Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 28)
Тогда как в начале апреля наступление на Восточно-Прусском фронте заглохло, великий князь продолжал атаки на австро-венгерскую армию, с явной целью спуститься через Карпаты в Венгрию и тем самым покончить с Австро-Венгрией.
В апреле в ставке двуединой монархии в Тешене положение считалось необычайно серьезным. Позиция Италии становилась все сомнительнее. Все далеко идущие уступки, которые предлагала Австро-Венгрия и на которых я также настаивал перед генералом фон Конрадом, Италия отклонила и полностью завязла в сетях Антанты. Последняя, несмотря на свое превосходство, нуждалась в новом притоке сил, чтобы одолеть нас. Все с большей уверенностью приходилось учитывать, что Италия вступит в борьбу на стороне наших врагов. Австро-Венгрия оказалась вынужденной значительно увеличить свои силы на итальянской границе. Сербская армия тоже, видимо, требовала большого внимания. А русские атаки становились все более чувствительны для австро-венгерской армии, по мере того как она была вынуждена ослаблять свои силы в Венгрии и Галиции в пользу других фронтов. Настроение в Тешене все понижалось. По приказанию генерала фон Конрада офицер, находившийся при моем штабе для связи от австро-венгерской армии, очертил нам обстановку как в высшей степени серьезную. Поскольку я был знаком с австро-венгерской армией, это отвечало действительности. Мы передали верховному командованию и эти серьезные сообщения, и нашу их оценку.
К середине апреля обстановка в Карпатах стала еще более напряженной. Армия генерала Бороевича была отброшена за Карпатский хребет, далее к востоку южногерманская армия еще удерживалась. Наступил момент, когда помочь было необходимо. Мы отправили туда по железной дороге 25-ю резервную дивизию, находившуюся наготове при 9-й армии. Она явилась как раз вовремя, чтобы предупредить самые тяжелые последствия.
Мы донесли верховному командованию о нашем мероприятии. Оно всецело присоединилось к нашему решению и сформировало еще Бескидский корпус, командиром которого был назначен генерал фон дер Марвиц, до сего времени командовавший у нас XXXVIII резервным корпусом. Главнокомандующий на Востоке отдал сверх того на усиление Карпатского фронта 4-ю и еще одну вновь сформированную дивизию. Но положение там оставалось серьезным. Одновременно мы должны были послать подкрепления и на Сербский фронт. Впоследствии они явились подкреплениями для генерала фон Линзингена при его майском наступлении.
Германское верховное командование приняло теперь решение искать развязки на русском фронте. План был величественен, и мысль ослабить свои силы на западе, несмотря на господствующее там напряжение, свидетельствовала о большой решимости, не отступающей ни перед какой ответственностью.
После ноябрьских боев на Ипре на всем Западном фронте развилась позиционная война. Остановка наступления во Франции, загиб назад правого крыла в сентябре и незначительные результаты боев во Фландрии сильно понизили настроение армии на западе, и оно еще больше понижалось недостатком боевых припасов. Январская атака у Суасона III армейским корпусом, которым командовал генерал фон Лохов, достойный и выдающийся вождь, подействовала весьма воодушевляюще, и немедленно последовавшая за ней атака саксонцев у Краона дала блестящие результаты. В упорной борьбе наконец удалось в феврале и марте отразить широко задуманные попытки прорыва французов в Шампани.
Антанта, как и раньше, продолжала возлагать все надежды на Россию. В Англии армия Китченера еще только формировалась. Это было большое творение великого организатора. Из 32 намеченных дивизий 12 первых в мае могли быть уже готовы. Перестройка промышленности Антанты для военных целей развивалась. Если нам и удавалось вначале экономическими мероприятиями затруднять вывоз из Америки военных материалов, то с течением времени это стало недостижимым. В нашей тяжелой борьбе мы могли видеть в таком образе действий Соединенных Штатов только одностороннее благоприятствование нашим врагам. Позиция Соединенных Штатов вызывала у нас глубокое огорчение.
Надо было ожидать, что за германским натиском на Россию последуют неприятельские атаки на Западе с целью сковать наши силы. Напряженные и обильные кризисами бои в мае у Ла-Бассэ и Арраса показали, какую ответственность взяло на себя верховное командование, осмелившись пойти на решительную борьбу на востоке.
Генерал фон Макензен был назначен командующим новой 10-й армией, которая состояла главным образом из войск, переброшенных с запада. В начале мая он должен был нанести фланговый удар в Западной Галиции и разбить русских, которые, не считаясь с потерями, вели наступление в Карпатах. Макензен был утонченный человек, но в то же время блестящий солдат, и его подвиги навеки останутся в истории. Начальником его штаба был назначен полковник фон Зеект, который до сего времени состоял начальником штаба фон Лохова. Благодаря остроте мысли и ясному чувству меры, он представлял одну из наиболее выдающихся личностей этой войны.
Командование 9-й армией взял на себя генерал-фельдмаршал принц Леопольд Баварский, который заслуженно носил это высшее военное звание. Он охотно подчинялся значительно младшему в чине генерал-фельдмаршалу фон Гинденбургу.
Главнокомандующему на востоке была поставлена задача демонстрировать на Северном фронте с целью сковать неприятельские силы.
II
9-я армия некоторое время отдыхала. В начале марта она считала возможным достигнуть некоторых успехов на участке севернее Пилицы и со многими трениями произвела атаки местного характера. Но вскоре она была вынуждена отказаться от их продолжения.
Во исполнение приказания верховного командования она должна была теперь атаковать у Скерневиц. Мы получили газы и ожидали от применения их больших тактических результатов, так как противогазовая защита у русских еще не была создана. Атаки частей 10-й армии восточнее Сувалок также могли нам дать местные выгоды. Были даны соответствующие приказания.
Газовая атака 9-й армии, произведенная 2 мая, не удалась. Ветер был благоприятный, но применение газа войсками было неправильным.
Газ подействовал, как надо, но войска предполагали, что у противника должна прекратиться всякая жизнь. Так как противник местами продолжал постреливать[13], а наша артиллерия как будто не открыла планомерного огня, то и пехота не перешла в атаку. Она сочла, что газ не подействовал. 9-й армии не везло с газами. Когда она позднее на том же участке повторила газовую атаку, уже не имея крупного тактического задания, то ветер вдруг переменился в обратную сторону, и мы понесли тяжелые потери отравленными газами. Войска вообще не любили газы. Подготовка длилась слишком долго, и выжидание благоприятного ветра в окопах с наполненными газом цилиндрами не улыбалось ни офицерам, ни солдатам.
Атака 10-й армии у Сувалок имела тактический успех.
Помогли ли в действительности эти атаки главной операции, я не знаю, но так как тактически они оправдывались, то они представляются целесообразными. Более действительной была бы поддержка операции генерала фон Макензена, если бы мы перешли к свободному маневрированию против неприятеля. На фронтах 9-й армии, армейской группы Гальвица, 8-й и 10-й армий это было невозможно и выполнимо лишь севернее Немана при условии вторжения в Литву и Курляндию. В конце марта и в начале апреля прибывшие с запада 3-я и баварская кавалерийские дивизии были высажены в Гумбинене на усиление левого крыла, которое было еще очень слабо. Обе эти дивизии и находившаяся уже севернее Прегеля 6-я кавалерийская дивизия должны были в конце апреля, опираясь на 6-ю, 36-ю и 78-ю резервную дивизии, вторгнуться в Литву и Курляндию. Кавалерийские дивизии были для этой операции очень обстоятельно снаряжены. Командование над ними было поручено генералу фон Лауенштейну.
27 апреля начался наш поход на Литву и Курляндию.
Силы генерала фон Лауенштейна, развернувшись, как было указано Главнокомандующим на Востоке, выступили тремя колоннами на Шавли.
Правая колонна (баварская и 3-я кавалерийские дивизии и 36-я резервная) – через Юрбург.
Средняя колонна (78-я резервная дивизия) – по большому шоссе из Таурогена.
Левая колонна (6-я кавалерийская и 6-я резервная дивизии) – из района Мемеля.
27 апреля вечером 3-я кавалерийская дивизия уже находилась непосредственно юго-восточнее дороги Тауроген – Кельмы, недалеко от Скудвиле, а баварская кавалерийская дивизия уже продвинулась на Россиены. 6-й кавалерийской дивизии пришлось непосредственно восточнее границы вести бои, и 27-го числа она не слишком продвинулась вперед.
Противник, главные силы которого с конца марта стояли непосредственно северо-восточнее Таурогена, отошел на Кельмы и ускользнул, так как 3-я кавалерийская дивизия не вошла в дело. 28 апреля баварская и 3-я кавалерийская дивизии находились у Кельм и восточнее, 6-я кавалерийская дивизия у Ворны; за два дня было пройдено 75 км. 29 апреля кавалерийские дивизии подошли к Шавлям и Куршанам. 30-го Шавли были заняты, но, отступая, русские их подожгли. 6-я и 3-я кавалерийские дивизии продолжали движение по направлению на Митаву. 3 мая 6-я кавалерийская дивизия подошла к Митаве. Она не смогла преодолеть здесь неприятельское сопротивление и сначала расположилась юго-западнее города. Затем она отступила вдоль железной дороги Митава – Можейки, за р. Виндаву. 3-я кавалерийская дивизия была вскоре приостановлена и подтянута к баварской кавалерийской дивизии. Обе дивизии еще раз вместе вышли из Шавлей в юго-восточном направлении через Бейсаголу на Кейданы. Но здесь неприятельское сопротивление сгустилось, и они, под натиском противника, стали медленно отходить за Дубиссу, в направлении на Кельмы.