Эра Думер – Тригада (страница 4)
Лишь дверь за ним закрылась, мой стакан разлетелся о косяк стеклянной крошкой.
— Ты что, сукин сын, — прошептал я, погружаясь в тревожно-синий свет, — сейчас угрожал мне убийством?..
ТРИ ГАДА
За прутьями стоял вязкий полумрак. Из черноты тянуло горячей железистой сыростью. Беспрерывно гудело что-то напоминающее авиационные турбины. В камере было зябко. Ледяной воздух из вентшахты пронизывал до костей.
Разглядеть, что снаружи, дальше пары шагов, мешали пар и слепящий экран телевизора, откуда вещал псих.
Путана покачал головой и неуверенно промычал.
Шериф взглянул на красные цифры 6:51 и тряхнул головой.
— Если розыгрыш, то дерьмовый, — фыркнул он.
— Необходимо покинуть камеру за отведенное время, — сказал Маньяк. — Таково задание.
— А ты всегда делаешь, что скажут? — прищурился на него капитан. — И не таких ломали. Однако выбираться надо в любом случае.
Шериф мерил камеру шагами, ероша волосы. Анализировать толком было нечего. Вентшахта узкая, даже крыса не проползет. Клетку запирал электронный замок с сенсорной панелью.
Шериф выдохнул:
— Можно было бы замкнуть питание панели, но у нас нет времени на фокусы.
Маньяк встал рядом с Шерифом, коснулся прутьев и тут же отдернул руку:
— Горячо.
— Чего? Да у меня зуб на зуб не попадает, — подбоченился капитан.
Однако, подойдя к преграде вплотную, ощутил кожей контраст температур — за решеткой стояло пекло. Он почесал мизинцем в ухе:
— Звук такой, будто мы в какой-то адской машине. Валим, пока нас не перемололо.
Пальцы в красных перчатках скользнули по стене. Маньяк сказал:
— Решетка приварена намертво. Применим рычаг.
— Надо же, первая путная мысль, — Шериф смерил его оценивающим взглядом. — Но как мы...
Глаза остановились на телевизоре. Чтобы исполнить идею, капитан задействовал Путану:
— Подсади меня.
Тот сопротивляться не стал и, упершись спиной в стену, сцепил ладони в замок. Шериф встал на них, как на подножку, и подтянулся.
— Держи крепче! — рявкнул он и подсунул пальцы между стеной и кронштейном.
Шериф сорвал телевизор и швырнул на пол. Маньяк отступил от места, откуда через секунду разлетелись осколки, ровно на шаг.
Потемнело, и через щели в камеру просочился багровый отсвет.
— Зато таймер больше не нервирует. — Шериф вытащил зажигалку из кармана и поднес пламя к головке винта, удерживающего кронштейн. — Если его посадили на фиксатор, нагрев поможет сорвать резьбу.
Маньяк завел хронограф на наручных часах и ровным голосом сообщил, что осталось чуть меньше шести минут. Путана похлопал Шерифа по голени, поторапливая. Колесико зажигалки быстро раскалилось и начало обжигать палец, а винт все не поддавался.
— Без отвертки мы тут сдохнем, как остальные, — проворчал Шериф. Его взгляд упал на Маньяка. — Дай свои очки.
Тот медленно снял аксессуар, посмотрел на него и на Шерифа.
— Я без них почти ничего не вижу.
— Я тебе глаза выколю, дай сюда!
Путана протянул свободную ладонь, второй все еще придерживая негласного лидера. Маньяк, подумав, все-таки аккуратно передал очки.
— Не ломай дужки. Они стальные, — посоветовал Маньяк. — Используй как шлицевую отвертку.
Шериф на секунду замер, глядя на него. Потом хмыкнул и отломил пластиковый шарнир. Хруст отозвался на бледном лице хозяина: как будто кто-то провел гвоздем по стеклу.
Шериф стиснул зубы, сгибая металл, но тот упрямо пружинил обратно:
— Да что за хрень...
— Сталь, — напомнил Маньяк и вгляделся в циферблат. — Шевелись, времени мало.
Шериф всадил металлический штырек в головку винта. Первый поддался сразу, второй — после отчаянной возни. Путана уже менял затекшие руки, когда коп наконец навалился на кронштейн всем весом и выдрал его вместе с креплениями.
Путана не успел перехватить его вес.
—
Маньяк нащупал щель между дверью и косяком. Пальцы нашли нужное место раньше, чем Шериф успел подняться на ноги.
— Вставляй сюда, напротив петель, — Маньяк отошел.
Шериф воткнул конец кронштейна в щель. Путана уперся плечом в решетку. Двое мужчин разом навалились на рычаг.
— И… давай! Еще! — Шериф изо всех сил потянул конструкцию на себя.
Мышцы Путаны забугрились, румяная шея вздулась до прожилок. Посыпался бетон.
— Еще!
Маньяк уперся в стену, чтобы хоть что-то разглядеть издалека. Через ругань и машинное гудение прорезался отчетливый топот. Он задрал голову: лампы перемигивались. По стене, к которой он привалился, шла вибрация.
Рычаг сработал. Лопнул сварной шов — дверь перекосило, и ее подхватил Путана, чтобы уронить наружу. Она приземлилась, подняв ужасный шум. Шериф откашлялся и рванул Маньяка за запястье:
— У нас четыре минуты, — сказал он, посмотрев на циферблат его часов. — Ноги в руки, парни.
Маньяка передернуло от дерзкого прикосновения; он подтянул перчатки по нескольку раз.
Они вывалились на задымленную металлическую площадку. В лица тут же ударило плотным жаром, от которого легкие скрутило до невозможности вдохнуть. Монотонный гул перерос в инфернальный рев. Шериф рефлекторно попятился. Каблук соскользнул с края платформы.
— Твою мать! — капитан замахал руками, ловя равновесие.
Его жестко схватили за ремень и дернули обратно. Тяжело дыша, он увидел вспотевшее лицо Путаны.
— Грас, амиго1[1].
Путана коротко тряхнул головой.
Когда глаза привыкли к оранжевой дымке, беглецов ошарашило увиденное.
Камера, из которой они выбрались, была встроена в технический балкон. Сами же они стояли на крохотном мосту, под потолком громадного колодца. Далеко внизу, в литейных ковшах, вспухали и лопались огненные пузыри, выбрасывая искры, гаснувшие в черном дыму. Жидкий металл лениво перетекал, озаряя стены багровыми вспышками.
— Мы в духовке, как гребаная индейка, — прошептал Шериф, вытирая закипающий пот со лба.
Узкий служебный мост шел вдоль по стене. Его конец терялся в ржавой взвеси. Пока коп с Путаной чесали затылки, Маньяк взобрался на платформу по ступенькам. Шериф заметил и рыкнул:
— Куда намылился? Держимся вместе.
— В камере холодно, — тихо сказал Маньяк, не оборачиваясь, — а снаружи высокие температуры.
Шериф дернулся, чтобы его остановить, но его прервал голос Дона — он прогремел из скрытых динамиков, стократно усиленный эхом:
— Крысята выбрались, но не спешите скакать до потолка. Докажите, что такие говнюки, как вы, в огне не горят.