Эрих Людендорф – Тотальная война. Выход из позиционного тупика (страница 26)

Между тем атака Осовца тоже не прогрессировала. Фронтально его нельзя было взять, несмотря на нашу сильную артиллерию, так как она вообще не доставала до господствующих высот южного берега Бобра.

В этих условиях я не мог упорствовать на мысли, что большая победа останется стратегически неиспользованной. Руководству пришлось считаться с очень серьезными сомнениями.

Прежде всего, был отдан приказ приостановить форсирование Бобра и атаку на Осовец.

10-я армия не могла сохранить занимаемое ею расположение. Чтобы прикрыть ее фланг с востока, со стороны Олиты и Ковно, нужны были крупные силы, каковых налицо не имелось. Тыловые сообщения и условия жизни армии вследствие неустойчивости погоды складывались очень тяжело, и не следовало дальше подвергать войска таким испытаниям. Построенная русскими ширококолейная железная дорога от Марграбова через Рачки на Сувалки не вносила существенных изменений в положение. Шоссе и проселки были в слишком скверном виде, погода слишком неблагоприятна и лошади слишком истощены. Грузовики едва продвигались вперед по тонкому разбитому каменному полотну шоссе, и грузовиков имелось лишь весьма ограниченное количество. Армию надо было поставить в такие условия, чтобы она могла жить и восстанавливать свои силы. Отсюда являлась настойчивая необходимость завернуть назад 10-ю армию.

Уже в начале операции был отдан приказ об укреплении тыловой позиции непосредственно восточнее линии Августов – Сувалки и далее до Немана. Как только этот район был захвачен, рабочие дружины немедленно приступили к ее возведению. Укрепления еще находились в постройке, но позиция уже представляла известную опору в тылу. 10-я армия получила приказ правым крылом отойти назад, на подготовленную линию. Решение вопроса, отводить ли на ту же линию и левое крыло армии или только на фронт Кальвария – Пильвишки, где сейчас располагались части, прикрывавшие ее фланг, было предоставлено на усмотрение командующего армией, равно как и детали выполнения этого отступательного маневра. Надо было учитывать, что противник, вероятно, будет энергично теснить.

Одновременно 10-я армия получила приказ выделить часть сил, так как далее к западу обнаружилась острая нужда в подкреплениях. Начиналось сильное русское встречное наступление на наш длинный фланг вдоль южной границы Западной и Восточной Пруссии. К тому же русские начали нас беспокоить и севернее Немана. По всей германской границе к востоку от Вислы разгорался бой.

В Польше на левом берегу Вислы было спокойно.

Наступление австро-венгерской армии для освобождения Перемышля не имело никакого успеха. Русские вскоре перешли в контратаку. Судьба Перемышля должна была свершиться. По всему Восточному фронту мы находились в ожидании русских атак.

V

Очистив августовские леса и эвакуировав раненых, генерал фон Эйхгорн в начале марта отвел правое крыло на указанные позиции, а левое – на север от августовских лесов, приблизительно на участок от Сейн до пункта южнее Кальварии. Он имел в виду вновь атаковать последовавших за ним русских и разбить их правое крыло.

Мысль была хороша и отвечала решительным стремлениям управления армии. В дни между 9 и 11 марта были достигнуты успехи. Вновь сформированная 10-я русская армия потерпела поражение. Но потребность в отдыхе у войск была столь велика и погода столь неблагоприятна, что командование армией, которое к тому же должно было выделить новые части для 8-й армии и армейской группы Гальвица, неохотно, но решилось окончательно отказаться от мысли о дальнейших активных действиях и перейти на позиционную войну. Левое крыло было оставлено на линии Кальвария – Мариамполь – Пильвишки. В середине марта русские произвели натиск на эту позицию, но затем постепенно восстановилось спокойствие.

Русские атаки на Южном фронте становились все упорнее и бои все ожесточеннее. В первые дни зимнего сражения, когда генерал Лицман двигался от Иоганнесбурга на Бялу, из XX корпуса были взяты 41-я пехотная дивизия и часть ландштурма и выдвинуты по дороге Иоганнесбург – Кольно на Ломжу, чтобы обложить ее с севера. 37-я пехотная дивизия наступала через Мышинец. 41-я пехотная дивизия, не доходя до Ломжинских крепостных укреплений, наткнулась на противника, ее сил оказалось как раз достаточно, чтобы заградить дорогу между рекой Писсой и дорогой Щучин – Стависки – Ломжа. Позднее подошли 3-я резервная дивизия и 5-я пехотная бригада. На них выпала задача прикрыть обширный участок от Стависки до Бобра, в то же время 11-я ландверная дивизия приступила к атаке Осовца. Подход 3-й пехотной дивизии и 5-й пехотной бригады совпал с атакой из Ломжи русской гвардии и 5-го армейского корпуса. Начиная с 21 февраля севернее Ломжинской крепости получили развитие упорные бои. Германские войска сражались геройски. Кризис был серьезен. Однажды утром начальник штаба 8-й армии доложил мне, что 3-я резервная дивизия прорвана. Но в конце концов она все-таки удержалась, так как энергия русских здесь скоро улетучилась. Но обстановка на этом участке, а следовательно, и у частей, обложивших Осовец, оставалась довольно напряженной. Лишь после прибытия в начале марта на Ломжинский участок 1-й ландверной дивизии наш фронт настолько уплотнился, что я мог считать всякую опасность к востоку от реки Писсы устраненной. Стойкость войск, в особенности 3-й резервной дивизии, позволяла достигнуть блестящего успеха в обороне. Командование этой группой было поручено генералу фон Шольцу. Область его ведения затем расширилась до Шквы. Генерал фон Шольц уже выделился как выдающийся начальник в сражении при Танненберге и в польском походе. По службе он был значительно старше командующего 8-й армией генерала Отто фон Белова, но охотно подчинился своему младшему товарищу.

Между Писсой и Оржицем генерал фон Штаабс с 37-й пехотной дивизией и находившимся там ландштурмом продвинулся по направлению к Нареву. Вскоре русские здесь весьма значительно усилились. Они неустанно вели активные действия от Новогрода, и особенно IV сибирским корпусом от Остроленки. Бои становились все ожесточеннее. Приходилось вводить сюда все больше частей, уже участвовавших в зимней кампании. Постепенно из 10-й армии сюда прибыли 2-я пехотная, 75-я резервная, 10-я ландверная и 4-я кавалерийская дивизии. Но надолго этих частей не хватило. Сюда же была переброшена из 10-й армии 76-я резервная дивизия, предварительно эта дивизия некоторое время проработала у генерала фон Гальвица, к западу от Оржица. В соответствии с характером местности, с ее широкими и плоскими болотистыми пространствами, с лежащими между ними теснинами, покрытыми участками леса и густого сосняка, общая борьба разложилась здесь на целый ряд самостоятельных боевых действий. Обстановка здесь ставила трудные задачи преимущественно младшим начальникам, – человек боролся с человеком. Несмотря на обилие местных кризисов, к концу затянувшейся борьбы, окончившейся только в апреле, мы все же продолжали стоять впереди границы.

К западу от Оржица во второй половине февраля боевые действия также шли полным ходом. Генерал фон Гальвиц, предприимчивый и богатый творчеством солдат, человек с разносторонними интересами во всех областях жизни, был одним из лучших вождей нашей армии. Он усилил жидкий фронт к западу от Млавы и в середине февраля продвинулся здесь вверх по Висле на Полоцк. Мы и здесь предупредили русских в их планах и вторгнулись в район их сосредоточения. Тем временем и на левое крыло армейской группы Гальвица, в районе Нейденбурга и Вилленберга, к немцам прибыли подкрепления. Обстановка рисовалась так, что удар свежими силами в направлении Прасныша должен был бы отбросить неприятельские войска, находившиеся против XVII резервного корпуса. Это позволило бы продвинуть армейскую группу Гальвица до Нарева. Тогда еще это представлялось имеющим серьезное стратегическое значение. Атака Осовца и верхнего Бобра еще не была окончательно отменена. Каждый частный успех генерала фон Гальвица улучшал общее положение и шансы для дальнейшей борьбы. Мы находились в большом напряжении.

22 февраля генерал фон Гальвиц повел атаку в направлении на Прасныш частями XVII и I резервных корпусов и 3-й пехотной дивизией. 24 февраля генерал фон Морген энергичной атакой свежими силами захватил этот исключительно сильно укрепленный город. Все обстояло весьма благополучно, когда неожиданно выяснилось, что крупные русские силы надвигаются между дорогой Цеханов – Млава и Оржицем и уже охватили генерала фон Моргена. Воздушная разведка в эти дни не могла работать, к тому же мы были весьма слабо снабжены авиационными частями.

Наши кавалерийские разъезды не могли продвинуться, и, в конце концов, сторожевое охранение обеих сторон повсюду стояло непосредственно друг против друга. 27 февраля атака сибирского корпуса вынудила нас оставить Прасныш, причем мы понесли весьма значительные потери. Генерал фон Морген отступил к границе на участке между Яновом и Хоржеле. Русские устремились не столько на север, как на Млаву.

Частные начальники имели в виду отойти на находившуюся в постройке укрепленную пограничную позицию к югу от линии Нейденбург – Вилленберг. Но я твердо задержал I резервный корпус более к югу, и там также дело дошло до ожесточенных боев.