Эрих Ремарк – Земля обетованная. Последняя остановка. Последний акт (сборник) (страница 104)

Росс. Лет двадцать пять тому назад все думали, что одна мировая война – вполне достаточная наука для одного поколения. И вот, еще не кончилась вторая, но уже ясно, что будет и третья. Мы же должны отвоевать то, что сейчас потеряем!

Слышны шаги на лестнице.

Анна (спрашивает через дверь). Она пришла?

Грета (голос из-за двери). Да, фрау Кёрнер.

Фрау Кёрнер (за дверью). Не торопитесь. Времени достаточно.

Росс (быстро спрашивает). Ваш муж внизу, фрау Кёрнер?

Фрау Кёрнер (за дверью). Кёрнер? Да, пока еще дома. Но скоро уходит. Ему еще куда-то надо.

Анна (запирает дверь, встает перед ней). Чего ты от него хочешь?

Росс. Я хочу ему сказать, что нет нужды доносить на меня.

Анна смотрит на него.

Росс. Я скажу ему, что СС вчера проверила мои документы. Все в порядке.

Анна (тихо). Оставь револьвер здесь.

Росс (мягко). Обещаю, я в последний раз беру его. Завтра он мне уже не понадобится. Может, даже сегодня. (Смотрит на нее.) Я не буду стрелять.

Анна. Тогда оставь его здесь. Скажи ему, русские всего в часе отсюда. Скажи, ему самому впору прятаться. Он послушает.

Росс смотрит на нее. Вынимает револьвер. Отдает ей.

Целует ее. Уходит.

Анна.

Анна смотрит вслед Россу, проводит рукой по лбу, глядит на револьвер. Хочет его выбросить. Выглядывает из окна. Передумывает. Отходит от окна. Прячет револьвер в сумочку. Идет к зеркалу. Красит губы, внимательно изучает свое лицо. Достает пару других туфель, чулки. Берет чашку. Пьет.

Анна, Шмидт.

Дверь тихо открывается. Протискивается Шмидт. Он в гражданской одежде, кажется, что он выпил, но он не пьян, под мышкой у него завернутая бутылка.

Шмидт. Добрый день, куколка.

Анна (в первое мгновение не узнает его, потом пугается). Вы?

Шмидт. В натуральную величину. Отто Шмидт. Сегодня – даже кавалер. (Протягивает ей бутылку.) Прошу!

Анна. Чего вы хотите?

Шмидт. Ваш дружок смылся?

Анна. Какой дружок?

Шмидт. Ну, ваш кузен.

Анна (взяла себя в руки. Думает, что Шмидт пришел в гости. Пытается по-хорошему избавиться от него. Берет бутылку). Спасибо… Вы в гражданском… Господин Шмидт…

Шмидт. Да. Сам себе кажусь смешным. Полуодетым.

Анна. Вы оставили службу?

Шмидт. Как ваш кузен с потерянными документами? (Смеется.) Куколка, ты должна признать, вчера вечером я вел себя как кавалер. Мог бы забрать и его. Но – живи сам и давай жить другим. Счастливого пути!

Анна. А вы? Война кончилась?

Шмидт. Похоже на то, правда? Нет, еще не кончилась, куколка. Но идеи вашего кузена произвели на меня впечатление. Свалить в нужное время! Для чего помирать в последний момент? (Достает из карманов пакеты.) Как вам это? Выглядит неплохо, верно? Принес немного поесть. (Он складывает пакеты из карманов на столе.)

Анна пытается пройти мимо него к постели, где лежит ее сумочка.

Шмидт (ловит ее, прижимает к себе). Как насчет приветственного поцелуя?

Анна. Отпустите меня!

Шмидт. Ну-ну, не строй неприступность, куколка! Вчера вечером ты была сговорчивей!

Анна. Что?

Шмидт. Ну, ясно что! Я же не ребенок! Сразу понял, что ты имела в виду, когда переодевалась! Ты – мой тип женщины.

Анна. Если вы знаете это, то знаете, что я сделаю, если вы меня сию секунду не отпустите. (Хватает со стола принесенную Шмидтом бутылку.)

Шмидт (смеется). Это мне нравится. Терпеть не могу бесхарактерных баб! (Отпускает ее.) Ладно, куколка, время у нас есть. Давай тогда сделаем по глотку, а?

Анна. Забирайте это все и уходите!

Шмидт (не обращает внимания на ее слова). Прекрасно. Тогда для начала дай мне бутылку.

Анна (спокойно). Может, вы мне скажете наконец, чего вы, собственно, хотите?

Шмидт. Да я уже сказал. Залечь на дно. На несколько дней – пока не кончится первая атака русских. А если мы и тогда все еще будем нравиться друг другу…

Анна. Вы с ума сошли?

Шмидт (смеется. Достает из кармана какие-то бумаги). Посмотри, что у меня еще есть! Продовольственные карточки! Отто обо всем позаботился! На них могут прожить десять человек.

Анна. Поймите же, вы не можете здесь остаться! (Все еще держит бутылку в руке.)

Шмидт хватает бутылку. Анна пытается удержать ее, но сдается, поняв, что бутылка не может представлять опасности для Шмидта.

Шмидт (открывая бутылку). Ты хочешь сказать, из-за СС и всего такого? Не бойся, дорогуша. Вот в таком виде меня вчера выпустили из концлагеря. Товарищ из канцелярии достал мне документы. Я – жертва нацистов. Пусть русские приходят. Я в порядке.

Анна (внимательно смотрит на него. Меняет свое поведение. Говорит дружелюбно). Тогда чего вы хотите здесь? Почему вы не пошли куда-нибудь еще? У вас нет родных?

Шмидт. В Силезии. Там сейчас русские.

Анна. Но ведь вас помнят со вчерашнего дня. Все видели вас вчера в форме обершарфюрера.

Шмидт. Да никто этого и не вспомнит, куколка. Если не хочет себе плохого.

Анна. Грета…

Шмидт. Она придержит язык. Уж она-то все понимает… (Открывает один из пакетов на столе. Что-то ест.)

Анна. Даже когда придут русские?

Шмидт. Даже тогда. Точно так же, как и ты. (С угрозой.) Все вы наверняка не хотите навлечь на себя беду! Эта история с русскими продлится недолго. Потом мы опять вернемся. Пусть даже не совсем открыто. Но мы вернемся. И мы запомним каждого предателя!

Анна. А разве вы сами не стали предателем?

Шмидт (смеется). Умница! Я это еще вчера заметил. Но ошибаешься. Есть молчаливое согласие высшего начальства. Скрыться от противника. Спасти цвет нации. Исчезнуть, пока не минует опасность. Твое здоровье, куколка! (Поднимает бокал.)

Анна (думает, наблюдает за ним, берет протянутый им бокал). Приходите вечером.

Шмидт. Это уже лучше. Но мне больше не хочется появляться в гражданском на улице.

Анна. Тогда после обеда.

Шмидт отрицательно качает головой, пьет, наливает себе еще.

Анна. Сейчас неудобно. Приходите через час. А теперь – уходите. (Хватает его за руку, чтобы вывести из комнаты.)