Эра Думер – Тригада (страница 12)
Я поколебался: рассказывать или нет? Джерома Крейга я осадил из страха, что он окажется прав.
— Все запутано. Он же пьет, да и всяким другим балуется. Верить ему, наверное, не стоит.
— Да, но ты убил его. Не по вере, так по религии?
Рассветные лучи резали глаза. Я откинул солнцезащитный козырек, и сердце привычно сжалось от упавшей на колени фотографии. Красивая сеньора с добрейшей улыбкой обнимает долговязого подростка в кепке «ЭСТА ЮНАЙТЕД». Мы с ма на пляже, на фоне океана. Мне тут лет тринадцать, не больше.
У этого сувенира был один существенный минус: фотограф — мой папаша.
Паксман все больше походил на кусок дерьма, который много лет отравлял нам жизнь. Вывести бы его за кадр, вышибить мозги и сбросить в океан…
— Я просто хочу, чтобы эту чертову страницу моей жизни вырвали и скормили аллигаторам, — хрипло произнес я. — Окажите мне услугу, прошу.
Паксман, очевидно, просек, что я верчусь как уж на сковородке, но допрос устраивать не стал. И на том спасибо. Молчание — золото: пусть своего золотника я лишился, зато жизнь застрахована. Пока не сболтну лишнего.
Знаете, что поведал мне покойный мистер Крейг? Будто Генри Паксман спонсирует валимистанских радикалов. Я всякого наслушался про патрона и многому охотно поверил. Одна рука у него по локоть в дерьме, вторая — в крови. Но Кон-Дактур и империя Паксмана…
Перед смертельным замесом Джером дал наводку на второго осведомителя — какого-то Лу. После я сказал ему прямо:
«Я тебя по другому поводу вызвал, а не чтобы ты мне бабкины сказки впаривал. Иди на телевидение со своей херней. Продолжишь дуру гнать — засажу обратно в клетку. Позабочусь, чтобы у тебя под подушкой нашли запрещенку».
Ну а дальше вы знаете. Когда коп убивает при исполнении, его отправляют к психотерапевту. Я такой привилегии лишен, поэтому поехал в бар, надрался в слюни и переспал с кем-то. Кажется.
Кстати, после работы надо будет заглянуть к этому «кому-то». Небось хату обнесли — и поминай как звали.
Вернувшись из участка, я сначала учуял запах блинчиков, а потом заметил женщину у плиты. Постучал по арке между кухней и коридором и пошутил:
— За запоздалый завтрак не заплачу — ты все проспала.
Крашеная брюнетка слизнула с пальца взбитые сливки и улыбнулась:
— Будь я проституткой, назвала бы это компенсацией.
— Прости, ни черта не помню после выпитого. Как тебя зовут?
— Луиза. Для друзей я Лу.
— Лу, а ты… — Я подошел и понизил голос: — Ты осведомитель от Крейга?
Она кивнула, закусив губу.
— Бедняжка свел счеты с жизнью сразу после разговора с тобой. — Лу осенила себя крестом и поцеловала кулак. — Мир его праху. После отсидки не все выдерживают — развилка неутешительная: либо обратно в тюрьму, либо на тот свет.
Я схватил ее за запястья, перепачканные в муке. Лу подняла на меня взгляд.
— То есть спьяну я с тобой все-таки связался?
— Да, и даже не трахнул. Я не в твоем вкусе или ты не в моем — неважно. — Она поморщила нос и улыбнулась. — Важно то, что я рассказала подробности от одного офицера в отставке. Занимался переправой беженцев с восточных территорий. Знаешь, после Великого Синтеза не все валимистанцы захотели встраиваться в Город, от которого несет ландарской демократией. Особенно те, чьи семьи сгинули под бомбами. — Лу мягко вытянула руки и вытерла ладони о фартук. — Паксман этих ублюдков и кормит. Не из гуманизма, понятное дело. Ему нужна вечная угроза на Востоке. Кон-Дактур — двигатель, Ведущий — водитель. А машинка едет на бензине из грязного бабла.
Блеск. Я работаю на террориста.
Я навалился на кухонный стол. В голове, поверх похмелья, начала складываться мерзкая картина. Война закончилась, но кто-то очень не хотел, чтобы пропала нужда в конфликте. Пока есть «радикалы» — Город тратит бешеные деньги на безопасность. А кто контролирует бюджет? Правильно — подрядчики Паксмана. Оружие, логистика, «восстановление инфраструктуры» после очередной диверсии. Вечный механизм выкачивания денег.
Вот почему у Генри под колпаком весь Департамент общественной безопасности. Его почерк ни с чем не перепутаешь. Он ведь и с Уличными Псами дружбу водит, а те и на догги-стайл согласятся, лишь бы кто-то оплачивал их криминальные хотелки.
— Доказательства, — выдавил я. — У тебя есть хоть что-то, кроме слов старого пердуна?
— Я вчера показывала.
— Так покажи еще раз.
Лу пожала плечами, выключила плиту и подошла к куртке, перекинутой через спинку стула. Вытащила телефон, быстро пролистала до сканов и сунула мне. Я вчитался.
Доклад о «невозвращенцах» — валимистанских ветеранах, пропавших после войны. Часть числилась в списках гадов — их отправили в утиль. Приблизил фотографии контейнеров с гуманитарной помощью на складах Паксмана, которые потом всплывали в репортажах с востока у боевиков. И на десерт — расшифровка переговоров по защищенному каналу. Голос, идентичный голосу Паксмана, отдавал распоряжения о «поставке стройматериалов в нейтральный сектор 7-Ди» — именно там на прошлой неделе Кон-Дактур взорвал железнодорожный мост.
— Джером хотел этим шантажировать, но перед смертью, видимо, поступил по совести и обратился к копам. — Лу говорила твердо. — Верю, что среди вас еще есть те, кого Паксман не купил с потрохами. Хочу, чтобы этим воспользовались. Остановили его.
Я молча пялился в экран. Как деревенская простушка, которой прислали доказательство измены мужа.
— Ты можешь получить доступ к служебной базе, перепроверить маршруты, вывести на чистую воду его логистическую сеть. — Лу вскинула голову. — Ты же капитан. Единственный, кто может подобраться близко и не вызвать подозрений.
Билетик в один конец по одной из двух дорог: либо к расстрельной статье за превышение полномочий и госизмену, либо к такому удару по Паксману, от которого тот не оправится. Он готовится меня слить, но если я быстрее выну револьвер, из нас двоих останется только один ковбой.
— Ладно, — согласился я, возвращая телефон. — Я проверю. Но если это липа…
Договорить не успел. Лу одним движением выхватила из-под фартука компактный SIG Sauer P365 и навела мне промеж глаз. Миловидная мордашка переключила канал на профессиональное чудовище.
— Мог бы догадаться. — Я закатил глаза и поднял ладони. — Паксман любит поиграть с добычей, прежде чем сожрать.
— Извини, капитан. — Она набрала номер. — Служба такая.
— Да уж какие обиды, — обреченно вздохнул я.
Лу поставила громкую связь. Гудки оборвал бархатистый голос:
— Говори, Лу.
— Задание выполнено, мистер Паксман. Шестерня попался на предательстве. Есть аудиозапись — он соглашается раскопать вашу логистическую сеть для властей. Координаты передам.
Я стоял не шевелясь, глядя в черное дуло. Пока цинично танцевал на костях войны — горя не знал. Но стоило высунуться, изобразить ментовскую честь, патриотическую позицию, или я не знаю — совесть — и меня тут же опустили по самое не балуйся.
Еще одно подтверждение: рожденный ползать летать не может. В Городе ты либо упырь, либо жертва упыря.
Паксман отвечал, я мог поклясться, с улыбкой:
— Отлично. Теперь у нас есть все, чтобы передать капитана в руки военного трибунала за связь с террористическими организациями и шпионаж в пользу Валимистана. Очень поэтично. Приведите его на четвертый склад. Я хочу лично поздравить его с таким головокружительным падением.
Связь прервалась. Лу не опускала оружия.
— Руки за голову. Развернись.
Сопротивляться как-то и не тянуло. Паксман красиво меня обул.
Под трибунал, конечно, не отдал. Понт кинул, чтобы я выметался из кабинета по собственному. Задаетесь вопросом, почему он не прикончил носителя своих грязных секретов?
Это был последний день моего пребывания в коттедже.
Я смотрел на живописную ракушку, пока вокруг царил хаос. Запомнил ведь каждый изгиб, каждую впадину — вот оно, мать его, искусство. Зацепило все-таки.
Потом появились руки в белых хозяйственных перчатках и сняли сокровище со стены. Я оклемался, хлопнул «синий комбинезон» по плечу и попросил полотно оставить:
— Мне ее друг подарил.
— Мисьта Паксман сказаль, забурать надо всьо, — с выраженным пиньянским акцентом возразил грузчик. — Просьтите, мисьта.
— Нет, отдай. — Сам черт мне не враг — дернул холст, будто своего ребенка из рук извращенца. — Отдай, я сказал!
— А-а! — завопил пиньянец. — Ты сьто делаешь?!
— Моя. Сука. Картина. Паксман все у меня отнял! Все! Даже кошку забрал!
— Саванна. Дорогая киса. — Генри подошел, держа руки за спиной. Он заметно припадал на одну ногу; по лицу гуляла скотская ухмылочка. — Не волнуйся, мы позаботимся о Дарси. Моя дочка давно хотела домашнее животное. Пони — это как-то пошло.
— Марси. Ее зовут Марселина.
— Картину забирай. — Паксман щелкнул пальцами перед лицом грузчика, и тот, сверкая черными глазами, сунул мне полотно. — Все равно реплика. Такая же вульгарная фальшивка, как и ты.
Я промолчал.