Эри Кан – Истинное Предназначение (страница 1)

Истинное Предназначение

Ознакомление.

Персонажи:

Чжай Син. Кицунэ. Стала человеком. Подчиненная Колдуна.

Цзи Чун. Принц. Наследник Империи Цин.

Хао Тянь. Колдун. Живет мечтой о мести.

Чун Гун. Тэнгу. Стал человеком. Подчиненный Колдуна.

Цзи Шань. Названный брат, соратник и товарищ Цзи Чуна.

Цзи Лин Хуа. Жена Цзи Шаня. Дама при дворе.

Цзи Мин. Сын Цзи Шаня и Цзи Лин Хуа.

Цзи Хван Чжон. Император Цин. Отец Цзи Чуна.

Цзи Хен Чжон. Императрица Цин. Мать Цзи Чуна.

Джон Сан. Помощница Цзи Хен Чжон.

Лин Сяо. Служанка Империи Цин.

Фэн Мин. Избранный Император Мин.

Ли Вэй. Племянник Фэн Мина.

Лун Тао. Слуга Империи Мин.

Ван Хао. Избранный Император Тан.

Рон Юй. Наследница Империи Тан.

Сюань Чжэн. Старейшина Перевала «Чжунлин»

Саундтреки:

Another love – Tom Odell

Die with a smile – Lady Gaga feat. Bruno Mars

Let the world burn – Chris Grey

Dream – Lisa

В полной темноте – Надя Грицкевич

Колыбельная – Женя Любич

Сопрано – Ани Лорак; Мот

Люби – Дан Балан

Посвящается моей матери,

которая верила даже тогда,

когда не верила я сама.

Пролог.

Холод. Он проникал глубже костей, глубже страха. Рыжая шерсть, когда-то сиявшая, как осенний клен под солнцем, теперь была сваляна в колтуны грязью, кровью и слезами.

Каждый клок, вырванный грубыми руками, оставлял на коже жгучую рану.

Была только боль, страх и ненависть, острые, как клыки голодного волка. Она была лисой. Просто лисой. Быстрой, ловкой, с умными глазами цвета темного янтаря. Но этого хватило, чтобы люди объявили ее вредителем, оборотнем, носительницей дурных вестей.

Охотники нашли ее логово. Не ради мяса или шкуры – ради забавы. Ради кривых ухмылок и тупого блеска в глазах, когда живое существо корчится от боли.

– Ага, попалась, рыжая бестия! – хрипло смеялся один, сжимая в кулаке ее сломанную переднюю лапу.

Хруст кости отдавался во всем ее маленьком теле огненной волной. Она взвизгнула. Отчаянный, нечеловеческий звук, полный ужаса и мольбы. В ответ – пинок под ребра, от которого мир потемнел.

– Давай, вырви ей побольше шерсти! Пусть лысая бегает! – кричал другой, и грубые пальцы впивались в ее бока, выдергивая клочья огненного меха вместе с кожей.

Боль была всепоглощающей. Она металась, кусала воздух, но ее тело, такое сильное и гибкое в лесу, было беспомощной тряпичной куклой в руках людей.

Запах крови – своей крови – смешивался с вонью человеческого пота и перегара. Земля под ней превратилась в липкую, красноватую кашу.

Темные янтарные глаза застилала пелена отчаяния. Смерть казалась милосердием.

Скоро. Должно быть скоро… Но смерть не пришла.

Пришла Тишина. Резкий, невыносимый для звериного слуха гам охотников оборвался, будто ножом. Смолкли и птицы в лесу. Даже ветер притих. Воздух сгустился, стал тяжелым, как свинец, и холодным – холоднее зимнего льда.

От этого холода боль в теле лисы на мгновение отступила, сменившись первобытным, леденящим душу страхом. Страхом перед чем-то «большим». Перед чем-то «древним». Она подняла голову, превозмогая боль. Охотники стояли, как истуканы, лица их исказились не кривой злобой, а чистым, немым ужасом. Они смотрели куда-то позади нее.

И она повернула голову. Он стоял там, где секунду назад была пустота. Как призрак. Как воплощение самой зимы. Длинные, белые, как первый снег, волосы ниспадали прямыми прядями ниже плеч, обрамляя лицо неземной, ледяной красоты. Кожа – бледная, почти прозрачная.

Но глаза… Глаза были цветом горного льда – пронзительно-голубыми, бездонными и абсолютно пустыми. В них не было ни гнева, ни жалости. Только холодная, безжизненная глубина веков. На его худых, почти хрупких на вид руках, от запястий до локтей, туго облегали черные повязки из незнакомой ткани, испещренные серебристыми, мерцающими в полумраке знаками.

Он не смотрел на охотников. Его ледяной взгляд был устремлен на нее. На окровавленный, дрожащий комочек рыжей шерсти. Один из охотников, самый пьяный или самый глупый, сделал шаг вперед, замахиваясь дубиной.

– Эй, урод! Пошел про… – его голос превратился в хриплый булькающий звук. Колдун даже не шевельнулся. Лишь едва заметно сузились его голубые глаза. Охотник схватился за горло, лицо его посинело, глаза вылезли из орбит. Он рухнул на землю, дергаясь в беззвучных конвульсиях. Остальные, не издав ни звука, бросились врассыпную, растворяясь в сумерках леса с воплями затравленных зверей.

Лиса осталась одна. Страх сменился оцепенением. Она не могла пошевелиться, не могла дышать. Колдун медленно приблизился. Его шаги не оставляли следов на кровавой грязи. Он остановился перед ней. Его тень накрыла ее целиком. От него веяло холодом древних камней и чем-то горьким, как полынь. Холодные пальцы в черных повязках коснулись ее окровавленного лба. Прикосновение было как удар льдины.

Она ждала смерти. Ждала конца. Но вместо боли и неминуемой смерти… жизнь. Человеческая жизнь.

Глава 1.

Оно началось изнутри. Волнами жара, сменявшимися ледяными спазмами. Кости ломались и срастались заново, с жутким хрустом. Сухожилия натягивались, как струны. Кожа горела, будто ее сдирали живьем. Рыжая шерсть втягивалась обратно, оставляя гладкую, бледную, незнакомую плоть. Лапы вытягивались, когти втягивались, превращаясь в тонкие, дрожащие пальцы. Череп менял форму, сжимая мозг в тисках невыносимой боли. Она хотела выть, но из горла вырывался лишь хриплый, «человеческий» стон.

Боль достигла пика, и… стихла. Сменившись оглушительной тишиной и странной легкостью. Она лежала на холодной земле, дрожа всем телом. Дышала. Но дышала «легкими», а не прерывистыми звериными вдохами.

Она подняла… «руку». Перед глазами было тонкое запястье, бледная кожа, испещренная синяками и царапинами, но «человеческая» кожа. Пальцы длинные, изящные, но чужие.

Коснулась лица. Гладкая кожа вместо шерсти. Нос. Губы. «Человеческое» лицо. Ужас сменился потрясением, немым вопросом. Она подняла глаза на Колдуна. Он стоял все так же неподвижно, наблюдая.

В его голубых глазах не было ни удивления, ни жалости, ни удовлетворения. Лишь холодное любопытство ученого, поставившего эксперимент.

– Встань. – его голос был тихим, как шелест сухих листьев, но он резал воздух, как лезвие. Звучал он внутри ее черепа, минуя уши. Повелительно. Не терпящим возражений.

Она попыталась. Ноги – длинные, неуклюжие, чужие – подкосились. Рухнула на колени, охватив себя «руками». От прикосновения к голой коже по спине пробежали мурашки. Уязвимая. Человек. Колдун не помогал. Он ждал.

Она собрала все силы, все остатки дикой воли, что горела в ней еще лисой. И встала. Шатко, как новорожденный олененок. Ее новое тело было хрупким, но… целым. Сломанная лапа больше не болела. Раны на коже уже затягивались, оставляя лишь розоватые следы. Сила? Или иллюзия? Он оценил ее взглядом. Холодным, расчетливым.

– Отныне тебя зовут Чжай Син. – произнес он, и в его голосе впервые прозвучали оттенки – не милосердия, а… констатации.

– Я научу тебя всему. Как двигаться в этом теле. Как говорить. Как убивать взглядом, словом, прикосновением.

Он сделал шаг ближе. От него веяло смертельным холодом. Его палец в черной повязке коснулся ее подбородка, заставив вскинуть голову.

– Я спас твою жизнь, и взамен… – его голос стал тише, но каждое слово обжигало, как каленое железо.