Эра Думер – Забивая стрелки (страница 22)

@error40_4

В саду пахло яблоками – кисло, свежо. Ветер шуршал резными листочками, между которых сновали серенькие птицы с яркими пятнышками и щебетали нараспев. По небу плыли объемные облака, отбрасывая гигантские тени на разогретую траву. Вместо дороги – вдавленная тесьма из-под колес трактора.

Девочка в платье в цветочек вплела последний одуванчик в венок, вытянула кончик и подняла, чтобы «короновать» девушку постарше. Вторая наклонилась, прижав кулак к груди, чтобы с достоинством принять одуванчиковую диадему.

– Рип ван Винкль, будешь ли ты с честью нести чин рыцаря? – спросила девочка, шепелявя из-за отсутствия передних зубов.

– Дитка ван Винкль, я буду служить вам верой и правдой! – ответила Рип.

«Коронация» состоялась. Ветер, переправлявший облака на запад, едва не сдул венок, но старшая сестра его удержала. Дитке повезло меньше – невидимый проныра сорвал с косы ленту, и ее русые кудри рассыпались по веснушчатым плечам. С боевым кличем Рип вооружилась палкой и побежала за голубой лентой, плывущей по воздушным волнам. Дитка подорвалась и с заливистым смехом последовала за «рыцарем».

Погоня завела Рип в неглубокую чашу. Она подкралась к ленте, запутавшейся в кустах черники. Подбежав, ван Винкль уже почти ухватилась за конец, но вдруг почувствовала, что Дитки нигде нет. Обернувшись, старшая сестра принялась звать девочку, но никто не отзывался на зов. Под ритм сердца Рип выбежала на опушку, позабыв про ленту и про все на свете.

– Дитка! – приставив ко рту скругленные ладони, Рип орала во все горло. – Дитка-а!

Поиски завели Рип на поляну. Солнце палило в зените. Рип ощутила приближение полуденницы, что злодейка из маминых сказок схватила Дитку и уволокла в убежище, а ее старшую сестру заманила в ловушку. И дуб, глубоко вросший корнями в опушку, словно не должен был там находиться. Рип обошла его по кругу, проводя пальцами по волнообразной коре. Ван Винкль услышала звон колокольчика на ветру – Дитка любила играть с бубенцами.

Откуда она это знает?

– Рип… – услышала она сестринский голос.

– Дитка! Где ты? – ван Винкль оббежала дерево и за скрещенными ладонями спрятала крик. Ее глаза расширились от ужаса, а веки задрожали. – Дитка…

Девочка вросла в дерево. Она была его частью – конечности с вывернутыми суставами переходили в раскидистые ветви, нити с бубенцами, которыми ее мутировавшее тело было привязано к стволу, – в гроздья желудей. Завитки волос обратились волнистыми листочками, а кожа и платье покрылось корой. Зрячий глаз беспорядочно вращался, а от второго осталось узкое дупло. Откуда-то сверху слетел дятел и, вцепившись в кору острыми когтями, несколько раз ударил в глазницу, выедая остатки человечины.

– Кыш! – рыдая, Рип согнала птицу.

– Спасибо… – прошептала листва. – А то мне больно.

– Дитка, что с тобой стало? – Рип побоялась коснуться дерева, что, казалось, могло дышать. – Как… как так вышло?

– Это наказание, – ее улыбкой стал ветер. – Ангелы так наказывают тех, кто приглашает в эдем незваных гостей.

– Тебя наказали из-за меня? – Рип ван Винкль отшатнулась, ощутив страх и стыд. – Мне нужно срочно уходить.

– У нас мало времени, Рип, – ее рот затягивало корой, – слушай внимательно. Тебе надо следовать за стрелками.

– За стрелками?

– МЬ корпорейшн. Они не советуются… – из крон деревьев вылетели птицы. Раздался вой ангельского рога. – Найди их по стрелкам.

– Но…

– «Красная черта». Ты спасешься… если пересечешь.

Рип ван Винкль скрутило. Ноги подкосились, и она упала к корням дуба. Ее вывернуло кровью и ошметками органов. Рвало без остановки, пока кровь не хлынула из глаз и носа, не полопались сосуды, а от небесного горна не разорвало барабанные перепонки.

Охотница услышала стук. Он гремел в вышине, будто кто-то громадный бил в барабан. Вдруг и ветер, и сестра, сросшаяся с дубом, и гудение военного рожка – все это слилось в единое:

«Проснись и пой!»

– Проснись и пой!

На Рип обрушилась ледяная вода из ведра. Легкие свело спазмом. Она сипло вдохнула, отплевалась и, сморгнув влагу, осмотрелась. В узком полутемном помещении различались очертания башен-стеллажей с закоптившимися противнями, металлического стола для раскатки и конусных вытяжек. Полки были заставлены ингредиентами в пластмассовых ведрах. Гофрированные трубы оплетали потолочные реи за панелями с мелкой решеткой.

От вони прокисшего теста ван Винкль мутило – из сонного сознания еще не выветрился образ густой кровавой рвоты. Красной, как черта, которую следовало пересечь по завету мертвой сестрички. Рип скользнула расфокусированным взором по тестомешалкам: на их фоне стоял худой юноша. Глаза цвета жженой карамели горели в темноте, как фары. Курчавые черно-белые волосы обрамляли смазливое лицо с бледными веснушками. Он перекатывал во рту леденец на палочке.

– Бариста из «Чайка да Кофейка»? – слабо усмехнулась Рип. – Охуенный поворот событий.

– Белет, тринадцатый демон, и все прочее, – представился неформал, вынул конфету и ткнул в охотницу: – А ты Рип ван Винкль – девочка, которая выжила.

– А ты долбоклюй, назвавший охотнику свое имя. – С самодовольной улыбкой ван Винкль начала: – Именем архангела субботы Варахиэля и его армии ангелов…

Что-то, похожее на пушинку, влетело в горло и не дало закончить молитву. Рип зажмурилась, разевая рот, и очередью чихнула. Шмыгнув носом, ругнулась и попыталась продолжить изгнание, но Белет вальяжно подобрался и постучал леденцом ей по лбу:

– Дурочка, я Белет. Король Белет.

Рип откинулась, ножки стула взвизгнули по полу. Она потрясла руками и ногами – бесполезно, веревки туго фиксировали запястья и лодыжки.

«Попадос», – подумала ван Винкль и попыталась просчитать, сколько у нее шансов выбраться живой из пекарни. Вдогонку к отчаянию снаружи завыл ветер: за высокими зарешеченными окнами не горел даже уличный свет.

Охотнице «посчастливилось» наткнуться на самый редкий и опасный ранг демона. Согласно классификации адских духов, короли – высшие правители. Им подчиняются герцоги, тем – маркизы, маркизам служат графы, следом идут президенты и, наконец, пищевую цепочку Гоетии замыкают рыцари. Короли готовы подчиниться либо могущественному из магов – Соломону, – либо знаменитому архангелу, потерявшему крылья.

Люциферу.

– Короли не выходят за пределы Ада, какого… – Рип дергалась в попытке почесать нос плечом. Она говорила в нос. Ей вспомнилось предостережение Ахта о том, что она может заболеть, и от этой мысли в животе появился дискомфорт. – Почему Котлов?

Белет отправил в рот конфету и подмигнул, перекатив палочку от одного уголка к другому. Вприпрыжку король достиг печи – махины из стали и жаропрочного бетона, встроенной в стену. Судя по длинной конвейерной ленте, в камере выпекали хлеб в промышленных масштабах. На ленте стоял под-вагонетка для противней, на которой заготовки загружались в печь.

Демон щелкнул тумблеры, и печь загудела. Термо-панели начали нагреваться, из отверстий с шипением повалил сухой пар. Белет стукнул кулаком по стальному борту печи и заявил:

– В клишированных фильмах я бы поделился планом и отправил тебя на ме-е-едлительнейшем конвейере в печь, чтобы ты успела спастись и остановить меня.

Рип не догоняла. Ее злило положение дел. В остатках препарата, которым ее усыпили на парковке, вязла любая гениальная мысль. Ван Винкль пыталась тянуть время, держась мысли о красной черте. Что это и как поможет, она не знала, но покойная Дитка вряд ли ляпнула о ней по приколу – ей, судя по ангельской экзекуции, шутить не с руки.

– То, что ты сделал со своей коллегой, Лизой, – перевела тему охотница, – мощное проклятье. Она прямо-таки магнит для людей.

– Ой, сяп, рад, что ты оценила. – Белет обаятельно улыбнулся, сверкнув «смайлом» на уздечке верхней губы.

– Недостаточно мощное для короля Ада, – добавила Рип.

– Токсик.

– Говорю как есть. – Ван Винкль ухватилась за хвост разговора и потянула за него: – Ты скрутил меня, как тупоголовый маньяк, а мог бы щелчком пальцев без базара взорвать мне голову. Или превратить мою кровь в сливки.

По модельному лицу проскочила тень. Король вернулся к жертве и наклонился над ней, скрипнув спинкой ее стула. Она зажмурилась от клубничного дыхания. В горле будто созрело несколько крупных ягод – охотница сипло задышала, покрываясь пятнами, заерзала, пытаясь почесать покрытую сыпью спину, и громко чихнула.

– Да что ж… а-а… Апчхи! – шумно вдохнула. – Что ж такое!

– У тебя аллергия на кошек, – объяснил Белет. – Человеческий облик – не мой родной. На земле я могу появляться лишь в образе хвостатых. Они мне как-то ближе и милее, но вряд ли в виде пушистого я бы ушатал такую кобылку, как ты.

– Ты здесь… не в полную силу?

– Все-таки уломала меня на раскрытие планов перед стремной кончиной! – всплеснул руками Белет. Он отошел, давая Рип возможность продышаться. – Слушай сказку.

≽^•⩊•^≼

При храме Ава-дзиндзя жил котик. Черное ушко, белое брюшко. Пожилая жрица святилища Ава-дзиндзя любила котика и кормила его свежим лососем. Котик был толстый и мудрый, как Будда. В один из дней жрица напилась сакэ и повесилась на сакуре.

Вместе с наследством котик достался внучке жрицы. Она жила в городе. Внучка работала в «черной» компании. Начальник обижал ее. Она терпела. Коллеги травили ее. Она не ревела. Молодой человек предпочел другую. Она ходила в караоке и много пела. Она много пила, но не вешалась. Дома она становилась начальником. Она обижала котика. Становилась коллегой. Она травила котика. Становилась молодым человеком. Она отвергала его.