Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 65)
Клерки, сидѣвшіе въ первой комнатѣ, приняли его чрезвычайно любезно. У Скреби уже были посѣтители. Четыре джентельмэна ожидали его въ гостиной. Но клерки увѣряли Вавазора, что это ничего не значитъ, что онъ не то, что другіе, и что ему ни въ какомъ случаѣ не придется ждать. И дѣйствительно, мистеръ Скреби, какъ только услыхалъ о мистерѣ Вавазорѣ, тотчасъ же попросилъ его къ себѣ. Какой-то низенькій, болѣзненный человѣчекъ, по имени Смизерсъ, столкнулся въ дверяхъ съ мистеромъ Вавазоромъ.
-- Вы, Смизерсъ, подождите, прокричалъ мистеръ Скреби, вслѣдъ выходившему отъ него господину, я съ вами переговорю послѣ.
Вавазоръ объявилъ, что ему совѣстно заставлять ждать этого джентельмэна.
-- Э, ничего, возразилъ Скреби. Не велика бѣда, подождетъ! Вѣдь это только бѣднякъ-типографщикъ. Онъ, видите ли, напечаталъ для одного изъ мерилибонскихъ кандидатовъ 30,000 афишъ, ну и, кромѣ того, разослалъ ихъ, прибилъ, гдѣ слѣдуетъ. А теперь не можетъ получить слѣдуемыхъ ему денегъ. Ни копѣйки ему не заплатили, а на разсылку онъ еще изъ своего кармана приплатилъ. Не весело теперь, бѣдняку. Такъ-то, мистеръ Вавазоръ, разоряется эта мелюзга.
Вавазору пріятно было слышать, что есть люди, которые еще хуже него платятъ свои долги. Мысль, что, можетъ быть, онъ еще въ правѣ разсчитывать на кредитъ, промелькнула у него въ головѣ.-- Удивительно, право, замѣтилъ онъ, какъ часто люди пользуются кредитомъ, богъ знаетъ почему. Не платятъ, а все находятся люди, которые имъ вѣрятъ.
-- Да, но за то, когда такого сокола принудятъ наконецъ развязать мошну, то онъ и платитъ за все вдвое, рубль на рубль даетъ!
-- Многіе совсѣмъ не платятъ, сказалъ Джоржъ.
-- Да, мистеръ Вавазоръ, и это бываетъ. Но за то, какую жалкую жизнь влачатъ они! Вѣчно на сторожѣ, со страхомъ ожидая появленія кредитора! Такая жизнь не была бы вамъ по вкусу, мистеръ Вавазоръ.
-- До сихъ поръ я еще ни отъ кого не бѣгалъ, возразилъ Вавазоръ, а что дальше будетъ, не знаю.
-- О, я ручаюсь, что съ вами этого никогда не случится. Но еслибъ вы только знали, какъ часто, въ этой самой комнаткѣ, стоятъ передо мной на колѣняхъ люди съ вѣсомъ, члены парламента! За мѣсяцъ или полтора до выборовъ бываетъ обыкновенно самое жаркое время. Много нужно денегъ джентельмэну для того, чтобъ попасть въ парламентъ; не мало -- чтобы усидѣть тамъ! На колѣняхъ просятъ, умоляютъ они меня выручить ихъ. Еслибы я располагалъ большимъ капиталомъ, я бы, конечно, не сталъ отказывать всѣмъ этимъ господамъ. Мнѣ бы тогда довольно было однихъ процентовъ съ моего капитала; я бы жилъ принѣваючи и самъ бы былъ членомъ парламента. Но при настоящихъ условіяхъ, я ничего не могу сдѣлать, у самого денегъ нѣтъ.
Джоржъ Вавазоръ понялъ намекъ мистера Скреби; онъ понялъ, что ему нечего разсчитывать на терпѣніе стряпчаго. Ему самымъ деликатнымъ, образомъ дали понять, что на предстоящіе расходы по выборамъ онъ долженъ принести чистыя денежки.
-- Да, но вы все же выручаете нѣкоторыхъ, сказалъ Вавазоръ.
-- Никого! У меня ужь правило заведено такое; я въ этомъ случаѣ дѣйствую по принципу, торжественно объявилъ мистеръ Скреби. Конечно, если за молодого человѣка поручится мнѣ отецъ или, по крайней мѣрѣ, шестеро или семеро изъ комитета, то, въ такомъ случаѣ, я даю взаймы деньги подъ проценты. И то только въ такомъ случаѣ, если поручители дѣйствительно извѣстны за людей состоятельныхъ. Но вообще я не даю взаймы, это ужь мое правило.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Я этого не зналъ. Но, впрочемъ, что объ этомъ толковать. Мнѣ до этого дѣла нѣтъ, мнѣ не къ чему занимать у васъ.
-- О, я совершенно увѣренъ! воскликнулъ мистеръ Скреби, просіявъ весь. Я этого не предполагалъ. На столько я знаю людей, что съумѣю отличать птицу по полету, мистеръ Вавазоръ. Затѣмъ они перешли къ дѣламъ. Оказалось, что, не позже слѣдующей недѣли, Вавазоръ долженъ дать мистеру Скреби 600 фунтовъ, не менѣе; кромѣ того, надо уплатить вексель въ 92 фунта, данный Гримсу, хозяину таверны: "Красивый мужчина". Однимъ словомъ, недурно было бы, еслибъ онъ занялъ у Алисы 1000 фунтовъ. Джоржъ не желалъ поручать этого дѣла фамильному стряпчему Вавазоровъ и потому объяснилъ теперь только то, что было нужно мистеру Скреби. Говоря объ этихъ деньгахъ, Джоржъ чувствовалъ себя чрезвычайно скверно, и еслибъ только была возможность, онъ бы съ радостію отказался отъ денегъ невѣсты. Смущеніе его было такъ велико, что онъ, какъ бы оправдываясь, принялся объяснять мистеру Скреби, что беретъ эти деньги у своей невѣсты заимообразно и что онъ заплатить ей свой долгъ, когда получитъ наслѣдство въ Вестморлэндѣ. Онъ даже солгалъ, объявивъ, что старикъ уже назначилъ его своимъ наслѣдникомъ.
-- Да, да, понимаю, семейная сдѣлка, сказалъ мистеръ Скреби и разсыпался въ поздравленіяхъ по случаю предстоявшаго брака. Этому почтенному стряпчему было рѣшительно все равно, какъ и откуда получатся деньги, только были бы деньги.
ГЛАВА XXXIII
ДЖОНЪ ГРЕЙ СНОВА ОТПРАВЛЯЕТСЯ ВЪ ЛОНДОНЪ.
Послѣ разговора съ отцомъ, Алиса, не смотря на свою твердую рѣшимость, не рѣшилась въ тотъ же день написать Джону Грею. Между тѣмъ наступала половина января, а онъ обѣщалъ ей пріѣхать около этого времени въ Лондонъ.
Зная его хорошо, Алиса была увѣрена, что прежде, чѣмъ пріѣхать, онъ извѣститъ ее письмомъ. Но письмо его къ ней въ настоящее время не будетъ имѣть ни малѣйшаго смысла; ей будетъ тяжело читать его. Нѣтъ, надо немедленно писать ему, чтобы предупредить все это. И Алиса рѣшила, не теряя ни минуты, нанисать ему. Но что писать? Какъ начать это роковое письмо? Цѣлые часы сидѣла она съ перомъ въ рукѣ, а письмо все не удавалось; какъ ни начнетъ, все не хорошо. Она не узнавала себя; куда дѣвалась ея твердость, ея сила воли?-- "Мнѣ бы слѣдовало написать ему, когда я писала Джоржу", думала она.-- И дѣйствительно, тогда она была сильна. Съ нею была Кэтъ, такая веселая, такая счастливая, что Алиса радовалась, глядя на нее. Сама Алиса была экзалтирована мыслію, что она дѣлаетъ доброе дѣло, спасаетъ Джоржа, человѣка, котораго она когда-то любила. Она была тогда вполнѣ довольна собой и смѣло шла на встрѣчу жизни. А теперь, что стаюсь съ нею? Что сталось съ ея гордымъ сознаніемъ добраго дѣла? Атмосфера Лондона душила ее, силы измѣнили ей. Прошелъ еще день, а письмо все еще не-было написано. Сидя за письменнимь столомъ, Алиса невольно вспоминала Джона Грэя, невольно сравнила его съ Джоржемъ. Какая разница! И какъ могла она промѣнять одного на другого. Что за выраженіе было у Джоржа, когда онъ, взбѣшенный, выбѣжалъ изъ гостиной! И какая противоположность -- спокойное, красивое лицо Джона Грея. Какъ нѣжно держалъ онъ ея руку, прощаясь съ нею въ Чельтенгамѣ! Боже, и отчего это она раньше не съумѣла оцѣнить Джона Грея? Тецерь она поняла, кто изъ нихъ лучше, поняла кто ей дорогъ, но уже было поздно, и Алиса глубоко и невыразимо страдала отъ этой мысли. Наконецъ она рѣшила, что она не встанетъ со стула, пока не кончить письма. Она написала и тотчасъ же отправила его на почту, какъ бы боясь, что раздумаетъ снова.
Теперь мы съ читателемъ перенесемся въ Недеркостъ и посмотримъ, что тамъ дѣлается.
Джонъ Грей сидѣлъ вмѣстѣ съ своимъ другомъ Франкомъ Сьюардомъ въ кабинетѣ за завтракомъ. Этотъ Франкъ Сьюардъ былъ лучшимъ другомъ его дѣтства, его школьнымъ товарищемъ. Жизнь не измѣнила ихъ отношеній; какъ на школьной скамьѣ, такъ и теперь, они были близки другъ другу. Франкъ Сьюардъ быль пасторомъ и, кромѣ того, учителемъ въ одной изъ кембриджскихъ коллегій. Это былъ честный труженикъ, съ утра до ночи заваленный работой. Все свое свободное время проводилъ онъ въ Недеркостѣ. Задумавъ жениться; Джонъ Грей счелъ нужнымъ сказать объ этомъ Франку Сьюарду. Ему одному разсказалъ онъ о своей любви и о своемъ горѣ, но и то только въ общихъ чертахъ, въ подробности онъ не считалъ нужнымъ вдаваться. Правда, это былъ его лучшій другъ, но, не смотря на это, Джонъ Грей не считалъ нужнымъ открывать ему всѣ закоулки своего сердца, всю свою внутреннюю жизнь. На подобную откровенность имѣла, по мнѣнію Джона Грея, право только его будущая жена и никто кромѣ нея. Говоря Франку Сьюарду о своей предполагаемой женитьбѣ, Джонъ Грей не придавалъ этому извѣстію никакой тайны; онъ даже заявилъ, что считаетъ непозволительными тайны въ подобныхъ случаяхъ. Онъ самъ никому болѣе не объявлялъ о своей женитьбѣ, но всѣ его знакомые знали объ этомъ. Точно также разсказалъ Джонъ Грей Франку Сьюарду о своемъ разрывѣ съ Алисою, о своемъ горѣ, съ тою только разницею, что просилъ его молчать объ этомъ до поры, до времени.
Джоржъ Грей не передавалъ Франку Сьюарду никакихъ подробностей; онъ не сказалъ ему ни одного слова, на основаніи котораго, можно бы было обвинить Алису, но Сьюарду было довольно того, что Алиса, послѣ даннаго согласія, снова отказала его другу; онъ, не задумываясь долго, рѣшилъ, что Алиса -- бездушная, пустая женщина. Сьюардъ зналъ, что Джонъ Грей никогда не оправится отъ этого удара, что онъ никогда не женится на другой женщинѣ.
Они еще сидѣли за завтракомъ, когда имъ подали полученныя съ почты письма. Джонъ Грей тотчасъ же узналъ руку Алисы и, какъ всегда, не торопясь, распечаталъ ея письмо.
"Прежде всего я должна сказать Вамъ, писала она ему, что Джоржъ Вавазоръ, мой двоюродный братъ, сдѣлалъ мнѣ вторичное предложеніе и я приняла его. Входить въ подробности я не стану, потому что не имѣю теперь ни малѣйшаго нрава надоѣдать Вамъ моею откровенностію. Скажу только одно, что я старалась поступать честно, быть правдивой. Я ошиблась, жестоко ошиблась, но ошиблась по незнанію. Я никогда не прощу себѣ этого. Я много виновата передъ Вами и глубоко раскаяваюсь; но не смѣю надѣяться на Ваше прощеніе. Алиса Вавазоръ."