Eny Gyoss – Орёл озера Саймаа (страница 1)
Eny Gyoss
Орёл озера Саймаа
Ближе к вечеру после сытного ужина Мо с Эрном, прогулявшись вдоль ручья, расположились на поляне у костра.
– Расскажи-ка о тайне своего имени, – неожиданно предложил дедушка с задумчивостью в голосе: будто историю эту уже знал да подзабыл детали. Он удобно устроился напротив Эрна, пронизывая того уже хорошо знакомым взглядом – с хитрым прищуром.
– Своего?.. Ну-у-у, не знаю… – Эрн даже растерялся от такой просьбы.
– Знамо дело, своего, – подтвердил дедушка, продолжая сверлить друга хитрым взглядом, – историю моего имени ты уже знаешь.
До сих пор воин удобно располагался на своём излюбленном бревне. Когда-то ему пришлось изрядно повозиться с упавшим деревом, чтобы теперь с наслаждением слушать дедушкины истории: обрезал сучья, стесал толстые ветки под спину, обтянут их лозой…
Вопрос заставил его подняться со своего ложа. Эрн хорошо знал этот взгляд, отчего растерялся ещё больше.
– Хм… – тихо буркнул он под нос, усаживаясь, после чего глубоко задумался.
Он молча глядел куда-то вниз, себе под ноги.
– Чую, держишь при себе чудную историю о том, что было до тебя. Али не так?
– Ну-у-у… то – долгий сказ, – наконец, отозвался воин.
– Добре, уважь друга, не всё ж мне болтать, – сказав, Мо взглянул на Эрна такими ясными и добрыми глазами, что отказать было невозможно.
Тот размяк, с улыбкой почесал затылок, вставая с места со словами: – Что ж, тогда добавим дровишек. – Он неспешно направился к приготовленной куче сушняка, словно выгадывая дополнительное время.
– Да-да, подкинь, – Мо тоже встал со своего пня, – нижней части того же дерева, когда-то сваленного молнией и превращённой в удобный трон, – а я соберу всё для сбитня да наливочку прихвачу.
Эрна в самом деле удивила просьба дедушки. Ведь так и есть: он бережно хранил в памяти историю своего рождения, – и верно – историю удивительную. Отец будто чувствовал приближение беды – поведал сыну, как тот на свет божий явился, – с чувством поведал, в подробностях. Да, у его полного имени – Эрн Саймон – весьма необычная предыстория…
«И чего я до сих пор не поделился? – спросил сам себя, пока таскал сушняк, и тут же ответил: – Уж больно непрост сказ, мне бы дедушкин дар излагать – давно поведал бы. Но откуда он может об этом знать?! Хотя… чего удивляться – шаман. А может… просто так сказал, – тотчас успокоил себя, – у кого прошлого нет? Да у доброй половины в нём загадок полно сокрыто».
Вскоре всё было готово для долгой беседы.
– Э-э-х, хорошо-о нынче! – с наслаждением протянул Эрн, глубоко вдохнул, потянулся, окидывая взглядом округу.
Он всегда наслаждался захватывающими рассказами дедушки, всякий раз удивлялся, как тому удаётся забрать и унести его в свой сказочный мир. И ныне он всё ещё пребывал во власти глубоких переживаний, рождённых историей о шорнике [см. рассказ «Анимо»]. Необычный голос дедушки, манера изложения, особое внимание к мелочам, подробностям и, главное, глубина чувств героев – вот уж кто умел их передавать! – всё это быстро уносило Эрна в далёкие дали.
Сказочный мир дедушкиных историй неизбежно проникал в его жизнь – не один день бродил он потом под впечатлением. После очередного откровения Мо он порой делал передышку – уходил в лес, чтобы побыть наедине с собой, что-то переосмыслить в своей жизни, заново собрать себя.
Дедушка же оказался не только хорошим рассказчиком, но и удивительно благодарным слушателем. Он испытывал не меньшее наслаждение от исповедей и историй Эрна. Ну как не ценить такого человека рядом с собой?
Эрн поставил у ног кружку и уселся в свою любимую позу: подвернул одну ногу под себя, а другую согнул так, чтобы сверху положить руки.
*
А теперь, наш дорогой читатель, позвольте воспроизвести рассказ Эрна о своём отце Олеге поподробнее, чтобы лучше увидеть необычность этого человека, разделить с ним невероятные, и такие притягательные моменты его жизни. Эрн действительно не был таким изысканным рассказчиком, как дедушка, потому мы возьмём на себя эту непростую роль. К тому же мы ничуть не слукавим: дедушка – необычный слушатель – внимая историю друга, именно так всё и представит.
*
Олег жил в землях шведско-финского Выборга. Отец его Любомир – дед Эрна – русич родом из Новгорода – участвовал в битве под Выборгом. После поражения и пленения финнами бежал из заточения, обосновался у прибрежного города Турку на западе Финляндии, взяв местное имя Люббе.
Там познакомился и позже женился на молодой финской девушкой. У них родился сын. Назвали Олегом, – именем русским, но имеющим скандинавские корни и звучащим как Хельги, а у саамов – Хейкки. Произносимое на финский манер, оно никого не смущало, кроме того, звучало как уменьшительное, ласковое. Так и звали: между собой – когда Олегом, когда Хейкки, а для остальных – Хейкки.
В юности Олег полюбил молодую девушку Гуну, – сильно полюбил. Но та, к сожалению, выбрала другого – позже за него и вышла замуж. Олег сильно переживал: никак не мог забыть свою первую любовь.
У Гуны вскоре родилась дочь Инга (Ингер), и всё в её жизни складывалось хорошо, пока мужа не забрали на войну. А вскоре пришла весть – погиб. Так и осталась Гуна одна с маленьким ребёнком. Тяжко пришлось без опоры, без кормильца.
Тут и появился Олег: он всё ещё сильно любил её. Стал захаживать, помогать… Знала Гуна о его искренних чувствах, потому не отталкивала. Понемногу, день за днём… они сблизились… пока не вспыхнули между ними настоящие чувства. Вскоре поженились…
Олег души не чаял в маленькой Инге, хоть и мечтал о своих детях. Время шло, девочка росла, а родить ребёнка всё не получалось. Мечта о сыне не давала ему покоя.
Когда жизнь без своих детей стала тяготить, решил обратиться к местному знахарю. Но тот разочаровал: судьбой не предначертано иметь своих детей. Это сильно расстроило мужчину. Никак мог смириться он с этим – напротив, мечта о сыне-помощнике всё больше и больше превращалась в навязчивое желание, отравлявшее вполне себе спокойную и размеренную жизнь молодой семьи.
Олег зарабатывал на жизнь рыбной ловлей: вместе с приятелем Бьёрном промышлял на местных озёрах. Огромная сеть озёр под общим названием
Себе-то рыбы хватало с лихвой, но на излишках в этих местах не заработаешь. Вокруг одни рыбаки – кому здесь рыбу продашь? Зато в Выборг на большой рынок, куда пару-тройку дней ходьбы, имело смысл отвезти лишний улов. Там тоже своих рыбаков хватает, но и народу поболее будет, потому удача порой улыбалась им – возвращались домой с неплохим заработком.
Бьёрн – вечный холостяк – всё мечтал уехать поближе к какому-нибудь крупному шведскому городу в финском заливе, а то и в Швецию, да наняться на приличную работу. Весёлый и общительный человек, весьма лёгкий на подъём, хорошо дополнял и поддерживал склонного к задумчивости и малость нерешительного Олега.
«Чего мы торчим тут?! Ловим эту рыбу… Надоело уже! Давай рванём на запад, за границу: в Швецию или Данию», – подбивал он друга начать новую жизнь. Его всегда тянуло к «приключениям». То и дело уговаривал он друга отправиться в поход: на поиски новых озёр, в какой-нибудь город, либо ещё невесть куда, – лишь бы не сидеть на месте в этой глуши.
Олег же тяготел к постоянству и оседлости. В отличие от своего пылкого друга был тяжёлым на подъём – не хотел без особой надобности покидать родные места, сколь бы ни уговаривал его Бьёрн. Да и к чему все эти похождения: как-никак у него семья – её нужно кормить, оберегать. Нет, отправляться в неизвестность бог знает куда он не хотел.
У Олега – человека нерешительного – пряталось в душе много разных желаний, мечтаний, которые он так и не смог исполнить. …Зато грезил о том, что все их сможет воплотить в жизнь, имей он сына. Но как они с Гуной не старались, зачать ребёнка не получалось. Куда только не обращались: и к лекарям, и к травницам, и даже в Выборг к знахарке знаменитой ездили… – всё тщетно.
Потому и тяготило его такое положение, – и чем дальше, тем сильнее. Гуна – добрая и понимающая жена – как могла, старалась поддерживать мужа и не задевать его за больное место. И всё же застаревшая рана то и дело давала о себе знать: всё чаще у них возникали ссоры, что называется «на пустом месте». Нет, они не перерастали в глубокую неприязнь, их чувства оставались сильными, но Олег всё больше понимал – с этим надо что-то делать. Все его желания будто свелись к одному и превратились в навязчивость, отравляющую его жизнь.
Однажды между ними возникла очередная ссора: Олег отругал дочь за какую-то ерунду. Гуна заступилась. В порыве чувств обвинила мужа: «Ты одно о сыне грезишь, оттого, видать, любовь к дочери неродной в душе твоей гаснет».
Олег крепко обиделся – ушёл, да со всего маху дверью хлопнул, – так, что с полок что-то с грохотом упало.
Долго в тот день бродил вдоль берега озера: чувство одиночества и ненужности досаждало, давило в грудь. Ворох несбывшихся желаний и надежд будто прижимал к земле. А ноги, словно налитые свинцом, совсем не хотели слушаться.
– Ой-й! – неожиданно вырвался громкий крик от резкой боли в ноге. – Проклятый камень!? – Пришлось присесть на землю и долго растирать опухший палец на ноге. – Неудачник! Вот я кто! И как Гуна со мной живёт и всё терпит?!