Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 78)

 Можно поручиться, что не у всякаго молодого мужа стало, бы духу утѣшить свою молодую жену подобнаго рода лекціею. Лэди Гленкора слушала его, слушала, да и зѣвнула, прикрывъ ротъ носовымъ платкомъ. Движеніе это не ускользнуло онъ мистера Паллизера.

 -- Однако, я вижу, эти вещи мало тебя интересуютъ, замѣтилъ онъ обиженнымъ тономъ.

 -- Не сердись, Плантагедеть. Ей богу, онѣ меня интересуютъ; но только, видишь ли, я такая дурочка и не могу всего сразу понять. Теперь же я немного устала, пора мнѣ въ постель.-- А ты долго еще думаешь сидѣть?

 -- Да, мнѣ еще надо написать нѣсколько писемъ; завтра я тоже цѣлый день буду заваленъ работой. Да, кстати: завтра у насъ будетъ обѣдать мистеръ Ботъ.

 -- Мистеръ Ботъ? повторила лэди Гленкора, и по тону ея ясно было видно, что извѣстіе это не слишкомъ-то ей пріятно.

 -- Да, мистеръ Ботъ. Ты, кажется, недовольна?

 -- О нѣтъ, нисколько. Не лучше ли вамъ съ нимъ обѣдать вдвоемъ?

 -- Съ какой стати намъ съ нимъ обѣдать вдвоемъ? Почему бы и тебѣ не обѣдать вмѣстѣ съ нами? Мнѣ было бы очень прискорбно видѣть въ тебѣ неумѣстную разборчивость на знакомства. Мистрисъ Маршамъ въ Лондонѣ и, я убѣжденъ, пріѣдетъ, если только ты ее попросишь.

 Такъ вотъ какъ! молодой женщинѣ разомъ навязывали обѣихъ ея дуэннъ въ первый же день ея пріѣзда въ Лондонъ; этого лэди Гленкора, при всей своей рѣшимости быть терпѣливой, не могла стерпѣть.-- А я такъ думала пригласить мою кузину, Алису Вавазоръ, проговорила она.

 -- Миссъ Вавазоръ! повторилъ мужъ. Говоря откровенно, мнѣ казалось, что миссъ Вавазоръ... Съ языка у него чуть было не сорвался ядовитый намекъ на злополучный эпизодъ въ развалинахъ аббатства, но онъ во время удержался.

 -- Надѣюсь, что ты ничего не имѣешь противъ моего выбора, продолжала жена. Изъ всей моей родни, я одну только Алису и люблю.

 -- Я ничего не имѣю противъ нея: дѣвица она, какъ и слѣдуетъ быть дѣвицѣ. А все же мнѣ бы лучше хотѣлось, чтобы ты пригласила мистриссъ Маршамъ.

 Лэди Гленкора почувствовала, что требованье его безразсудно и жестоко, и что онъ обходится съ ней, какъ съ ребенкомъ. Все это не могло предрасполагать ее къ уступчивости.

 -- Я богъ знаетъ сколько времени не видала Алису, проговорила она, и я просила бы тебя, Плантагенетъ, дозволить мнѣ на этотъ разъ поступить такъ, какъ я желаю. Мистрисъ Маршамъ -- старуха, и очень естественно, что мнѣ не о чемъ говорить съ ней наединѣ.

 -- Мнѣ бы очень хотѣлось, чтобы ты сошлась съ мистрисъ Маршамъ на дружеской ногѣ.

 -- Дружба, Плантагенетъ, не является по заказу.

 -- Въ такомъ случаѣ, дѣлай, конечно, какъ знаешь. Мнѣ очень жаль, что ты отказала мнѣ въ первой просьбѣ, съ которой я обратился къ тебѣ нынѣшній годъ.

 

ГЛАВА III.

МИСТРИСЪ МАРШАМЪ.

 Прежде чѣмъ лечь спать, лэди Гленкора написала Алисѣ коротенькую записку, прося ее пріѣхать пораньше на слѣдующій день, чтобы имъ можно было до обѣда покататься.

 "Обѣдать намъ предстоитъ въ обществѣ мистера Бота, писала она. Я знаю, что ужъ изъ-за этого одного вы непремѣнно пріѣдете; ваше доброе сердце подскажетъ вамъ, что я сильно нуждаюсь въ вашей помощи. Кромѣ мистера Бота, никого не будетъ, если только не пригласятъ безъ моего вѣдома мистриссъ Маршамъ."

 Написавъ это письмо, лэди Гленкора погрузилась въ раздумье. Думала она преимущественно о томъ, какіе жестокіе бываютъ мужья на свѣтѣ. Въ тѣ дни, когда еще она не была замужемъ, всѣ наперерывъ старались увѣрить ее, что Борго будетъ дурно съ ней обращаться, даже бить ее. Но какое дурное обращеніе, какіе даже побои могли быть хуже этого пошлаго, мертвящаго безучастія, которое она встрѣчала въ настоящемъ своемъ мужѣ? Что же касалось до побоевъ, то самая мысль о нихъ казалась ей до того дикою въ примѣненіи къ ея красавцу Борго, что она могла только улыбаться ей про себя. Да и наконецъ, не лучше ли бы было терпѣть самые побои отъ Берго, чѣмъ выслушивать въ глухую полночь лекціи объ англійской политикѣ? Если бы она вышла, замужъ за Борго, она уѣхала бы въ страну солнца, въ Италію, и не о конституціи лились бы его рѣчи въ лунныя южныя ночи.

 -- Ты послала записку своей кузинѣ?-- спросилъ у нея мистеръ Паллизеръ на слѣдующее утро. Въ голосѣ его явственно слышалось, что вчерашнее неудовольствіе забыто или подавлено.

 -- Да; я прошу ее пріѣхать утромъ и остаться къ обѣду. Если она согласится пріѣхать, я пошлю за ней экипажъ.

 -- Хорошо, кротко замѣтилъ мистеръ Паллизеръ; это дѣло устроилось такъ, какъ тебѣ хотѣлось, а потому ты, быть можетъ, не станешь упрямиться и пригласишь мистрисъ Маршамъ.

 -- Но не отозвана ли она куда нибудь въ другое мѣсто?

 -- Нѣтъ, не думаю.-- И за тѣмъ, какъ бы стыдясь косвенной лжи, заключавшейся въ его отвѣтѣ, онъ добавилъ:-- Я знаю навѣрное, что она никуда не отозвана.

 -- Стало быть, она разсчитываетъ на мое приглашеніе?

 -- Если ты хочешь этимъ сказать, что я звалъ ее, то ты ошибаешься, Гленкора. Я не сталъ бы отъ тебя таиться, если бы это было такъ. Я сказалъ ей просто на просто, что не знаю, какъ ты думаешь распорядиться нынѣшнимъ днемъ.

 -- Если ужъ ты непремѣнно этого желаешь, то я напишу ей, проговорила лэди Гленкора.

 -- Да, милая, напиши ей; ты меня премного этимъ обяжешь.

 И такъ, лэди Гленкора написала Мистрисъ Маршамъ пригласительную записку и получила отъ нея отвѣтъ, что будетъ непремѣнно. Подобный же отвѣтъ получила она и отъ Алисы.

 Свиданье обѣихъ кузинъ было самое дружественное. Глядя на лэди Гленкору, можно было подумать, что онѣ были съ Алисою подругами дѣтства, и, хотя подобнаго рода скороспѣлыя привязанности были и не въ характерѣ послѣдней, все же у нея недоставало духу обдать холодною водою ту, которая такъ къ ней ласкалась.

 Долго сидѣли онѣ въ гостиной, болтая и грѣясь у камелька, и засидѣлись до того, что раздумали, ѣхать кататься.

 -- Что за удовольствіе кататься въ этотъ холодъ безъ всякой цѣли? замѣтила лэди Гленкора; намъ здѣсь, неправда ли, гораздо лучше?

 Алиса вполнѣ съ ней согласилась, такъ какъ мало было заманчиваго въ прогулкѣ по парку среди холодной мглы февральскаго дня.

 -- Вотъ, если бы Дэнди и Кокетка были здѣсь, тогда еще куда бы ни шло; но мистеръ Паллизеръ не желаетъ, чтобы я сама правила лошадьми въ Лондонѣ.

 -- Здѣсь это не совсѣмъ безопасно, замѣтила Алиса.

 -- Ну нѣтъ, онъ не съ этой точки зрѣнія смотритъ на дѣло; онъ просто на просто боится, чтобы это не придало мнѣ ухарскій видъ.

 -- И онъ совершенно правъ. Если бы я была мужчиной, тоже не позволила бы своей женѣ править самой лошадьми въ Лондонѣ.

 -- Это почему?-- Какъ я вижу, и вы были бы такомъ же тираномъ, какъ и всѣ мужья. Что за бѣда позволить себѣ маленькую вольность съ виду, если только на дѣлѣ не позволяешь себѣ ничего неприличнаго? Бѣдные мои Дэнди и Кокетка! Имъ-то какое это лишеніе!

 -- Ну, это-то мистеръ Паллизеръ можетъ и упустилъ изъ виду.

 -- Упустилъ онъ изъ виду и еще кое-что другое, Алиса; ему дѣла нѣтъ до-того, что это большое лишеніе для хозяйки Дэнди и Кокетки.

 -- Не говорите этого, Гленкора.

 -- Почему же мнѣ не говорить это вамъ?

 -- Я хочу сказать, не настроивайте себя на подобныя мысли. Я убѣждена, что онъ дозволилъ бы вамъ всякое удовольствіе, которое не считалъ бы предосудительнымъ.

 -- Какъ напримѣръ, нескончаемыя лекціи объ англійской конституціи? Я не хочу этимъ сказать ничего дурного, Алиса, я знаю, что онъ ею только живетъ и дышетъ, и очень жалѣю, что она для меня -- китайская грамота. Но я еще вамъ не сказала, какая пріятная встрѣча ожидаетъ васъ за обѣдомъ.

 -- Какъ же! Вы писали мнѣ, что ждете къ обѣду мистера Бота.

 -- Этого мало: будетъ еще мистрисъ Маршамъ. Когда я писала вамъ записку, я была въ сладкой увѣренности, что избавилась на этотъ разъ отъ ея посѣщенія; не тутъ-то было!

 -- Меня ея присутствіе нисколько не стѣснитъ, замѣтила Алиса.

 -- Да меня-то она стѣснитъ; она отравитъ намъ съ вами цѣлый вечеръ. Если не ошибаюсь, она васъ терпѣть не можетъ, и убѣждена, что вы научаете меня всевозможнымъ нечестивымъ дѣяніямъ. Какъ посмотрю я на нихъ, какъ же они всѣ глупы!

 -- То есть, кто же всѣ они, Гленкора?

 -- Да вотъ эта старушонка съ мистеромъ Ботомъ, и потомъ... Ну, да не въ томъ дѣло. Досада меня беретъ, глядя на ихъ ослѣпленіе.-- Алиса! вѣдь я не знаю, какъ и отблагодарить васъ за все, что вы для меня сдѣлали! Я вамъ, кажется, всѣмъ обязана.-- И говоря это, лэди Гленкора опустила руку въ карманъ, а въ карманѣ лежало роковое письмо.

 -- Полноте! что за пустяки! перебила ее Алиса.

 -- Нѣтъ, не пустяки, продолжала лэди Гленкора. Знаете ли, кто пріѣзжалъ въ Мэтчингъ въ мою бытность тамъ?

 -- Какъ, въ домъ къ вамъ? проговорила Алиса, догадываясь, что лэди Гленкора говоритъ о Борго Фицджеральдѣ.

 -- Нѣтъ не въ домъ.

 -- Если это тотъ человѣкъ, о которомъ я думаю,-- торжественно продолжала Алиса,-- то умоляю васъ не упоминать его имени.

 -- Это почему? Я уже упоминала вамъ его имя и прежде, и ничего изъ этого, кромѣ добра, не вышло. Какой же вы мнѣ будете другъ, если мнѣ нельзя будетъ свободно говорить съ вами обо всемъ, что лежитъ у меня на душѣ?

 -- Но вамъ не слѣдовало бы и думать о немъ.

 -- Что за пустяки вы толкуете, Алиса! Не думать объ немъ... Развѣ я властна надъ своими мыслями? А вотъ посмотрите-ка лучше...

 И говоря это, она сжала въ рукѣ письмо; еще минута, и письмо это было бы вынуто изъ кармана и полетѣло бы къ Алисѣ на колѣни, но въ эту самую минуту дверь распахнулась и слуга доложилъ о пріѣздѣ мистрисъ Маршамъ.