Эрих Ремарк – Фиолетовый сон (страница 28)
Как обстоят дела сегодня? Гораздо большая часть немецкого народа выступает сегодня против нацистов, против войны, против милитаризма и за мир. Точно так же было и в 1918 году. Однако через двадцать лет началась Вторая мировая война. В финале фильма «Последний акт» звучат слова: «Будьте бдительны!». Будьте бдительны, чтобы то, что произошло, никогда больше не случилось. Нужно ли нам быть бдительными?
Передо мной лежит воззвание Боевого союза против нацизма в Берлинском округе Шарлоттенбург. В нем говорится, что в Западной Германии существует уже более 100 организаций с открыто нацистскими установками, и еще более 40 периодических печатных изданий. К этому добавились праворадикальные группы, без помощи которых нацисты никогда не пришли бы к власти, и которые вновь заняты все такой же энергичной деятельностью.
В 1945 году должны были начаться крупные выплаты компенсаций жертвам нацизма. Это казалось чем-то само собой разумеющимся. Однако о чем рассказывает на своих страницах серьезная базельская газета «Национальцайтунг» в статье под заголовком «Боннский скандал с компенсациями» в конце 1954 года?
«Около 85 % высокопоставленных лиц среднего и высшего эшелона НСДАП, СА и СС, которые были государственными служащими еще до 1933 года, получают сегодня полную пенсию. Примерно у половины из них ежемесячная пенсия составляет свыше 1000 марок. Оставшиеся круглыми сиротами по вине нацистов люди получают – если им вообще повезло и их случай был рассмотрен – 100 марок. Однако и эта сумма им не полагается, если они зарабатывают больше 75 марок. Основатель и первый начальник гестапо, Дильс, тоже получает полную пенсию, как и вдова главного палача – Гейдриха, в то время как десятки тысяч родственников не получают сегодня ни пфеннига».
Разве это не выглядит скорее как компенсация нацистам и их политическим попутчикам, отнятая у их жертв? Разве это не сигнал? Рассмотрим еще один случай. В 1945 году один полковник был приговорен к 15 годам каторжных работ: за несколько дней до того, как американцы заняли городок Пенцберг, он приказал расстрелять бургомистра и шестерых жителей города, которые хотели помешать нацистам осуществить бессмысленный взрыв на городской шахте. Полковник подал апелляцию. В 1956 году его оправдали в Мюнхене, так как он действовал по приказу. Оправдательных приговоров такого рода становится все больше, вновь и вновь многократно повторяются слова «приказ есть приказ», и их достаточно для оправдания. Точно так же множатся тревожные сообщения в прессе о бывших нацистах и их пособниках, которые пробрались на важные политические посты. Ненавидимый всеми прокурор Гитлера, который внес предложение не расстреливать участников заговора 20 июля[59], а вешать их, и который лично присутствовал при повешениях, с комфортом живет на полную пенсию. Комендант печально известного концлагеря Штуттгоф был недавно приговорен всего к 5 годам каторги за 150 убийств. В этот срок засчитано предварительное заключение, и в итоге получается примерно по 10 дней каторжных работ за одну смерть. Город Киль, который в 1945 году лишил почетного гражданства адмирала Редера, осужденного за военные преступления, вновь предложил ему стать почетным гражданином города в 1956 году. Этого военного преступника чествовали после освобождения из заключения звоном колоколов, цветами и речами.
Представитель военно-морского флота в новом бундесвере несколько недель назад произнес речь перед учебно-тренировочной ротой в Вильгельмсхафене. В этой речи он представил осужденных за военные преступления адмиралов Дёница и Редера как примеры для подражания, заявив, что «ни одно пятно позора не пристало к личности нашего бывшего главнокомандующего». Что?! Да, вы прочли правильно: он стал руководителем флотского подразделения новых вооруженных сил в ведомстве Бланка[60]. К счастью, поднявшейся в Бундестаге бури негодования оказалось достаточно, чтобы этого опрометчивого господина сняли с должности. Но как он вообще попал на столь важный пост?
В финале фильма «Последний акт» звучат слова «Будьте бдительны!». Возможно, не стоит чрезмерно тревожиться по поводу приведенных здесь примеров: большинство представителей немецкого народа желает мира и демократии и сыто по горло Гитлером и его союзниками; однако реакционные силы все же не умерли окончательно. Они копошатся, работают и ждут подходящего случая. И они состоят не только из бывших нацистов: в них входят также круги, которые помогли нацистам прийти к власти; которые ничего не сделали, чтобы помешать им, когда нацистов еще можно было остановить; которые ставили фальшивый патриотизм выше личности и выше ответственности, и сотрудничали с нацистами в своих личных целях. Будем надеяться, что они больше никогда не придут к власти! Однако одной надежды недостаточно. Гораздо важнее взрастить деятельную демократию. Двенадцать лет воспитания нетерпимости и пару сотен лет обучения слепому повиновению невозможно сразу сбросить со счетов. Поэтому нужно быть бдительными. И лучше проявить бдительность слишком рано, чем слишком поздно: этому должны были научить нас события с 1914 года по сегодняшний день.
Попытка сделать это – фильм «Последний акт». Над ним совместно работали несколько авторов, в том числе и я: я написал для него предварительный сценарий. Представленный здесь рабочий сценарий принадлежит перу Фрица Хабека. Большое количество материала основано на рассказах очевидцев, документах и рассказах судьи Майкла Масманно, который принимал участие в Нюрнбергском процессе и позже опубликовал об этом книгу «Десять дней до смерти».
Странным оказалось то, что больше нельзя было снять чисто документальный фильм. Был один такой, составленный из кусков новостной хроники. В 1955 году он казался абсолютно недостоверным – эдаким театром ужасов, настолько жутким, что эти ужасы вызывали смех. Необходимо было найти героев, но в бункере Гитлера таких людей не было. Там не было ни Аттилы, ни Чингисхана. Было лишь жалкое существо, которое страдало нервными срывами, пило чай, истребляло чудовищное количество пирогов, впадало в буйство, бахвалилось, плакало, и которому однако же до последнего подчинялись генералы, отлично знавшие, что после Сталинграда и прорыва в Нормандии война была проиграна, и всё же оставшиеся пленниками своей собственной максимы – «приказ есть приказ» – даже если приказ этот исходил от дурака или убийцы.
Поэтому необходимо было ввести в фильм носителей другого поведения. Это удалось сделать при помощи двух юных офицеров фронта и одного члена Гитлерюгенда. В глазах этих непредубежденных молодых людей отразился дьявольский шабаш последних дней в бункере, и только таким образом можно было четко донести до зрителя финальную мысль: «Больше никогда!» и «Будьте бдительны!». Все остальное в фильме – подлинная история, какой бы невероятной она ни казалась сегодня.
Глаз – великий соблазнитель
Последний, кто может судить о снятом по книге фильме, – это, вероятно, сам автор книги. Когда я двадцать восемь лет назад посмотрел фильм «На Западном фронте без перемен», он оставил в моей душе двойственное чувство. Меня восхитила постановка батальных сцен. Однако исполнители показались мне незнакомцами, которых я не мог связать с людьми из моих воспоминаний. Они были другими; у них были другие лица, да и вели они себя по-иному.
Сегодня происходит противоположное. Повинуясь какой-то неведомой алхимии, сила фильма вклинилась между моими воспоминаниями и персонажами. Фильм смешал исполнителей и моих персонажей, о которых я помнил, и оттеснил мои реальные воспоминания на задний план. Когда я теперь думаю о героях книги, я первым делом вспоминаю актеров, игравших в фильме, и только когда начинаю я рыться в темных закоулках моей памяти, передо мной встают прежние образы, люди, такие, какими они были в действительности. Фильм оказался живее. Глаз – великий соблазнитель.
Из всех шести фильмов, снятых по моим книгам, был только один, в создании которого я принял участие, – «Время любить и время умирать». Если автору дорого его здоровье, то он должен держаться от съемок подальше до тех пор, пока не поймет и не прочувствует, что фильм никоим образом не может быть точным воспроизведением его романа. Если же фильм будет рабской копией, то, вероятно, это будет плохой фильм. Он не может быть простым пересказом. В лучшем случае фильм становится переводом романа в визуальный образ, полный неожиданностей – в первую очередь для автора, которому приходится отказываться от дорогих его сердцу сцен и видеть, как в сюжет втискивают другие, для чего он, при всем желании, не видит никаких оснований.
Собственно, даже если фильм получается почти идеальным, автор все равно найдет повод для недовольства, найдет недостаток, который он еще и тысячекратно преувеличит. Когда я впервые смотрел «На Западном фронте без перемен», мне бросилось в глаза, что унтер-офицер в очень короткой сцене, буквально на несколько секунд, промелькнул в кадре в неправильном головном уборе – в фуражке без козырька, хотя как раз именно унтера имели право носить фуражки с козырьком. Я очень болезненно переживал эту пустяковую ошибку. После этого мне уже были безразличны великолепные батальные сцены. Я видел только эту злополучную бескозырку и живо представлял себе, как весь германский генеральный штаб и националистическая пресса будут тыкать пальцами в эту ошибку и обвинять фильм в злонамеренном обмане.