Эра Думер – Забивая стрелки (страница 23)
Зажигалкой подпаливала нос. «Ну и вонь!» Пинала, как мячик. «Гол!» Запирала в микроволновке. «Скажи arigato, что не включила!»
Котик терпел. Котик не ревел. Котик не вешался. Страдания – ничто. Так говорила бабушка-жрица. (А потом повесилась.)
Внучка вернулась домой. От нее пахло сакэ. Она сломала котику лапы и бросила в кладовке. Котик не терпел. Котик ревел. Котик не пел. Он думал о легенде про нэкомату – духа, который вселяется в жертв живодеров. Котик помолился Сатане (он был сатанистом): «Сатана-сама, забери мою хозяйку в Ад!»
Котик уснул.
Глубоко-глубоко под землей Люцифер вызвал демона-короля Белета. Белет-Белет, сказал Сатана, ты слишком известен. Ты слишком хорош, Белет. Низшие демоны любят тебя. Я не люблю тебя за это. Ты получаешь больше признательности, чем я.
Люцифер запечатал силы короля Белета. Белет терпел. Белет не ревел. Белет услышал молитву котика. На земле он пришел в его тело. Белет-котик лежал под диваном и облизывал сломанную лапу.
Внучка вернулась домой. Она удивилась, когда вместо котика увидела европейца. Он подпалил ей нос. «Ну и вонь!» Отпинал, как мячик. «Гол!» Расчленил и запер в микроволновке. «Скажи arigato, что не включил!»
Соседи вызвали полицию из-за трупной вони. Белет-котик сбежал. Он запрыгнул в грузовик и уснул в коробке с брелками Гудбой Догги. Ее запечатали и отправили в Котлов.
Мораль: карма есть, мяу. Сатана тоже (но это не точно).
А и еще: если хотите повеситься, позвоните на горячую линию психологической помощи.
^. .^₎⟆
Когда Рип ван Винкль вышла из комы, она не проходила реабилитацию. Через три дня она сбежала из больницы. Ее не состарившееся тело было сильным, будто не лежало два десятка лет. Кто-то выходит из комы и говорит на китайском. Иные – обретают способности к игре на музыкальном инструменте.
Ван Винкль открыла агентство по борьбе с демонами. Она знала, что они есть, когда проснулась. Знала, как «видеть» их через «окошко». Рип зажигала по полной. Она изгоняла из бедолаг адских рыцарей и президентов, а вечером надиралась в слюни и предавалась случайным половым связям. Утром – дело, ночью – тело. Да, ван Винкль буквально взяла девиз за кредо.
За время охоты она убедилась, что у демонов поголовно свистят чердаки. И чем существо древнее и выше по рангу, тем ощутимее «подтекает». Абстракции аномалий, коими обрастает демоническое деяние, завораживали и отторгали. Демоны, как и люди, умели неприятно удивлять.
Поражать воображение.
Рип не заметила свой легкий сдвиг по фазе. Уравновешенный ифрит напомнил ей, что она слегка зарвалась в битве с ветряными мельницами. Некоторые вещи возвращали ее в реальность.
Как, например, то, что она, прикованная к поду, ехала на конвейерной ленте в горячую «глотку» промышленной печи. Вспотевшая от страха и жара Рип наблюдала приближение раскаленного жерла под историю Белета, вышагивающего вдоль ленты:
– Лиза распаковала коробку, увидела меня в кошачьей форме и накормила. Она прямо няшка, – Белет улыбнулся.
– За что ты тогда с ней так не по-джентльменски поступил? – голос Рип дрогнул. Кожа взмокла от пота. – Как-то жарковато становится…
– А она решила, что охерительно смешно достать лазерную указку и направить на стену.
– Только и всего?! – взвизгнула ван Винкль. – Вашу мать, ты проклял девчушку за то, что она поиграла с тобой? Я хуею с вас.
– Завязывай с газлайтингом, крошка моя! Это унизило меня. Я даже пост в Свиттер об этом накатал. – Он быстро набрал что-то в телефоне и показал экран, который я не увидела из-за пота, заливающего глаза. – Сучка получила по заслугам, а я таки адское создание, а не пушистик. Усеки это.
– О’кей, я не твой психоаналитик. Проехали с Лизой, – затараторила Рип, поглядывая на полыхающую неизбежность. Ступни жгло через плотную подошву. – Ты мне скажи, на кой я тебе сдалась? К чему эта сцена из олдскульного Бэтмена?
– Красная линия. – Белет глянул на умные часы. Он свистнул. – Ой-ей. Отстаем.
Король переключил рычаг в положение на шесть часов. Лента конвейера дернулась и с жутким скрипом поехала быстрее. У Рип пролетел перед глазами год жизни, который она помнила. Да, он не был образцовым. Она много пила и совокуплялась. Но зато возвращала людям жизнь и боролась с тьмой – даже если не ахти, даже если за деньги, ван Винкль была влекома идеей. Вот, что ее вдохновляло влачить свое существование.
Раз она порывалась «напиться сакэ и вздернуться на сакуре», но передумала.
А потом появился Ахт…
Под заехал в камеру. Заскрежетала гидравлика – дверца медленно поползла вниз. Как в крематории, только Рип была живой, и она ощутила дикий жар каждой клеточкой тела. Она закричала, дергаясь, ощущая, как прямо на ней плавятся кроссовки и раскаляются украшения.
А потом…
Появился Ахт.
Метеором влетело густо-фиолетовое пламя и толкнуло вагонетку. Рип успела проскочить. От огня веревки истончились, и она выпуталась. Охотница запрыгнула обратно, но лента застряла. Она заколотила по дверце. Подергала рычаг, поднимающий затворку – сломан. Ван Винкль взвыла и, панически оглядевшись, достала из подставки кочергу.
Рип вооружилась и спрыгнула с ленты. Она с размаху ударила по печи и завопила:
– Выпусти его, блядь, иначе я тебя на шавуху пущу!
– О… как все запущено… Этот, как его… – король пощелкал пальцами, вспоминая слово. С щелчком палец ткнулся в лицо ван Винкль. – Стокгольмский синдром.
– Что ты, нахрен, несешь?
– Ты слышишь крики? Вопли о помощи? – Белет подставил ладонь к уху. – А?
Тишина. Гудение печи и вытяжек. Треск огня. Рип бросила взор на дверцу – раздался глухой удар. И еще один, мощнее предыдущего. Охотница взмахнула кочергой:
– Он пытается выбраться!
– Услышь меня, милфа! – Белет показал на свой рот, подчеркивая сказанное: – Твой джинн из лампы – ебанутый монстр. «АйФрит» содержит десяток таких, как он. Ради чего? Корпоратам нужны сторожевые псы для охраны желанных душ. Коллекторы. – Демон жеманно топнул ногой, нервно грызя палочку от конфеты. – За трейд-маркой «МЬ» скрывается вполне конкретный сукин сын, который за каким-то хером собирает души. За желания, которые исполняют покорные ифриты. Эти чуваки возьмут с заглотом у любого демона, обещающего свободу.
– Свободу?
– Они не сердоболы, ЛОЛ. Любой покупается и продается. Правит тот, кто шарит за ценник.
Рип еще раз посмотрела на дверь. Стук не возобновлялся. Она развела руками:
– Ну коллекционирует кто-то души, разве ваш рогатый вождь Люцифер это не поощряет?
У Белета изогнулась проколотая бровь:
– Ты экзорцист или где? Зачем ты продала душу ифриту, не разобравшись в прайсе? – король посмеялся. – Наш светоносный не в курсах, в том и базар.
«То, на что намекал Ахт на лайнере!» – промелькнуло в голове охотницы.
Ван Винкль выбросила сомнения, для них не время. Она ударила кочергой о конвейерную ленту и прорычала:
– Хорош трахать мне мозги. Знаю я, на что способны демоны – ты пытаешься сбить меня с толку. Выпусти. Ахта. Сейчас же.
Белет прикрылся тыльной стороной ладони, скрыв зловещий смешок. Он вскинулся, сложив ладони шалашиком, его кудри подпрыгнули вместе с поклоном по азиатским обычаям. Король остановился у печи.
Грохот повторился, но троекратно усилился: Ахт начал долбиться в дверцу, будто учуял рядом опасность. По виску Рип скатилась капелька пота.
– Людишки доверчивы, – Белет провел вдоль тела, – каждый психопат в мясном мешке без усилий поймает жертву на крючок.
– Завязывай с проповедями. – Ван Винкль ледянил душу нечеловеческий стук. – Открывай.
Демон повел плечом и двинул пальцами в воздухе. Створка поехала вверх. За ней – аметистовый факел чистого огня. Не успела дверца достигнуть предела, существо вырвалось и спрыгнуло на Белета. Король отскочил и выставил обе руки, наглядно иллюстрируя свои слова Рип:
– Чэтэдэ, бабуль. Теперь представь…
Речи почти не достигали слуха ван Винкль. Она замерла в сиреневом зареве, приоткрыв рот. Неудивительно, ведь перед ней, пригнув мощные лапы с острыми закругленными когтями, готовился к прыжку космических оттенков демонический грюнендаль.
– …твоя идея с локатором на мобиле и наушником, конечно, свежа, но консьержу не нужны муггл-карты, чтобы выследить свою добычу.
Гибрид волка, собаки и демона ощетинился на Белета, по-звериному сморщив нос, и повел полукругами. За призрачным телом оставался след, как от грозовой молнии. Метра три в холке, сотканный из пульсирующего ядовито-лилового пламени, монстр.
– Взгляни же. Типикал ифрит. – Белет не уступал в схватке «хищников»: отражал ось, по которой бесшумно ступал Ахт. – Они превращаются в эту хтонь, если пересечена красная линия – условная граница, обозначенная договором. Дай угадаю, у вас метров пятьсот-шестьсот? Я недалеко тебя унес.
Ван Винкль не была напрочь лишена страха. Ее сумасшествие упиралось в логику, а логика вопила о том, что перед ней враг. На вывод повлияли бесспорные факты. Леденящий душу глубинный рык, быть может, или крученые рога. То, как температура вокруг ифрита обрушилась на несколько градусов, хотя он горел огнем. Из-за нимба из гвоздей, вращающегося над холкой, или из-за пустых, как дубовые дупла, глазниц.
– Прежде чем обращусь в котяшку-сатаняшку и отмудохаю псину до кровавой пены, сделаю дружеское предупреждение. – Белет глядел в упор на Ахта, указывая на Рип. – Ифриты, как и мы, демоны, лишь имитируют говноэмпатию, на которую дрочат люди. Расклад прост: твоя душа – добыча, ифрит – двинутый сталкер, а вместе вы рэд-флаг-дуэт, – король высокопарно поаплодировал. – Рип ван Винкль и Волк[1]! Какая уморительная ирония!