Erich Erlenbach – Тени над Курфюрстендаммом. Книги 1, 2, 3 (страница 7)
III. Диалог с Призраком
К Крамеру подошла официантка – женщина средних лет, с усталым, но не злым лицом.
– Что-нибудь заказать? – спросила она. – Черный кофе. Без сахара. И что-нибудь из выпечки, что самое старое, – Крамер улыбнулся, надеясь вызвать хоть какую-то человеческую реакцию. – Самое старое – это наше Pfannkuchen (берлинский пончик), – сказала она, и в ее глазах мелькнула тень улыбки. – Отлично.
Официантка ушла. Крамеру оставалось не больше пяти минут, прежде чем «хвост» поймет, что он не просто пьет кофе.
Он начал действовать. Он нарочито поправил стул, отодвинул его, затем наклонился, якобы чтобы поднять упавший платок. Его глаза сканировали нижнюю часть стола. Деревянная рама. Скрепленные ножки. Пыль и грязь.
Внутренний монолог: Не спеши. Катарина была точна. Если не можешь быть быстрым, будь безупречным. Ключ должен быть здесь.
Он провел рукой под столешницей. Ничего. Он проверил внутренний край деревянной рамы. Ничего. Он проверил соединение ножек.
И тут он почувствовал. Под столешницей, прикрепленный к средней балке старой, липкой жевательной резинкой или, скорее всего, засохшим пластилином, был приклеен тонкий предмет.
Он быстро, почти одним движением, оторвал его. Это был старый, маленький, потрепанный нотный блокнот. Его обложка была из темно-зеленого коленкора.
Он положил блокнот в карман пальто, прикрыв его газетой, которую принес с собой. Официантка вернулась с кофе и пончиком.
– Приятного аппетита.
IV. Шифр и Погода
Крамер не притронулся к пончику. Он отпил кофе. Его руки едва дрожали. Теперь у него был ключ. Но он не мог расшифровать его здесь.
Он раскрыл блокнот под прикрытием газеты. Он был исписан карандашом. Не ноты, а стихи. Лирика. Это были стихи Катарины, которые она писала в конце 70-х, полные тоски и усталости от режима. Но на последней странице, внизу, под датой 1977 года, была короткая запись:
Langsamer Satz. Cello-Suite. Dritte Umkehrung. Die Note, die fehlt, ist die Pause.
(Медленная часть. Сюита для виолончели. Третья инверсия.) (Нота, которой не хватает, – это пауза.)
Это был шифр. Сюита для виолончели Баха (что Майер назвал мелодией). Третья инверсия (технический термин, означающий три раза проиграть наоборот – то, что нужно для извлечения голоса из «шума»). Пауза – точное место на пленке.
Он захлопнул блокнот. Его миссия изменилась. Ему нужна была пленка, которую Рихтер отправил в Бюро по контролю над медиа.
Крамер взглянул в окно. Лирическое отступление: Сквозь тонкую пленку инея он видел Запад. Где-то там, за Стеной, в «Зоологическом саду», была Анна Вальтер, его первый контакт. Она олицетворяла хаос и надежду. Здесь, на Востоке, была Катарина, олицетворявшая порядок и жертву. Он держал в руках ключ к ее жертве.
V. Бегство от «Хвоста»
Он встал, положил на стол две марки и пфенниги, ровно за кофе и пончик. Он посмотрел на «хвост». Мужчина в коричневом плаще пил свой кофе, но его глаза были напряжены. Он что-то почувствовал.
– Извините, – обратился Крамер к официантке, когда она проходила мимо. – Где здесь телефон-автомат? Мне нужно позвонить в ваш Дом Культуры. – На улице, в конце квартала, – ответила она.
Крамер вышел, и «хвост» немедленно последовал за ним, оставив недопитый кофе.
Мартин пошел по Шёнхаузере-аллее в направлении, указанном официанткой. Но когда он дошел до угла, он сделал резкий рывок в сторону и свернул в узкий, темный проход, который вел во внутренний двор старого жилого дома.
Он слышал шаги «хвоста» за спиной. Бегство. На Востоке бегство – это не спорт, а акт политического несогласия.
Он пересек двор, полный сушившегося на ветру белья. Он выскочил на параллельную улицу – Кастеньеналлее, и немедленно бросился к остановке трамвая. Трамвай линии M1 медленно подходил к остановке.
Он запрыгнул в трамвай в последнюю секунду. Двери захлопнулись. Он увидел, как мужчина в коричневом плаще выбегает из прохода и застывает на тротуаре, проклиная свое опоздание.
Трамвай, с его дребезжанием и скрипом, увез Крамера прочь от преследования. Он не выиграл битву, но выиграл время. Следующая остановка – Бюро по контролю над медиа в Шёнхаузере-аллее. Ему нужно было добраться туда, прежде чем пленка будет навсегда изъята Рихтером.
Мартин сжал в кармане нотный блокнот. Теперь у него был шифр. Осталось найти зашифрованный голос.
Глава 8. Инверсия. Голос из Архива
I. Бюрократический Склеп
Здание Бюро по контролю над медиа находилось в глубине Шёнхаузер-аллее, в стороне от шума трамваев. Это была неприметная, но массивная постройка из тусклого красного кирпича, похожая на склеп для неиспользованных идей. Оно не излучало угрозы Штази, как Дом Культуры, а скорее источало скуку и безнадежность. Здесь не ломали людей, здесь просто архивировали их.
Мартин Крамер вышел из трамвая и быстро пересек улицу. Осенний день клонился к вечеру. Небо над Берлином потемнело до цвета свинца, и в воздухе начали кружиться первые, мелкие снежинки. [Image of: Снежинки в свете уличного фонаря] Это был ноябрьский снег, который не обещал чистоты, а лишь усиливал ощущение холода.
Он чувствовал, что за ним наблюдают, несмотря на его рывок в трамвае. Рихтер не стал бы ждать. «Хвост» мог быть заменен, или же Рихтер просто прислал патруль напрямую к зданию.
II. Игра на Опережение
Крамер вошел в Бюро. Внутри было тихо и стерильно. Женщина за стойкой регистрации, с волосами, собранными в тугой узел, выглядела так, будто она здесь не для того, чтобы помочь, а для того, чтобы засвидетельствовать, что ни одна эмоция не проникнет в этот дом.
– Служебный пропуск, – сказал Крамер, демонстрируя свои фальшивые бумаги БНД. – Мартин Крамер, Отдел Культурного Обмена. У меня встреча с курьером, который должен был доставить ящик архива из Института Технических Исследований. Кассета с Бахом.
Женщина медленно полистала журнал. Ее движения были методичными и раздражающе замедленными.
– Курьер прибыл. Господин Лемке. Он сдал материал в Сектор С. Но его уже нет.
– Я получил срочные инструкции от Майора Рихтера. – Крамер использовал имя Рихтера, как тяжелый молот. – Документ должен быть немедленно верифицирован. Ошибка в нумерации. Это может быть политический актив.
Упоминание «политического актива» сработало. Лицо женщины напряглось. Она подняла трубку, чтобы позвонить.
– Сектор С – это архивные помещения, – тихо сообщила она, напуганная своей внезапной вовлечённостью в нечто срочное.
– Я знаю. Мне нужно всего пять минут, чтобы проверить номер на коробке. Я должен был сделать это в присутствии курьера, но опоздал. Это ошибка Бюро, а не моя.
Она сдалась. Риск в случае ошибки был для нее слишком велик. Она вызвала Архивариуса – пожилого мужчину по имени Леманн, который вышел из глубины коридора, недовольный нарушением тишины.
III. Среди Призраков
Архивариус Леманн был человеком, который жил в мире карточек и пыли. Его серая, поношенная одежда сливалась с цветом стен.
– Сектор С, – проворчал он. – Что вы ищете? – Кассета, – коротко ответил Крамер. – Бах. Сюита для виолончели.
Леманн провел его через коридоры, которые становились все более узкими и темными. Здесь не было окон, только ряды тяжелых, металлических стеллажей, уходящих под потолок. Это было хранилище, где покоились голоса и мысли, которые режим счел опасными.
Лирическое отступление: Каждый архив – это кладбище. В Бюро по контролю над медиа это было кладбище голосов. Здесь лежали не только запрещенные песни или крамольные речи, но и миллионы часов тишины, которую записали в надежде услышать шепот несогласия. В воздухе висел запах озона, металла и подавленной истории.
Леманн привел его к стеллажу №14. Он указал пальцем на единственную, свежую коробку на верхней полке.
– Вот ваша «Сюита для виолончели». Лемке сдал ее в 16:30. Я лично занес ее в опись.
Крамер протянул руку. Ему нужно было не просто увидеть пленку, ему нужно было ее проверить и прослушать.
– Мне нужно убедиться, что она не подвергалась воздействию влаги. Наша сторона требует полной сохранности. У вас должен быть рабочий стол и магнитофон для проверки.
Леманн неохотно привел его в маленькую, клаустрофобную комнату, которую, судя по всему, использовали для чистки пленок. В углу стоял старый, ламповый магнитофон Tesla B100.
IV. Третья Инверсия
– Пять минут. Я жду у двери, – сухо сказал Леманн и вышел, оставив дверь приоткрытой, чтобы контролировать Крамера.
Крамер вытащил из коробки бобину с пленкой. На этикетке, написанной почерком Майера, было: «Сюита Баха. Op. 44. Архив В.».
Он быстро достал из своего внутреннего кармана нотный блокнот Катарины.
Загрузить пленку. Он натянул пленку на бобины, продел через головки.
Langsamer Satz (Медленная часть). Он промотал пленку до нужного места, отмеченного карандашом Майера на краю бобины.
Dritte Umkehrung (Третья Инверсия). Это был технический трюк. Воспроизведение задом наперед, на замедленной скорости, с пропуском (паузой).
Он включил магнитофон на минимальной скорости. Из динамика потянулись искаженные, тягучие звуки виолончели. Это было похоже на стон кита, запертого во льдах.
Он использовал свои часы. Ланг научил его, как замерять точную паузу в музыке. Он остановил пленку, нажал «Назад» ровно на две секунды, а затем нажал «Воспроизведение» и одновременно с этим – кнопку, которая отключала одну из головок.