Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 79)

 -- Какая досада, что мы не поѣхали кататься! воскликнула лэди Гленкора такъ громко, что мистрисъ Маршамъ непремѣнно бы услышала, если бы не была немного туга на ухо.

 -- Какъ поживаете, душа моя? заговорила, входя, мистриссъ Маршамъ. Я была тутъ по сосѣдству и подумала: дай-ка я зайду провѣдать ее. Этотъ визитъ въ счетъ не идетъ; но позднѣе я буду къ обѣду само собой.-- Какъ ваше здоровье, миссъ Вавазоръ?-- и говоря это, мистрисъ Маршамъ холодно поклонилась Алисѣ.

 Въ характерѣ мистрисъ Маршамъ были свои хорошія стороны. Она была бѣдна и безъ жалобъ несла свою бѣдность. Состоя въ родствѣ и свойствѣ съ людьми богатыми и знатными, она не преклонялась передъ ихъ богатствомъ и знатностью. Дружба ея была надежна, но за то и вражда -- непримирима. У нея не было недостатка въ природномъ умѣ и жизненной опытности, съ ней можно было поговорить и о новѣйшемъ романѣ, и даже, въ случаѣ надобности, объ англійской конституціи. Въ свое время, она добросовѣстно исполняла обязанности жены и матери, хотя мужу ея подчасъ приходилось отъ нея жутко, а изъ дѣтей никто не любилъ ее тою любовью, какою дорожитъ большинство матерей. Съ другой стороны, и пороковъ видѣлось за ней не мало. Она любила власть и не отличалась большой разборчивостью въ средствахъ къ достиженію ея. Неспособная низконоклонничать передъ людьми, выше ея стоявшими въ общественной іерархіи, она была не прочь и покривить душою тамъ, гдѣ ей нужно было зарасположить къ себѣ человѣка. Не дозволяя себѣ прямой лжи въ словахъ, она была лжива въ своихъ поступкахъ. Эта-то женщина была когда-то другомъ матери мистера Паллизера и принимала теперь почти родственное участіе во всемъ, касавшемся его самого. Кгда мистеръ Паллизеръ женился, до нея дршли слухи о романѣ лэди Глендоры съ Борго Фицджеральдомъ. Партія эта въ денежномъ отношеніи казаласъ ей подходящею, но сама невѣста не очень-то пришлась ей до душѣ. Она порѣшила сама съ собою, что за молодой женщиной нужны глаза да глаза, а кому было и усмотрѣть за нею, какъ не самой мистрисъ Маршамъ? Объ этомъ она не позволила себѣ прямо высказаться мистеру Паллизеру и назваться въ аргусы за его женою; она знала, что подобнаго рода предложеніе не будетъ принято имъ, но она повела рѣчь, о томъ, что лэди Гленкора еще очень молода, что дѣтская ея наивность очаровательна, и тутъ же намекнула, что такое юное существо нельзя оставить безъ надзора. Мистеръ Палинзеръ, который былъ, далекъ отъ ревнивыхъ подозрѣній и чорствой натурѣ котораго вообще были недоступны какъ тревоги, такъ и радости любви, согласился съ мистрисъ Маршамъ, что Гленкора еще очень молода. Онъ пуще всего заботился о томъ, чтобы жена его держала себя солидно и скромно. Онъ не боялся любовниковъ, но боялся, чтобы она не надѣлала глупостей, не простудилась и не уронила достоинства супруги канцлера казначейства. Вслѣдствіе этихъ-то соображеній, онъ отдалъ ее, а отчасти и себя подъ начало мистрисъ Маршамъ.

 Гленкора не пробыла и сутокъ подъ однимъ кровомъ съ этой дамой, какъ уже угадала въ ней свою дуэнну. Во многихъ вещахъ лэди Гленкора была куда проницательнѣе и умнѣе своего мужа, хотя онъ и мѣтилъ въ канцлеры казначейства, а она ничего не смыслила въ англійской, конституціи. Она знала тоже, что его легко провести, что, при всей изощренности его ума, ему недостаетъ того тонкаго чутья, которое сразу умѣетъ распознавать людей, съ которыми имѣетъ дѣло, и почти презрительно относилась къ нему за эту недальновидность. Можно бы было ему, кажется, понять, что Борго такой противникъ, съ которымъ шутить нельзя, и что мистрисъ Маршамъ не надежная дуэнна. Когда женщина узнаетъ, что ее сторожитъ Церберъ,-- не въ порядкѣ вещей, чтобы она не старалась перехитрить Цербера, да по дорогѣ провести и его господина.

 Алиса встала и отвѣчала на поклонъ мистрисъ Маршамъ точно такимъ же холоднымъ поклономъ. Съ этой минуты женщины эти сдѣлались заклятыми врагами.

 -- Я напередъ знала, что застану васъ, дома, продолжала мистрисъ Маршамъ, обращаясь къ лэди Гленкорѣ; вѣдь вы, я знаю, не охотница выходить изъ дому въ холодную погоду; развѣ взбредетъ на умъ какая нибудь съумасбродная ночная прогулка -- вотъ это по нашей части.-- И мистрисъ Маршамъ покачала головою.

 -- Прогулка, про которую вы говорите, вовсе не была съумасбродною, отвѣчала лэди Гленкора. Въ зимнемъ же катаньи по Лондону я не вижу ни малѣйшаго толку.

 -- Для здоровья необходимо гулять каждый день, проговорила мистрисъ Маршамъ.

 -- Терпѣть я не могу всѣ эти правила, воскликнула ладя Гленкора.

 -- А между тѣмъ, душа моя, безъ никъ нельзя обойдтись въ жизни, замѣтила мистрисъ Маршамъ.-- Вѣдь вы, небось, не скажете, что терпѣть не можете обѣдать?

 -- Напротивъ, подчасъ я дѣйствительно могу это сказать; а именно, почти каждый разъ, когда у насъ за столомъ бываютъ гости.

 -- Вотъ погодите: проживите еще сезонъ въ Лондонѣ и это чувство пройдетъ само собою,-- отвѣчала мистрисъ Маршамъ, дѣлая видъ, будто ей показалось; что лэди Гленкора жалуется на свою застѣнчивость.

 -- Ну нѣтъ, не думаю, отвѣчала лэди Гленкора; время, вмѣсто того, чтобы ослаблять во мнѣ это чувство, только усиливаетъ его. У насъ обѣдаетъ сегодня мистеръ Ботъ.

 Не понять этотъ послѣдній намекъ не было уже никакой возможности. А надо сказать, что мистрисъ Маршамъ, чувствуя себя не въ силахъ выбить тѣснаго соперника по довѣрію мистера Паллизера изъ занятой имъ прочной позиціи, рѣшилась вступить съ нимъ въ оборонительный союзъ.

 -- Чтожъ! мистеръ Ботъ -- членъ парламента и человѣкъ очень полезный для мистера Паллизера, проговорила мистрисъ Маршамъ.

 -- Это не мѣшаетъ намъ съ Алисой питать къ нему сильнѣйшую антипатію. Вѣдь правду я говорю, Алиса?

 -- Что до меня касается, то я конечно его не жалую, отвѣчала Алиса.

 -- Полагаю, миссъ Вавазоръ, что вамъ особенно-то жаловать его или не жаловать не изъ чего, замѣтила мистрисъ Маршамъ. У васъ съ нимъ никакихъ особенныхъ дѣлъ не можетъ быть.

 -- Положительно никакихъ, отвѣчала Алиса. Правда, онъ разъ вздумалъ донять меня попыткою непрошенаго сближенія, но я осадила его разъ навсегда.

 -- Не знаю, какого такого сближенія могъ онъ добиваться съ вами, проговорила мистрисъ Маршамъ.

 -- Почемъ же вамъ и знать, мистрисъ Маршамъ!

 -- Но страннымъ мнѣ что-то кажется, что такой дѣльный, и занятый человѣкъ, какъ мистеръ Ботъ, сталъ терять время на приставанье къ молоденькой дѣвушкѣ, съ которой онъ совершенно случайно познакомился въ чужомъ домѣ.

 -- Вы, кажется, поняли слова Алисы такъ, будто мистеръ Ботъ за нею улаживалъ! воскликнула лэди Гленкора, смѣясь. Но право же это не такъ. Воображаю, какимъ бы былъ мистеръ Ботъ въ роли вздыхателя!

 -- Ну, ухаживать-то онъ, пожалуй, и не ухаживалъ, ядовито замѣтила мистрисъ Маршамъ.

 Терпѣнье Алисы лопнуло.

 -- Гленкора -- заговорила она, вставая,-- мнѣ, кажется, всего лучше оставить васъ съ мистрисъ Маршамъ вдвоемъ; я вовсе не расположена пускаться въ разсужденія о характерѣ мистера Бота и выслушивать оскорбительные для меня намеки.

 -- Полноте, Алиса, удерживала ее лэди Гленкора. Неужели мы съ вами такъ и дадимъ себя разбить мистеру Боту и мистрисъ Маршамъ?

 -- Надѣюсь, Гленкора, что вы не считаете меня за своего врага? вмѣшалась мистрисъ Маршамъ.

 -- Но я буду смотрѣть на васъ, какъ на врага, если вы не оставите Алису въ покоѣ.

 -- Я вовсе не желала обидѣть миссъ Вавазоръ, процѣдила мистрисъ Маршамъ, искоса поглядывая на Алису: та ограничилась молчаливымъ наклоненіемъ головы.

 Затѣмъ мистрисъ Маршамъ удалилась, объявивъ на прощанье, что непремѣнно вернется къ обѣду.

 -- Экая злющая старая кошка! проговорила леди Гленкора по уходѣ гостьи; при этомъ она скорчила такую уморительную гримасу, въ голосѣ ея было столько ребячески-комичнаго, что Алиса невольно расхохоталась.-- Я ее насквозь знаю, продолжала она, да и сами вы очень скоро убѣдитесь, что ей ни подъ какимъ видомъ давать спуску нельзя; она на васъ зашипитъ, а вы не трогайтесь съ мѣста, и покажите ей, что и у васъ есть когти.

 -- Но я, съ своей стороны, вовсе не желаю уподобляться кошкѣ, отвѣчала Алиса.

 -- За то я покажу ей, что во мнѣ сидитъ тигренокъ, только сунься она обижать меня. Знаете ли, Алиса, я твердо рѣшилась не давать себя въ обиду. Если мужъ мой прикажетъ мнѣ что нибудь сдѣлать,-- пока онъ мнѣ мужъ, я буду его слушаться, но обижать себя не позволю.

 -- Вспомните, что она была еще другомъ матери Паллизера.

 -- Я это очень хорошо помню. Но что-жъ изъ этого? Ну, и пріѣзжай къ намъ изрѣдка въ гости. Скучновато оно конечно,-- ну, да это еще такое неизбѣжное зло, съ которымъ, куда ни шло, можно было бы помириться.

 -- Въ такомъ случаѣ, чего-жъ вы опасаетесь? По всѣмъ вѣроятіямъ, тѣмъ дѣло и кончится.

 -- Вотъ то-то и есть, что не кончится; а я не хочу, чтобы меня обижали. Если она станетъ докучать мнѣ совѣтами то я скажу ей, что не нуждаюсь въ нихъ. Она вздумаетъ говорить дерзости моимъ друзьямъ, въ родѣ тѣхъ, которыя она намъ наговорила, а я и скажу ей въ глаза, что сидѣла бы она себѣ дома, такъ лучше бы было. Она, конечно, прямымъ путемъ отправится къ нему и насплетничаетъ на меня, но мнѣ-то что жъ дѣлать? Не хочу я, чтобы надо мной мудрили, да и только.

 Затѣмъ разговоръ, перешелъ къ дѣламъ, касавшимся Алисы, и не возвращался болѣе къ письму Борго. Такъ проболтали обѣ пріятельницы вплоть до того часу, когда имъ приспѣло время одѣваться къ обѣду. Алиса много говорила о мистерѣ Греѣ, но ни словомъ не упомянула о своей помолвкѣ съ Джоржемъ Вавазоромъ. Да и какъ было ей упомянуть, объ этой помолвкѣ, когда она въ душѣ уже на половину рѣшилась звать свое слово назадъ?