезал он, уже отходя в темноту. – Просто помни, Коваль: ты не одна в этом дерьме. И твой папа… он бы гордился твоим упрямством. И отругал бы за тупость. Не подведи его. И пса.»

Он растворился в тени между зданиями так же внезапно, как и появился. Александра стояла, сжимая в одной руке поводок Арса, в другой – коробочку с патронами. Холод промзоны вдруг показался не таким пронизывающим. Появилась щель в каменной стене безысходности. Недоверчивый, рискующий всем союзник.

«Пошли, Арс, – тихо сказала она, разворачиваясь к машине. – Домой. Пока что. Но ненадолго.»

Она бросила последний взгляд на мрачный ангар «Арт-Пак». Где-то там, в барной суете «Старого Дока», Максим Волков шел на свою опасную игру, чтобы вытянуть ниточку к её призраку. Игра продолжалась. Но теперь у Александры Коваль был не только верный пёс, но и человек, помнивший её отца. Человек, который, вопреки всему, решил ей помочь.

«Мы идём за тобой, – прошептала она в сторону темноты, где скрылся противогаз. – Слышишь? Мы идём.» Арс, чувствуя её решимость, тихо тявкнул, подтверждая. Они сели в машину и растворились в ночи, оставив промзону её ржавым тайнам и запаху неостановимой охоты.

Глава 6. Тени архива

Квартира погрузилась в гнетущую тишину, нарушаемую только тиканьем часов и тяжёлым дыханием спящего Арса. Александра сидела за столом, перед ней – коробочка с «неучтенными» патронами от Максима и старый блокнот. Внутри – хаотичные записи, сделанные дрожащей рукой после возвращения с промзоны: *«След у ангара. Ботинок. Арс подтвердил. Максим. Случайность? Петренко. Бар «Старый Док». Риск. Патроны. Почему помог?»*

Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и колючий. **Почему Максим Волков оказался в промзоне, у «Арт-Пака», именно в эту ночь?** Его объяснение – «своя ниточка», Петренко и контрабанда – звучало логично. Максим работал с тяжкими, промзона была его вотчиной. Но совпадение было слишком… идеальным. Слишком удобным. Он появился *как раз* после того, как она обнаружила свежий след маньяка. Узнал о ее отстранении, о погоне… И тут же предложил помощь. Рискующую всем помощь.

*«Ты не одна в этом дерьме»,* – его слова. *«Твой папа… он бы гордился…»* Тёплые слова. Но теперь, в тишине, отравленной подозрением, они звучали иначе. Не поддержкой, а… манипуляцией? Попыткой втереться в доверие? Встать между ней и ангаром, между ней и Петренко?

**А что, если Максим знал?** Знает маньяка? Или… холодная волна пробежала по спине… **Что, если Максим и есть тот самый «напарник», которого отец прикрывал в ту роковую засаду?** Тот, чьё предательство или ошибка стоило отцу жизни? И теперь он связан с новым монстром? Или *он* и есть монстр, сменивший почерк?

Мысль казалась безумной. Максим Волков. Грубоватый, прямой, иногда циничный, но всегда надёжный. Тот, кто делился последним пайком в засаде, кто вытащил её, раненую, под огнём. Но… люди меняются. Карьера, власть, тёмные дела в промзоне… Или страх перед разоблачением в старом деле? Если он был причастен к гибели отца, Александра, копающая прошлое и настоящее, стала для него смертельной угрозой. Помогая ей «найти» маньяка, он мог подставить кого угодно, отвести подозрения от себя или своего сообщника. А патроны… жест доверия? Или способ отследить её, если она решит пойти наперекор?

Арс заворочался на лежанке, издал тихий стон. Чувствовал её напряжение, вихрь чёрных мыслей. Александра подошла, опустилась рядом, уткнулась лицом в его тёплый бок. «Что думаешь, дружище? Он свой? Или…» Пёс лизнул её руку, но в его глазах не было прежней уверенности. Он помнил запах Максима с промзоны. Помнил и… не рычал тогда, лишь насторожился. Но химический шлейф маньяка перебивал все. Определённого ответа не было. Только тревога.

Она не могла ждать звонка Максима. Не могла довериться. Ей нужны были факты. **Факты из прошлого.** Дело отца.

До рассвета еще часа три. Время работать.

Участок встретил её мёртвой тишиной и тусклым светом дежурных ламп. Александра, в тёмной одежде, двигалась как тень, используя служебные карты и знание «слепых» зон системы видеонаблюдения. Арс шёл следом, прижав уши, его обученные лапы ступали бесшумно. Они были призраками в своём же доме.

Архив. Пыль, холод и запах старой бумаги. Полки, уходящие в полумрак, хранили секреты и трагедии Вереска. Александра знала номер дела отца. **Дело № 147-Д.** «Гибель при исполнении майора Коваль В.И. при задержании особо опасного преступника».

Папка была тяжёлой. Физически и метафорически. Александра уселась в дальнем углу за стол, включила настольную лампу с зелёным абажуром, создав островок света в море теней. Арс лёг у её ног, насторожив уши, его глаза блестели в полутьме, сканируя пространство. Он был её часовым.

Она открыла папку. Фотографии. Отец… в последний раз. Не в парадной форме, а в грязи и крови на каком-то пустыре на окраине Вереска. Место засады. Отчеты. Стенограммы допросов. Напарник – лейтенант Дмитрий Сорокин. Его показания: засада была спланирована по наводке осведомителя. Преступник – **Геннадий «Гном» Лавров**, серийный грабитель, подозреваемый в нескольких убийствах *мужчин* – конкурентов или свидетелей. Лавров знал о засаде. Открыл шквальный огонь. Майор Коваль прикрыл Сорокина, получив смертельное ранение. Лавров скрылся. Его так и не нашли. Сорокин… был тяжело ранен, уволен по инвалидности вскоре после дела. Умер от последствий лет пять назад. Осведомитель… бесследно исчез.

Александра впитывала каждое слово. Все как в детских воспоминаниях. *«Предательство»*. *«Серийный… не пойман»*. Лавров. Убийца *мужчин*. Жестокий, расчётливый.

Она перелистывала страницы. Протоколы осмотра места. Описание оружия Лаврова. Фото жертв *предыдущих* его преступлений. Все мужчины. Убиты с особой жестокостью: ножевые ранения, переломы, удушение… Но никакого полиэтилена. Ничего, что напоминало бы аккуратную, ритуальную упаковку.

**Почерк был другим.** Грубым, яростным, хаотичным. Совсем не как у нынешнего «Полиэтиленового Маньяка».

Тогда откуда связь? Почему она инстинктивно чувствовала, что это одно и то же зло? Потому что не поймали? Потому что чувство «опоздала» было одинаковым?

Она почти закрыла папку, разочарованная, когда взгляд упал на последний лист – приложение к медэкспертизе отца. Что-то было вписано от руки на полях неразборчивым почерком дежурного врача или следователя. Она поднесла лист к лампе, вглядываясь.

*«…совпадение по хим. составу следов на одежде Коваль В.И. и на образцах с дел 145-Д, 146-Д (Лавров)… но интенсивность ниже. Возм. контаминация? Или… смена «почерка»? Проверить связь с инцидентом на з-де «Полимер»…»*

**Смена «почерка»?** Александра замерла. Что это значит? Что Лавров *менял* способ убийств? Или… что на месте гибели отца были следы, указывающие на что-то иное? На что-то, что связывало Лаврова с… химией? С заводом? **С «Полимером»?** Завод «Полимер-Восточный» – производитель *той самой* плёнки!

Сердце заколотилось как бешеное. Она лихорадочно перебирала страницы дела. Где подробности? Где отчёт о проверке завода? Ничего! Ни одной ссылки на «Полимер» или инцидент там. Только эта загадочная пометка на полях. Как будто нить оборвали.

*«Возм. контаминация?»* – предположение о случайном загрязнении. Или… **намеренное игнорирование версии?** Кем? Следователем? Кем-то, кто был заинтересован в том, чтобы дело осталось простым – «герой погиб, бандит скрылся»? Возможно ли, что предательство отца было не в засаде, а в *сокрытии* части правды? И что это сокрытие тянулось годами?

И самый страшный вопрос, вставший перед ней во всей своей леденящей нелепостью и ужасом: **Почему *тогда* убийца («Гном» Лавров или тот, кто стоял за ним?) убивал мужчин, а *теперь* – женщин?** Что изменилось? Месть? Ритуал? Или… это вообще один и тот же человек? Лаврову сейчас было бы за 60. Возможно, но маловероятно для такой физически требовательной «работы». Или это ученик? Наследник? Или… **кто-то, кто мстит за Лаврова?** Но зачем тогда менять пол жертв?