Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 66)

 Письмо было, на зло всѣмъ правиламъ, безъ заголовка; Алиса даже ни разу не назвала его по имени. Но до того ли ей было? Мы видѣли, сколько труда стоило ей написать это письмо. Она даже ни разу не прочла его, боясь, что опять останется недовольна и разорветъ его;-- "не все ли одно, какъ написано", думала она, "дѣло въ томъ, чтобы извѣстить его о событіи". Два раза прочелъ Джонъ Грей это письмо, которое разбивало его послѣднюю надежду на счастье. Онъ все еще надѣялся, что Алиса одумается. Онъ страдалъ, глубоко страдалъ послѣднее время, но все же онъ надѣялся, что все это пройдетъ; сомнѣніе, недовѣріе исчезнутъ и Алиса согласится наконецъ быть его женой, его другомъ. Онъ готовъ былъ ждать годы, цѣлые годы, только бы у него не отнимали надежды видѣть ее наконецъ у себя, своею женою. Въ глубинѣ своего сердца Джонъ Грей часто замѣчалъ горькое, недоброе чувство къ Джоржу Вавазору. Онъ не любилъ этого человѣка и боялся его вліянія на Алису. Кэтъ тоже не нравилась ему. Но онъ никогда не позволилъ бы себѣ высказать это Алисѣ и стараться удалить ее отъ ея родственниковъ. Онъ подавлялъ въ себѣ эти чувства, потому что слишкомъ глубоко уважалъ въ Алисѣ свою будущую жену и никогда бы не позволилъ себѣ оскорбить ее малѣйшимъ недовѣріемъ. Помните ли вы, читатель, его письмо передъ ея отъѣздомъ въ Швейцарію? Помните ли, какъ непринужденно-весело писалъ онъ о предполагаемый поѣздкѣ, объ Алисиныхъ спутникахъ? Онъ писалъ ей свободно и весело, потому что не хотѣлъ оскорблять ее своими сомнѣніями. И что же? то, чего онъ пуще всего боялся, случилось дѣйствительно. Два раза прочелъ онъ письмо Алисы, не обращая вниманія на другія письма. Во время этого чтенія въ продолженіи нѣсколькихъ минутъ, онъ выстрадалъ столько, сколько другимъ не приходится выстрадать во всю свою жизнь. Но лицо его оставалось все также спокойно, и еслибъ Сьюардъ взглянулъ на него, то вѣроятно бы не замѣтилъ ничего особеннаго. Впрочемъ, Сьюардъ самъ получилъ длиннѣйшее посланіе и такъ погрузился въ чтеніе, что на на что не обращалъ вниманія. Сьюарду писали, что онъ можетъ надѣяться, что его скоро освободятъ отъ тяжелой роли наставника.

 Между тѣмъ Джонъ Грей думалъ объ Алисѣ, думалъ о томъ, какъ бы спасти ее? Не смотря на все страданіе, на всю муку, которую онъ испытывалъ теперь, онъ не только не сердился на нее, но его первой сознательной мыслью была забота о ней. Онъ потерялъ послѣднюю надежду, навсегда простился съ мыслію о счастіи, но, быть можетъ, еще можно спусти ее. Онъ слышалъ о Джоржѣ Вавазорѣ самыя неблагопріятные отзывы; онъ слышалъ, что это человѣкъ на краю гибели. Сдѣлавшись его женою, Алиса окончательно погубила бы себя. Какъ бы спасти ее? Джонъ Вавазоръ, вѣроятно, главнымъ образомъ, добивается ея капитала. Не удовольствуется ли онъ одними деньгами? Не откажется ли отъ нея?

 -- Послушай, Сьюардъ, сказалъ онъ наконецъ.

 -- Что? спросилъ тотъ, подымая голову.-- Онъ все еще читалъ полученное имъ письмо. Это было длиннѣйшее посланіе, исписанное и вдоль, и поперекъ.

 -- Я долженъ оставить тебя и ѣхать сегодня же въ городъ.

 -- Развѣ, что нибудь случилось? Кто нибудь захворалъ?

 -- Да, случилось кое-что. Всѣ здоровы, но мнѣ все же надо отправиться въ Лондонъ. Ты останься здѣсь съ мистриссъ Боль.-- Сьюардъ просилъ Грея не стѣсняться. Онъ не соглашался остаться въ Недеркостѣ, хотя и отдавалъ полную справедливость прекраснымъ качествамъ мистриссъ Боль, ключницы.-- Къ чему мнѣ оставаться, когда и до дому недалеко,-- замѣтилъ онъ. Затѣмъ они оба замолчали. Сьюарду очень хотѣлось спросить Грея, что заставляло его ѣхать въ Лондонъ, но онъ зналъ, что тотъ не любилъ разспросовъ, и потому молчалъ.

 -- Отчего же не остаться? началъ снова Грей. Я прошу тебя объ этомъ, старый другъ, очень прошу.-- Въ голосѣ, которымъ сказаны были эти слова, звучала особенная нѣжность. Сьюарда поразило это.

 -- Если ты этого хочешь, изволь, я останусь, отвѣчалъ Сьюардъ.-- И снова настало молчаніе.

 -- Да, я прошу тебя остаться, снова проговорилъ Грей.

 -- Хорошо, отвѣчалъ Сьюардъ.-- И снова сидѣли они молча другъ передъ другомъ.

 -- Я получилъ письмо. Гм! да, письмо отъ.... отъ миссъ Вавазоръ, сказалъ Грей.

 -- Надѣюсь...

 -- Нечего надѣяться! Не радостныя вѣсти. Не знаю, могу ли я разсказать тебѣ? Я бы желалъ; но исторія эта слишкомъ длинная, а времени мало. Если не разсказать все обстоятельно, ты поймешь дѣло вкривь. Есть вещи, которыхъ нельзя передать.

 -- Да, подтвердилъ Сьюардъ.

 -- Я бы многое далъ за то, чтобы ты зналъ все, какъ я знаю; но это невозможно. Въ одинъ день могутъ случиться вещи, на объясненіе которыхъ надо потратить цѣлую жизнь.-- И снова настало молчаніе.

 -- Я получилъ дурныя вѣсти, сказалъ снова Грей.-- Я долженъ немедленно ѣхать въ Лондонъ, да. Около двѣнадцати я отправлюсь на станцію желѣзной дороги. Если хочешь, ты можешь довезти меня туда. Я вернусь черезъ день или, во всякомъ случаѣ, дня черезъ три, четыре. Ты мнѣ сдѣлаешь большую любезность, если подождешь меня здѣсь.

 Въ одинадцать они отправились изъ дому. Первыя двѣ мили они ѣхали молча.

 -- Сьюардъ, сказалъ наконецъ Грей, слушай! Я глубоко уважаю, высоко цѣню Алису Вавазоръ и никогда не перемѣню о ней своего мнѣнія. Помни это. Теперь я задумалъ одно дѣло; если оно не удастся мнѣ, то ты никогда болѣе не услышишь отъ меня имени Алисы Вавазоръ. Но это ничего не значитъ; помни, что я о ней никогда не измѣню своего мнѣнія. Понялъ ли ты меня? Надѣюсь, что да.-- Можетъ быть, я никогда не увижу ее; можетъ быть, жизнь разлучитъ насъ окончательно; но я никогда не перестану уважать ее. Я ничего не зналъ лучше, милѣе ея на бѣломъ свѣтѣ. Я желаю, чтобы ты, мой старый другъ, зналъ, что я думаю объ ней.-- Сьюардъ увѣрилъ его, что онъ понялъ и не забудетъ ни одного слова. Остальную часть пути они ѣхали молча.

 Со станціи желѣзной дороги Грей послалъ телеграфическую депешу Джону Вавазору. Онъ извѣщалъ его, что сегодня, послѣ обѣда, онъ явится къ нему въ его контору въ Ченсери-ланъ. Джона Вавазора трудно было поймать въ конторѣ. Но о Греѣ, казалось, заботилась сама судьба: телеграмма его пришла какъ разъ въ то самое время, когда Джонъ Вавазоръ входилъ въ ненавистную для него контору. Прочтя телеграмму, Вавазоръ сталъ ждать Джона Грея и поэтому случаю пробылъ въ конторѣ до половины пятаго. Наконецъ явился и Грей. Вавазоръ провелъ его въ темную, маленькую комнату, которую онъ нанималъ, для составленія различныхъ актовъ, гдѣ-то по сосѣдству съ Ченсери-лэнъ.

 -- Вы все знаете? спросилъ Вавазоръ Грея.

 -- Да, она мнѣ писала, отвѣчалъ Грей.

 -- Она писала вамъ о своемъ двоюродномъ братѣ, о Джоржѣ? Я ей говорилъ, чтобъ погодила, но вѣдь съ нею ничего не подѣлаешь, страшно упряма.

 -- Чего же ей было ждать? Если ужь говорить, то чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.

 -- Но вѣдь я надѣялся, что, авось, все какъ нибудь да уладится. Вы не повѣрите, Грей, какъ меня все это огорчаетъ. Эта свадьба для меня -- ножъ острый, это проклятіе моей жизни! Много испыталъ я горя, но такого еще не бывало.

 -- Вы говорите, что вы думали, что все уладится? на чемъ основывали вы выше предположеніе?

 -- Право, не знаю. Просто на просто, вся эта исторія кажется мнѣ такимъ безуміемъ, что я думаю, рано или поздно, она сама пойметъ всю эту нелѣпость. Да знаете ли вы, что за птица мой племянникъ, этотъ Джоржъ? спросилъ Вавазоръ.

 -- Нѣтъ, мнѣ не приходилось съ нимъ сталкиваться, отвѣчалъ Грей.

 -- Это, просто на просто, искатель приключеній, человѣкъ безъ средствъ и безъ правилъ, и, къ довершенію всего, негодяй, какихъ мало. Клянусь честью, я не встрѣчалъ человѣка хуже его. Онъ женится на ней изъ-за денегъ; навѣрное, промотаетъ все и затѣмъ начнетъ ее мучить. Я это все напередъ знаю, но что мнѣ дѣлать, какъ горю пособить?

 -- Не допускайте этой свадьбы.

 -- Но какъ, добрый ты человѣкъ, какъ не допустить? Сказать то легко! Я самъ желаю и понимаю, что нельзя допустить, что она губитъ себя. Но что съ ней подѣлаешь? Она дѣлаетъ, что хочетъ. Завтра же, если захочетъ, она отдастъ ему все до послѣдней копѣйки, какъ же я могу не допустить свадьбы?

 -- Ну, и пусть ее завтра же отдаетъ ему все до послѣдней копѣйки.

 -- Что же ей потомъ-то дѣлать? Не но міру же ходить!

 -- А я-то на что? Развѣ я не женихъ? сказалъ Джонъ Грей и голосъ его дрожалъ отъ внутренняго волненіи, на глазахъ блестѣла слеза. Это поразило даже простую, черствую натуру Джона Вавазора и онъ съ небывалымъ чувствомъ проговорилъ:

 -- Дай богъ вамъ счастья, Грей! Вы добрый малый. О, еслибъ она была вашей женой!

 -- Если вы правы, если онъ добивается только денегъ, то отчаиваться еще нечего. Пусть его себѣ беретъ однѣ деньги.

 -- Нѣтъ, Грей, вы не знаете Алисы, вы не понимаете моей дочери. Оставшись нищей, она не согласится быть вашей женой; она не любитъ обязываться.

 -- Заглядывать впередъ нечего. Доживемъ, увидимъ. А теперь за дѣло, скорѣе за дѣло. Мы должны спасти ее отъ этого человѣка, который погубитъ и себя, и ее. Это главное. Для этого я и пріѣхалъ въ Лондонъ. На вашемъ мѣстѣ, я бы прямо отдалъ ему ея деньги.

 -- На моемъ мѣстѣ, вы бы ничего не могли сдѣлать. Я знаю, что она отдастъ ему свои деньги, потому что она сама сказала мнѣ это. А я, въ этомъ случаѣ, ничего не значу. Она одна можетъ распоряжаться своимъ капиталомъ. Въ томъ-то и горе. Тутъ, сколько ни думай, ничего не придумаешь.