Erich Erlenbach – Тени над Курфюрстендаммом. Книги 1, 2, 3 (страница 8)

Произошло чудо. Искаженная музыка умолкла. На ее место пришел чистый, но низкий, загробный голос. Его собственный голос.

«Внимание. Протокол 85/33. Кодовое имя: Зоологический сад. Если этот голос активирован, это означает, что Западная система безопасности скомпрометирована. Активы Ланга чисты. Крот не снаружи. Крот – это Защитник. Повторяю: Защитник, который держит ключи от Внутреннего Круга».

Голос был его. Слова были из старого протокола БНД, который Ланг и Крамер писали вместе, но «Защитник» – это было кодовое имя Шрёдера в их узком кругу.

Шрёдер был Кротом. Он был не просто некомпетентен, он был тем, кто сливал информацию Востоку, используя Ланга как прикрытие, а теперь пытался замести следы, убивая курьера и отправляя Крамера на ложный след.

V. Последняя Пауза

Крамер выключил магнитофон. В тишине комнаты его сердце колотилось, как загнанный барабан. Он получил не просто информацию, он получил доказательство предательства, которое разрушало весь его мир. Его собственное агентство было гнилым. Он был пешкой в игре, которая должна была закончиться его смертью на Востоке.

Он аккуратно снял пленку, поместил ее обратно в коробку и спрятал нотный блокнот глубоко в карман.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Архивариус Леманн, а за его спиной, в тени, – Майор Рихтер.

– Пять минут, господин Крамер, вы превысили лимит на семь, – холодно произнес Леманн. – Я обнаружил повреждение, – Мартин спокойно встал. – Пленка не пригодна. Я доложу Шрёдеру.

Рихтер шагнул вперед. Его глаза, наконец, были лишены отражения и светились жестким, неприязненным интеллектом.

– Отличная работа, господин Крамер. Удивительная точность для бюрократа. Вы не только нашли пленку, но и успели ее «проверить». Мы знаем, что было на этой пленке. Мы дали вам ее, чтобы вы привели нас к Ключу.

Рихтер кивнул Леманну. Архивариус закрыл дверь и повернул замок.

– Но вы не знаете, что такое Пауза, Майор, – Крамер стоял ровно, сжимая в кармане нотный блокнот. – Вы знаете ноты. Вы знаете слова. Но вы не знаете, когда остановиться.

Рихтер улыбнулся. Это была улыбка человека, который выиграл партию.

– Неважно. Кассета у нас, а вы у нас. Идет снег, Крамер. Похоже, вы застрянете в Берлине надолго.

Внезапно, на улице завыла сирена. Это была не полицейская сирена, а громкий, тревожный вой. Пожарная тревога.

Мартин Крамер понял. Это Анна Вальтер. Он оставил ей адрес Бюро, сказав: «Если я не выйду через час, подожги мусорный бак».

Рихтер отвлекся на секунду, повернув голову к двери. Этого было достаточно.

Крамер выбросил свой тяжелый кожаный портфель прямо в лицо Леманну, который стоял у двери. Портфель отбросил архивариуса, и Крамер бросился к окну, разбив его локтем.

Внизу была небольшая крыша и внутренний двор. Холодный воздух с ноябрьским снегом ворвался в комнату, смешавшись с запахом пыли и озона.

– Стой! – крикнул Рихтер, но Крамер уже вылез через разбитое окно, не оглядываясь на осколки своего прошлого.

Он прыгнул в холодную пустоту.

Глава 9. Побег. Пролив на Запад

I. Улица, Смешанная Со Снегом

Холодная пустота, в которую прыгнул Крамер, оказалась крышей гаража. Удар был сильным, и он выбил из легких остатки воздуха. Снег, начавшийся мелкой изморосью, теперь шел крупными, медленными хлопьями, приглушая звуки сирены и крики.

Он скатился с металлической кровли гаража во внутренний двор. В руке он сжимал бобину с пленкой – его единственную страховку. Ноутбук Катарины был надежно спрятан во внутреннем кармане пальто.

Двор был освещен тусклой лампой, висящей над мусорным баком. Тот самый бак, который должен был стать сигнальным огнем. Сирена, которая звучала на улице, была не пожарной, а сигнализацией самого Бюро. Рихтер не стал бы вызывать полицию, пока не получит контроль над ситуацией. Ему нужна была тихая ликвидация.

– Мартин!

Шепот был тихим, но чистым. Анна Вальтер. Она стояла у черного хода, прислонившись к стене. В ее глазах был ужас, смешанный с восхищением.

– Ты опоздал, – сказал Крамер, поднимаясь на ноги. Он чувствовал резкую боль в лодыжке. – Я не могла раньше. Я ждала, пока выйдет патруль. Я слышала крики.

Он не тратил времени на объяснения. – Мне нужно выбраться отсюда. Немедленно. Есть машина? – В двух кварталах. Я оставила ее на Хаймштрассе.

Они вышли через ворота, ведущие в соседний, более темный двор. Снег усиливался. Это была удача. Погода, которую он так часто игнорировал в своих отступлениях, теперь стала его союзником. Снег стирал следы, замедлял реакцию преследователей и создавал пелену для их бегства.

II. Диалог в «Трабанте»

Анна вела старенький светло-голубой «Трабант» – идеальный восточногерманский камуфляж. Он пах бензином, синтетикой и страхом.

– Почему ты это сделала? – спросил Крамер, не глядя на нее. – Я тебе говорила: я знала Ланга. Я люблю музыку. И я видела твое лицо. Ты не похож на тех, кто ломает людей. Ты похож на тех, кого сломали.

Крамер закрыл глаза. Лирическое отступление: «Трабант» – это метафора Востока. Он сделан из пластика, он медленный, он воняет, но он, черт возьми, работает. Он движется вперед, несмотря на все законы физики и экономики. В нем не было комфорта, но была целеустремленность.

– Ты знаешь Шрёдера? – Твой Защитник? – Анна усмехнулась, не отрывая взгляда от дороги. – Моя жизнь была связана с Лангом. Ланг знал, что Шрёдер – Крот. Ланг планировал это годами. Кассета и ключ – это его страховка. Он оставил это тебе, потому что верил, что ты единственный, кто не принадлежит никому.

– Где Ланг? – Я не знаю. Я видела его в последний раз два месяца назад. Он сказал: «Когда начнется снег, поищи Мартина».

Крамер молчал. Все сходилось. Ланг не сбежал. Он спрятался, чтобы подставить Крамера в его последней игре.

– Мне нужно на Фридрихштрассе. Чекпойнт Чарли. – Ты не сможешь. Рихтер уже дал сигнал. Тебя будут искать по всей системе. У тебя нет обратного пропуска. – У меня есть. Официальный. Шрёдер приготовил мне все. Он отправил меня сюда с уверенностью, что я не вернусь. Этот пропуск – его алиби.

III. Монолог о Предательстве

Они ехали по темным, узким улочкам Пренцлауэр Берга, избегая главных магистралей. Снег слепил фары.

Крамер вынул пленку из пальто. Сюита Баха. Шрёдер. Человек, который учил его кодам и правилам. Человек, который крестил его сына и дал ему первое повышение. Защитник. Он предал не только службу, он предал саму веру в порядок, которую Мартин Крамер строил всю свою жизнь.

– Шрёдер – Крот, – сказал он Анне. – Я знаю, – спокойно ответила она. – Он был здесь, на Востоке, дольше, чем ты думаешь. Он обменивал наши секреты на роскошь и власть. Ланг просто пытался это доказать.

– Почему я? Почему Ланг не пошел к кому-то другому? – Потому что ты был его учеником. Ты знал шифр. И, главное, ты был единственным, кто в системе БНД не был ничем. Ничей фаворит. Ничей враг. Ты был совершенным бюрократом. Невидимкой.

Мартин Крамер смотрел на свое отражение в боковом стекле: серое, незнакомое лицо. Теперь он был невидимым не из-за своей эффективности, а из-за своей опасности.

– Мы не можем ехать напрямую. Нужна легенда, – он быстро обдумал план. – Мы едем к Степану.

Степан был старым русским переводчиком, который работал с Крамером в рамках его официальной легенды. Степан жил в советском секторе, недалеко от КПП. Он был идеальным, незаметным рычагом.

IV. Последний Акт: Чекпойнт Чарли

Через полчаса они подъехали к дому Степана. Крамер оставил Анну в машине. – Жди меня здесь. Если через пятнадцать минут я не выйду, уезжай. Езжай в «Зоологический сад» и расскажи все, что знаешь.

Степан был пьян и удивлен. – Мартин! Ты что, сбежал от этих псов? – Мне нужна твоя помощь. Срочно. Я должен вернуться на Запад. Я несу документы, которые доказывают предательство в БНД. Но мои документы на выезд уже аннулированы. – Русская легенда, – Степан мгновенно протрезвел, увидев в глазах Крамера не страх, а расчет.

Через пять минут Крамер вернулся в машину. Он был одет в старый, грязный советский бушлат. У него была фальшивая удостоверяющая личность водителя советской дипмиссии и старая, замызганная папка с фальшивыми «техническими чертежами» для перевозки. Пленка с Бахом была спрятана в подкладке бушлата.

Анна повела «Трабант» к Чекпойнт Чарли.

КПП в полночь – это не просто граница, это горловина, через которую выплескивается весь ужас Холодной войны. Высокие прожекторы резали ночь, ослепляя. Вооруженные пограничники, собаки, противотанковые ежи. [Image of: Checkpoint Charlie in the 1980s at night]

– Спокойно, Анна. Никаких эмоций. Просто водитель. – Я никогда не была так спокойна, Мартин.

Она остановила машину перед первым барьером. Пограничник, молодой, с каменным лицом, наклонился к окну.

– Ваши документы. Анна протянула свой пропуск.

– Водитель, ваши документы. И цель визита. Крамер, не выходя из роли, протянул фальшивое удостоверение и папку с «чертежами». Он говорил по-русски, с легким, наработанным акцентом. – Транспортировка технической документации в Советское Представительство на Западе. Срочно.

Пограничник внимательно посмотрел на Крамера, потом на Анну. Потом его взгляд замер на бушлате. Он взял папку и ушел в будку для проверки.

Монолог: Здесь, на границе, не страшно умереть. Страшно не успеть. Это последняя пауза, которую я должен выдержать. Он проверяет не документы. Он проверяет сигнал Рихтера. Сработает ли советская легенда?