Эра Думер – Тригада (страница 5)

С дальнего конца моста, где между трубами валил пар, выскочили двое спецназовцев в черной униформе. Хром театральных масок на миг ослепил.

Шерифа повалили первым, и Маньяк воспользовался заминкой, чтобы вырваться вперед.

— Б-беру на с-себя, — рыкнул Путана.

Он шагнул назад, приняв стойку. Пока Шериф отбивался от одного охранника, второй занес острый наконечник багра над Путаной, но тот перехватил врага за предплечье и сломал руку.

Спецназовец не пискнул. Даже когда Путана поднял его, держа за руки и ноги, как ярмо, и перекинул через ограждение. Не издав ни звука, туша упала в один из ковшей.

Маньяк, спотыкаясь и прощупывая стену, искал выход. Перчатки из натуральной кожи держали жар, а вот глаза и легкие — уже нет.

— Система охлаждения… — шептал он, задыхаясь. — Камера охлаждалась…

Шерифу удалось врезать охраннику по боку, но костяшки разбивались об огнеупорную броню. Его придушили — собственное вздутое лицо отразилось в металлической маске.

— С-сука… — Шериф в отчаянии тянулся к брошенному багру, но не дотягивался.

С железным звоном Путана огрел «маску» рычагом, схватил обмякшее тело за одежду и перекинул через перила вслед за предыдущим. Он подал Шерифу руку, и тот, не медля, поднялся:

— Так ты болтун, амиго. Ссориться с тобой себе дороже. Я усек.

Путана кратко ухмыльнулся, покачивая кронштейном. Шериф поднял багор и побежал по шаткому мосту.

— Где наш слепой Кролик с часами? Маньяк! Ты нас что, кинул? — Шериф бежал, пока не уперся грудью в ладонь.

Маньяк опустил руку и спросил:

— Вы их просто убили и даже не изучили?

— Мы не в гребаной лаборатории, умник, — огрызнулся Шериф. — Нашел выход?

Маньяк указал на узкий технический провал в стене, уходящий вертикально вниз.

— Перегрелся? Вниз нельзя! — Шериф отшатнулся от перил, глядя на кипящий оранжевый океан. — Мы там сваримся заживо.

— Смотри внимательнее, — Маньяк дернул его за рукав, показывая на конденсат, покрывающий нишу. — Это воздухозаборник охлаждающего контура. Рядом должен быть обслуживающий спуск.

Шериф пригляделся. Действительно, лестница спускалась в бетонный колодец, отгороженный от литейной зоны толстой переборкой из огнеупорного кирпича. Он наклонился: оттуда потянуло мощным сквозняком и тухлой сырой вонью.

Капитан коснулся горячего, но не обжигающего поручня лестницы:

— В темпе танго, парни.

Он натянул рукава кожаной куртки на ладони, перехватил поручни и начал быстро спускаться в тесную бетонную глотку.

— Клянусь… — донеслось из глубины, — если выживем, нажрусь в сопли.

Маньяк нашарил первые две ступени и юрко скользнул следом.

Путана замешкался. Не потому, что испугался за прочность лестницы и не потому, что струсил перед молчаливой охраной.

Его взгляд зацепился за вражескую маску, всплывшую на поверхность металла. В выпуклом хроме качнулось иллюзорное отражение обгоревшей морды в копоти, с лопнувшей кожей и пустыми глазами. Путана схватился за толстовку, перепутав завязки с проводами, и шарахнулся назад.

Он ударился в стену. Рот наполнила слюна и полилась через край, когда Путана принялся вызывать кого-то по невидимой рации:

— М-м-ма… м-ма…

ПУТАНА

— Майор Стивенсон, Буйвол на связи. Цель захвачена. Готовы к эвакуации. Прием.

— Прием. Принято. Выводите своих ребят.

От грохота снарядов и воплей командиров ухудшился слух: все время мерещился шум. Слова Майора прорывались сквозь гул.

Рация зашипела, я повесил ее на ремень. Собрал бойцов, обстрелянных парней. Майор Стивенсон пришлет машины, погрузим трофейные боеприпасы и вернемся на полигон. Это я и сообщил составу.

Операция «Катаклизм» — пример чистой работы. Вошли на территорию врага перед рассветом. Тихо положили вражеский патруль, взяли за десять минут «крепость» — так называли оружейные склады валимистанцев, разбитые в старых храмах покинутых деревень. В бывшем винном погребе нашли ящики с чипами для зенитно-ракетного комплекса. Задача выполнена.

Я дал людям пару минут передышки.

Гул возрос. Его услышали все — начали озираться и задавать вопросы. Пыль на каменных плитах задрожала мелкой рябью. Бойцы дернулись и посмотрели в разные стороны.

Мы путали источник гула.

— Техника?

Не техника.

— Вертолет?

Нет.

— Новое оружие? Сверхзвуковое?

— В укрытие! — скомандовал я, затыкая ухо. — Угроза сверху… нет, снизу…

Звук не шел откуда-то конкретно. Он был в подошвах, в зубах, даже под ногтями. Секунду казалось, что сотрясается собственный череп. Завибрировала земля, мелко затряслись ящики со снарядами.

Я прислонился к стене здания и попытался связаться по рации с командованием:

— Прием. Буйвол на связи. Майор, тут какая-то… Пока выясняем природу явления. Действуем по протоколу десять-дробь-пять. Прием.

Связь пропала. Вместо нее шипел белый шум. Я переключал волны, но тишина. На миг мне показалось, что воздух перед храмом пошел волнами, как над раскаленной дорогой. Только солнце тут было ни при чем. Марево вздувалось то в одном месте, то в другом.

— Сэр, там что-то в небе! — заорал Риверс.

— Занять позиции! — гаркнул я. — Грин — крыша, Лентяй — найди безопасное место и вызови подкрепление, Риверс и Фишер — прикройте мне тыл, остальные держат периметр. Выполнять!

Все на местах. Контроль и порядок.

Я вышел на пустырь, держа ствол наготове. Небо треснуло. Горизонт на миг пошел ломаной линией. Свет дернулся, тени сместились, и меня опутала неестественная тишина. Отсутствие звука.

Я закричал — и не услышал себя. Собственный крик застрял где-то в горле. Чувствовал, как надрываются связки, но мир проглотил звук.

Поднялась песчаная буря. Ветер дул как попало: один вихрь крутился вправо, другой влево, третий стоял столбом на месте. Беззвучно завертелась вся деревня — камни, щепки, обрывки ткани, сухие кости. Песок не летел, как это бывает при нормальном природном явлении, а метался.

Я вскинул винтовку и выстрелил. Риверс с Фишером, свихнувшись, палили во все стороны. Они, как и я, ни черта не слышали. Как и я, не видели источника опасности и запаниковали. Риверс таращился в небо, будто там что-то зависло над нами. Фишер, наоборот, пятился от пустого дверного проема и палил в черный провал, словно оттуда вот-вот кто-то выйдет. Остальных бойцов я не видел. Я вертелся между двумя и не понимал, кто из нас троих видит ложь, а кто — правду.

У нас не было с собой противогазов. Мы не ждали химической атаки. Или биологического оружия. Ядерного.

Не было ничего, к чему нас готовили. К тому времени я уже был уоррент-офицером и считался лучшим инструктором по рукопашному бою в батальоне, но мой опыт сдавал перед неизвестностью.

Сначала мне самому показалось, что под бронежилетом кто-то шевелится. Будто по ребрам ползет раскаленная проволока. Я рванул ворот, едва не сорвав застежку, и в тот же миг увидел Риверса.

Он слетел с катушек первым. Бросил оружие на землю, игнорируя мои приказы, и принялся раздеваться. Оголившись, сорвал с себя нижнее белье, взялся за тактический нож и соскабливать кожу. По его гримасе я догадался, что он вопит.

— Риверс! — я рвал голосовые связки, но никто не слышал.

Всякого навидался на войне, терял братьев по оружию каждый день. Но даже в самых кровавых бойнях не сталкивался с подобным кошмаром. Семидневная осада Шер-Будана, резня в Рабатском ущелье и взятие Вальмира — никакая из операций не стояла рядом по уровню безосновательного безумия, которому поддались мы все.

Фишер пропал в облаке песка. Риверс соскребал ногтем роговицу. Я стрелял: непонятно куда и в кого, а когда кончились патроны, взялся за нож. Показалось, что прямо передо мной в буре образовался контур чего-то огромного, вырезанный из песка. Я ударил туда ножом и полоснул воздух.

— Давай, сука! Подойди ко мне, блядь! — в беспамятстве орал я.

Он не шел. Оно не шло. Что это? Что это идет? Идет ко мне?

КУДА ОНО ИДЕТ? ЧЕМ ОНО ИДЕТ? ЗАЧЕМ ОНО ИДЕТ?!