Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 27)

До 7 марта русские безуспешно вели непрерывные атаки между Млавой и Хоржеле, неся тяжелые потери.

В этот момент бои велись на всем Восточном и Южном фронтах границы Восточной и Западной Пруссии. 10-я армия заходила назад и ввязалась в контратаку севернее августовских лесов. У Ломжи кризис шел на убыль, но между Писсой и Млавой отнюдь еще не разрешился. Каждый день мне приходилось принимать множество тактических и других решений. Беспрерывно поступали просьбы о подкреплениях со стороны начальников с Южного фронта, 10-я армия считала еще возможным добиться успехов, хотя лишь местного характера, и вследствие этого неохотно отдавала войска.

Генерал фон Гальвиц и правое крыло 8-й армии получили тем временем дальнейшие подкрепления со стороны 10-й армии. У нас теперь было достаточно сил, чтобы перейти в контратаку по обоим берегам Оржица. За последние дни силы противника были здесь ослаблены большими потерями.

Наш удар развивался с 8 до 12 марта, но севернее Прасныша войскам пришлось остановиться. Русские отвечали энергичными контратаками. 18 марта у Единорожца наши войска получили от русских урок, что болото не является верной защитой от неприятеля. Наши солдаты соединяли с понятием болота понятие непроходимой топи, а русские, будучи ближе к природе, лучше разбирались в местности. Болота в районе этих боев частично замерзли, а частично были неглубоки, имели твердую подпочву и оставались проходимыми.

Западнее Оржица в конце марта бои замерли. Это позволило взять отсюда 76-ю резервную дивизию и ввести ее в бой восточнее Оржица. 6-ю кавалерийскую дивизию также появилась возможность увести с западного берега Оржица и перебросить в район севернее р. Прегель, где чувствовалась необходимость в кавалерии.

Армейская группа Гальвица дала многое, и ее начальник мог по праву гордиться своими войсками. Они боролись с противником, имевшим огромное превосходство сил, и даже смогли его потеснить.

С конца марта и начала апреля наступил наконец для войск Южного фронта желанный отдых.

Бои на участке Ломжа – Млава не получили широкой известности, так как на востоке Германия учитывала только большие победы. Таких же бросающихся в глаза крупных успехов более нельзя было достигнуть. Мы справились с большим ответным ходом великого князя на зимнее сражение, с наступлением через Нарев против нашего слабо занятого фланга и расстроили часть плана Антанты на 1915 год. И войска, и каждый отдельный солдат стояли на высоте предыдущих великих подвигов, старые части и новые формирования соперничали между собой в бою. Старые части проявили больше выдержки. Ландвер и ландштурм показали себя полноценными войсками. Командование стояло на высоте своих задач. Истекший зимний поход явился высоким военным достижением.

VI

В середине февраля вдали от участков решительных операций, к северу от реки Прегель, также происходили бои. С обеих сторон в них участвовали только ландштурменные и ландверные войска. Они не имели стратегического значения, но нам приходилось заниматься ими и уделять им много внимания.

В начале февраля русские занимали еще прусскую территорию северо-восточнее Тильзита, и, естественно, имелось желание вырвать у неприятеля и этот кусочек германской земли. Эта задача была возложена на коменданта Кёнигсбергской крепости генерала фон Паприца и имевшиеся там части ландштурма, которые были несколько усилены артиллерией. 18 февраля был взят Тауроген.

С названием Тауроген связано много воспоминаний из мировой истории. К несчастью обоих воевавших тогда государств, они оставили тот путь, на котором Тауроген стоит памятником искренней дружбы между немцами и русскими.

Спокойствие, которое затем наступило в районе севернее р. Прегель, было 17 марта у Мемеля и Таурогена неожиданно нарушено вторжением русских резервов, ополченцев и пограничных частей. Они нас застали врасплох, так как наше внимание еще было приковано к другим операциям.

Правда, ходили слухи, что неприятельские силы сосредоточиваются на русской территории против Мемеля. Но такие слухи появлялись и раньше и до сих пор не оправдывались. Теперь также было мало вероятия, что русские предпримут что-либо в этом направлении.

Русские толпы ворвались в Мемель, которого ландштурм не смог отстоять. Мы узнали об этом от телеграфной барышни, которая вызвала нас и продолжала доносить, даже когда русские уже вошли в почтамт.

Я хлопотал, чтобы молодая барышня Эрика Рестель была награждена Железным крестом 2-й степени. Но это оказалось невозможным. Впоследствии она получила от государства золотые часы.

Одновременно русские взяли Тауроген и произвели сильный нажим на Тильзитском направлении. Резервы были поглощены боями на других фронтах. Управление II корпусным округом в Штеттине должно было выслать запасный батальон. Это показывало, насколько мы израсходовались, как велики были бои с начала февраля и как они истощили наши силы. 21 марта Мемель был освобожден, а 22-го у противника взято 3000 пленных – отсталых. Русские невероятно набезобразничали. 29 марта пал Тауроген. В этот район была направлена 6-я кавалерийская дивизия, и с этого времени она охраняла границу, выдвинувшись уже на литовскую землю.

Восточная Пруссия была освобождена и более уже не подвергалась неприятельским вторжениям. Можно было приступить к реставрации опустошений.

С середины февраля наш штаб находился в Летцене. До начала апреля я пережил трудные дни. С надеждами, которые я возлагал на непосредственное использование зимнего сражения, пришлось расстаться. Тактический же успех был, и это давало мне удовлетворение. Я был доволен, что большое наступление великого князя потерпело крушение. Но к окончательному решению на русском фронте, к чему я так стремился мыслями и чувствами, мы приблизились лишь на один шаг. Огромных русских сил, затраченных на фронте Восточной и Западной Пруссии, впоследствии не хватало для операции в Галиции. Русские потери по сравнению с нашими были очень велики. Даже при русском богатстве людьми пополнение такой убыли с течением времени должно было встретить затруднения.

Отдельные тактические эпизоды вызывали полное напряжение моих душевных сил. Всего нельзя передать на бумаге – гордые надежды, сердечный трепет, разочарование, полный борьбы путь к решению, недовольство тем или другим. Не подлежат описанию и все те трения, которые приходилось преодолевать, а также я не могу передать все то, что я перечувствовал за войска, которые должны были в ужасную погоду переносить все лишения зимнего похода.

Попав в Летцен, я пережил потом лучшие дни.

Наши помещения и служебные комнаты были тесными, но я себя чувствовал хорошо. Я с удовольствием вспоминаю время, проведенное в этом милом восточнопрусском городке.

Еще в период боев возведение тыловых позиций составляло одну из наших важнейших задач. Вдоль всей восточной границы Пруссии было установлено заграждение из колючей проволоки как первая основа дальнейших укреплений. По моему требованию здесь были собраны многочисленные рабочие батальоны, в состав которых входили лишь малообученные, не пригодные к походу, но работоспособные люди. Им часто приходилось работать под неприятельским огнем, и они это исполняли с самоотвержением. Слово «землекоп» стало почетным названием. Впоследствии рабочие батальоны перешли с Восточного фронта на Западный.

По инициативе высшего командования на западе дивизии из четырех полков были преобразованы в дивизии из трех полков, т. е. от 12-батальонного состава перешли к 9-батальонному. Мы сделали то же самое. Таким путем мы получили большее количество стратегических единиц. Оперировать стало легче, это, несомненно, давало большое преимущество. Но тактически дивизии в 9 батальонов слишком слабы, а штабной и административный аппараты слишком велики. После войны я непременно стоял бы на сильных дивизиях.

Во что теперь превратится наша гордая германская армия, которая в течение четырех лет, имея неполноценных в боевом отношении союзников, держалась и сопротивлялась против всего мира и которая предохранила почти всю страну от ужасов войны, – сказать еще нельзя. Неужели такая армия обречена совсем исчезнуть? Неужели немцы еще раз пойдут на самоубийство? Я этому никогда не верил и никогда не поверю. 70–80 миллионов немцев опять сплотятся и опомнятся. Вспоминая великие выдающиеся дела этой войны, они не утратят представления о том, чего стоит крепко спаянная армия.

Летняя кампания на русском фронте 1915 года

I

Проектированное генералом фон Конрадом в январе наступление не имело успеха. Первым броском было выиграно пространство по всему Карпатскому хребту, но затем наступила остановка. Русские перешли в контратаку и сильно нажали на австро-венгерскую армию, только храбрая южногерманская армия Линзингена продолжала продвигаться. Без этих германских частей фронт не удалось бы удержать. Трудности же на этом театре военных действий были велики. Они требовали от войск, которые творили прямо чудеса, невероятного напряжения. Убыль отмороженными была велика.

Освободить Перемышль не удалось, и 19 марта он сдался.