Эрих Ремарк – Земля обетованная. Последняя остановка. Последний акт (сборник) (страница 105)

Шмидт (сидит за столом. Выдергивает руку). Да в чем дело? Чего вдруг? Ведь вчера ты достаточно ясно дала мне понять…

Анна. Мне нужно еще кое-что уладить. Так что через час, договорились? (Пьет.)

Шмидт (добродушно). Я останусь тут, куколка. Всегда лучше все видеть. Старое правило – не поворачиваться спиной.

Анна. Вы собираетесь остаться здесь, а сами не доверяете мне даже на час?

Шмидт. Да я тебе доверяю. Но мое доверие сильнее, когда ты тут.

Анна (примирительно). Мне нужно время. Я ведь даже еще не одета.

Шмидт. Для меня ты достаточно одета. Мне плевать на тряпки.

Анна (делает вид, что серьезно озабочена). Честно говоря, я так и не понимаю, почему вы не поискали укрытия где-нибудь в другом месте. Ведь здесь вы были вчера – эсэсовцем. У вас нет другого места? У такого мужчины, как вы? Наверняка есть!

Шмидт. Честно говоря, нет.

Анна. А где же ваши товарищи?

Шмидт. Мне это все равно. Я – одиночка. Так лучше. Так меня никто не сможет выдать. Ни один товарищ. (Объясняет.) Не всегда и не все можно выбирать, куколка. Иногда ситуация застает тебя врасплох. Получается, как и не ожидал. Тогда приходится пользоваться тем, что есть. А ты вчера строила мне глазки. Я подумал, что мы поняли друг друга.

Анна (обдумывает. Потом говорит). Ну хорошо. Но сейчас уйдите хотя бы на полчаса. Мне еще надо… (Ведет его к двери.)

Анна, Шмидт, Росс.

Росс входит, останавливается, обескураженно смотрит на Шмидта.

Шмидт. Ага, вот в чем дело, верно?

Анна (спокойно). Да, все дело в этом. Именно это я и хотела уладить.

Шмидт. Кузен! Как бишь его зовут?

Росс. Фольмер.

Шмидт. Точно! Все еще здесь! Надо же! Разве вы не собирались уйти еще вчера?

Анна (быстро). Он уходит. Вчера вечером не смог.

Шмидт. Почему? Боится по ночам выходить из дома?

Анна. Да уходит он! Куда ему было идти ночью? (Россу.) Ты должен сейчас уйти. Пора.

Росс (ему не ясна ситуация). Да… конечно…

Анна (Шмидту). Он все равно хотел уйти после завтрака. (Россу.) Ничего не забыл?

Росс кивает. Она внимательно смотрит на него.

Анна. Тогда удачного пути!

Росс идет к двери.

Шмидт (у него в руке неожиданно оказывается револьвер, он обгоняет Росса, револьвером толкает его назад). Не так быстро, куколка. (Россу.) Стоять! Входите! Встаньте вон там. (Анне.) Вы тоже!

Росс подчиняется. Смотрит на Анну. Не понимает, что происходит.

Шмидт. И куда вы собрались, Фольмер? Так вас якобы зовут. (Анне.) Дело в том, что меня интересует, куда он пойдет.

Анна. Какая разница. Отпустите его, пусть идет. Пусть сам о себе позаботится. (Россу.) Иди же, наконец!

Шмидт (бросает на нее взгляд. Россу). Куда?

Росс (равнодушно). В часть. Или на сборный пункт. С моей рукой вряд ли на фронт.

Анна (Шмидту). Он разберется, что ему делать.

Шмидт. Ты вдруг стала совсем неприветливой и очень торопишься избавиться от него.

Анна (смотрит на Шмидта). Вот как, я тороплюсь? А знаете что? Идите вы оба к черту! Вы мне надоели! Давайте, выматывайтесь оба! Вы два сапога пара! И еще (показывает на стол), заберите ваше барахло! Спрячьтесь в каком-нибудь подвале, пейте и рассказывайте друг другу, какие вы смелые парни!

Шмидт. Ладно, ладно! Ты сегодня какая-то язвительная, куколка!

Анна. Да неужели? А почему бы и нет? Поглядите на себя, вы, два сверхчеловека, как вы тут стоите – вы (Шмидту) так мужественны, что сразу хватаетесь за пушку! Спрячьте эту штуку, не будьте смешным!

С этого момента диалог очень быстрый, как дуэль.

Шмидт. У тебя поубавится разговорчивости, когда придут русские. Тогда ты приползешь и будешь молить Отто о защите.

Анна. О защите? Вас? Да вы с ума сошли! Вам самому понадобится защита!

Шмидт. Мне? Мне – нет. У меня есть документы. Единственный, кто окажется в дерьме, – это Фольмер. Говорят, лагерь в Сибири не самое уютное место.

Росс. Уютнее, чем виселица, обершарфюрер Шмидт.

Шмидт (самодовольно). Шмидт? Впервые о таком слышу. Меня зовут Йозеф Хольманн.

Росс (вздрагивает). Йозеф Хольманн?

Шмидт. Вам знакомо это имя?

Росс (берет себя в руки). Нет.

Шмидт. Прекрасное имя. К тому же настоящее. Более настоящее, чем ваше.

Росс. А разве имя может быть более настоящим и менее настоящим?

Шмидт. Зависит от документов, которые его подтверждают. По этому признаку ваше имя ничего не стоит. Или вы нашли свои документы?

Росс. А есть смысл сейчас их находить? Разве вы только что не потеряли свои?

Шмидт. Поменял! Это огромная разница. Примерно такая же, как между жизнью и смертью.

Анна (показывает на его револьвер). А револьвер? Он не противоречит вашим документам?

Шмидт (смотрит на нее). Умница, как всегда.

Росс. Вы видели белые флаги на улице, Шмидт? Времена меняются. Всякий пойманный с оружием в руках будет расстрелян. И нашими, и русскими.

Шмидт. Только не я. Мы еще здесь. Вы слышали, что министр пропаганды приказал обстрелять улицы, на которых вывешены белые флаги, из пушек?

Анна. У него столько лишних пушек?

Шмидт (с улыбкой). Все еще шутишь? Рано, пташечка, запела, как бы кошечка не съела.

Анна. Теперь кошки есть разные.

Шмидт. Конечно, ангел мой. Я еще вчера это заметил, вы обладаете умением убеждать. Мои комплименты! Молодой человек, который был тут вчера вместе со мной, сегодня застрелился.

Анна. Кто? Мимоза?

Шмидт. Нет, второй. Мак. Тот, у которого героическая мать.

Анна. Этот малыш?

Шмидт кивает.

Анна. Бедный мальчик!