Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 61)

 -- Гленкора, начала она, выждавъ удобнаго случая, вы не разсердитесь на меня, если я скажу вамъ слова два?

 -- Смотря потому, что вы мнѣ скажете, отвѣчала лэди Гленкора. Здѣсь мы должны кстати замѣтить, что жена мистера Паллизера съ самаго начала не слишкомъ-то старалась заскивать расположеніе родственницъ своего мужа. Она смотрѣла на нихъ, какъ на чопорныхъ, суровыхъ дѣвъ, черезъ-чуръ уже гордившихся своею принадлежностью къ роду Паллизеровъ. Быть можетъ, онѣ съ своей стороны выказывали подъ часъ поползновеніе научить и лэди Гленкору уму разуму, а этого, конечно, не могла имъ простить молодая. Какъ бы то ни было, лэди Гленкора не слишкомъ-то ихъ жаловала, и миссъ Паллизеръ сознавала это какъ нельзя лучше.

 -- Я постараюсь изложить то, что я имѣю сказать, по возможности въ наименѣе непріятной формѣ, отвѣчала миссъ Паллизеръ.

 -- Не понимаю, къ чему вообще начинать такой разговоръ, который можетъ выйдти непріятнымъ. Ну, да ужь если вамъ не терпится, то говорите, по крайней мѣрѣ, скорѣе.

 -- Если я не ошибаюсь, вы ѣдете въ Монкшэдъ вмѣстѣ съ Плантагенетомъ?

 -- Да, ѣду; чтожъ изъ этого?

 -- Милая Гленкора! не лучше ли бы вамъ было остаться дома?

 -- Вы съ кѣмъ нибудь заранѣе сговорились? рѣзко перебила ее леди Гленкора.

 -- Ни съ кѣмъ я не сговорилась, по крайней мѣрѣ, въ томъ смыслѣ, какъ вы думаете.

 -- Вамъ говорилъ что нибудь Плантагенетъ?

 -- Ни слова, отвѣчала миссъ Паллизеръ. Неужели вы думаете, что онъ рѣшился бы заговорить объ этомъ предметѣ съ кѣмъ бы то ни было, кромѣ васъ самихъ? Но милая Гленкора, право, вамъ лучше не ѣхать: я говорю это любя васъ, ей Богу такъ. И она протянула ей руку, въ которую лэди Гленкора вложила свою.

 -- Быть можетъ, вы и искренно говорите, промолвила она тихимъ голосомъ.

 -- О да, вѣрьте мнѣ. Но, видите ли, свѣтъ бываетъ порою такъ жестокъ въ своихъ отзывахъ.

 -- Мнѣ все равно, что бы свѣтъ обо мнѣ ни говорилъ.

 -- За то, быть можетъ, ему не все равно.

 -- Что бы ни случилось, не я буду виновата. Я вовсе не желаю ѣхать въ Монкшедъ. Лэди Монкъ была когда-то моимъ другомъ, но теперь мнѣ хоть бы вѣкъ ее не видѣть. Не я затѣяла эту поѣздку, самъ Плантагенетъ настаиваетъ на ней.

 -- Но если вы скажете, что не желаете ѣхать, онъ не возьметъ васъ съ собою.

 -- Говорила я и это, но онъ твердитъ свое, что я должна ѣхать. Повѣрите ли вы, что я снизошла до того, что сказала ему даже причину, по которой не желаю ѣхать. И что же онъ мнѣ отвѣтилъ на это? Что вся эта исторія была не болѣе, какъ, ребячество, которое я должна позабыть, и что мнѣ не пристало бояться встрѣчи съ кѣмъ бы то ни было.

 -- Само собою разумѣется, вы и не боитесь встрѣчи съ нимъ; но...

 -- Напротивъ, если вы желаете знать правду, я боюсь ея, очень боюсь. Но, скажите, ради Бога, что же мнѣ остается дѣлать? Вѣдь я испробовала всѣ средства.

 Слова эти какъ громомъ поразили миссъ Паллизеръ. Она никакъ не ожидала, что лэди Гленкора зайдетъ такъ далеко въ своемъ признаніи; но дѣло было сдѣлано и сказанное воротить было невозможно. Результатъ ихъ дальнѣйшаго разговора уже извѣстенъ читателю: лэди Гленкора занемогла вслѣдствіе своей неосторожной ночной прогулки и мистеръ Паллизеръ принужденъ былъ возвратиться въ Монкшэдъ одинъ.

 Мистеръ Паллизеръ пробылъ въ Монкшедѣ три дня и скрѣпилъ свой политическій союзъ съ сэромъ Казмо почти тѣмъ же способомъ, какъ и съ герцогомъ Сентъ-Бонгэй. О политикѣ въ разговорахъ между обѣими джентльмэнами не было почти и помину, по крайней мірѣ, не было сказано ничего такого, что могло бы быть принято за положительное соглашеніе между ними по всѣмъ пунктамъ, за то они обѣдали за однимъ и тѣмъ же столомъ, выпивали стаканъ, другой вина изъ одного и того же графина и изрѣдка, при случаѣ, обмѣнивались бѣглыми замѣчаніями по поводу предстоявшей сессіи. Когда мистеръ Паллизеръ уѣхалъ, считалось, повидимому, дѣломъ рѣшеннымъ, что сэръ Казмо находитъ юнаго представителя герцогскаго дома вполнѣ достойнымъ занять должность канцлера казначейства при министерствѣ виговъ.

 -- Я что-то не замѣтилъ, чтобы онъ съ неба звѣзды хваталъ, сказалъ сэру Казмо одинъ юный членъ парламента.

 -- Ну, нѣтъ, я такъ думаю, что въ немъ будетъ прокъ, отвѣчалъ баронетъ, и большой прокъ! Онъ не обладаетъ блестящими дарованіями, это такъ, но врядъ ли намъ и нуженъ этотъ поверхностный блескъ, кидающійся въ глаза; а не могу представить себѣ ничего опаснѣе, какъ блестящія дарованія въ человѣкѣ, призванномъ управлять финансами. Будетъ съ насъ этихъ даровитыхъ финансистовъ; дайте намъ человѣка, обладающаго простымъ здравымъ смысломъ, да развѣ, умѣньемъ изложить толково то, что ему нужно сказать. Въ настоящее время намъ ничего больше не нужно.-- Изъ этихъ словъ явствуетъ, что сэру Казмо новый кандидатъ на высшую государственную должность пришелся какъ нельзя болѣе по душѣ.

 Лэди Монкъ воспользовалась первымъ же удобнымъ случаемъ, чтобы познакомить мистера Паллизера и Борго Фицджеральда между собою. Съ какою цѣлью она это сдѣлала, неизвѣстно; быть можетъ, ей просто хотѣлось стравить ихъ другъ съ другомъ. Борго злобно усмѣхнулся, глядя на своего врага, но мистеръ Паллизеръ не замѣтилъ этой усмѣшки и привѣтливо протянулъ руку своему недавнему противнику. Борго, вынужденный взять эту руку, не преминулъ при этомъ ввернуть ядовитое словцо.-- Какъ жаль, что мы лишены удовольствія видѣть съ вами и лэди Гленкору, проговорилъ онъ.

 -- Она, къ сожалѣнію, не совсѣмъ здорова, отвѣчалъ мистеръ Паллизеръ.

 -- Жаль, очень жаль! проговорилъ Борго.

 Съ этими словами онъ повернулся къ своему новому знакомому спиною и отошелъ всторону. Всѣ присутствовавшіе при этомъ разговорѣ подумали, что бытъ теперь бѣдѣ; но самъ мистеръ Паллизеръ ничего, повидимому, не замѣчалъ и ничего не опасался; бѣда на этотъ разъ пронеслась мимо.

 

ГЛАВА XXXI.

Мистеръ Вавазоръ таки рѣшается поговорить съ дочерью.

 Алиса Вавазоръ возвратилась въ Лондонъ съ отцомъ, между тѣмъ какъ Кэтъ осталась въ Вавазорскомъ замкѣ съ дѣдушкой. Не веселая поѣздка досталась на долю Алисы. Мистеръ Вавазоръ смутно чувствовалъ, что на немъ лежитъ обязанность принять какія нибудь мѣры для предупрежденія брака, задуманнаго его дочерью. Но въ чемъ должны состоятъ эти мѣры, этого онъ положительно не могъ себѣ разъяснить, за то онъ какъ нельзя лучше понималъ, что каковы бы онѣ ни были, онѣ надѣлаютъ ему много непріятныхъ хлопотъ. До отъѣзда изъ Вавазорскаго замка онъ не сказалъ ей почти ни слова объ этомъ предметѣ; онъ только замѣтилъ ей:-- я не могу поздравить тебя съ такимъ женихомъ.-- Надѣюсь папа, отвѣчала Алиса, что придетъ время, когда это будетъ для васъ возможно.

 Старый сквайръ поставилъ непремѣннымъ условіемъ своего примиренія съ внукомъ согласіе отца Алисы на эту свадьбу. Но Джонъ Вавазоръ и не подумалъ изъявить что либо похожее на согласіе.

 -- Я такого дурного мнѣнія о немъ, проговорился онъ старику; что, скорѣе, чѣмъ видѣть ее его женою, я согласился бы, чтобы ее постигло богъ знаетъ какое несчастіе.-- Вслѣдъ за этимъ старый сквайръ, слѣдуя своему обычному стремленію все дѣлать наперекоръ, счелъ нужнымъ заступиться за своего внука. Онъ принялся доказывать, что партія эта, что тамъ ни говори, совсѣмъ не такъ плоха, какъ кажется Джону Вавазору.

 -- Что касается вопроса о наслѣдствѣ, то она разрѣшаетъ его какъ нельзя лучше, замѣтилъ онъ. Я сдѣлаю завѣщаніе, по которому все имѣніе перейдетъ къ ихъ старшему сыну, такъ что Джоржу до него нельзя будетъ и пальцемъ притронуться. Ну, а тамъ я не вижу, почему бы ему и не исправиться.-- На это Джонъ Вавазоръ объявилъ, что Джоржъ, по его мнѣнію, неисправимый грѣшникъ, авантюристъ и человѣкъ разорившійся въ пухъ и прахъ. Отзывъ этотъ еще болѣе раздражилъ стараго сквайра и Джоржъ такимъ образомъ пріобрѣлъ себѣ союзника въ томъ человѣкѣ, на котораго всего менѣе имѣлъ право разсчитывать. Когда Алиса пришла проститься съ дѣдушкой, старикъ поручилъ ей передать Джоржу нижеслѣдующее:-- скажи ему, Алиса, что я до тѣхъ поръ не пущу его въ себѣ на глаза, пока онъ не попроситъ у меня прощенія за все, въ чемъ онъ лично передо мной провинился; но, какъ скоро онъ женится за тебѣ, я приму всѣ нужныя мѣры, чтобы закрѣпить имѣніе за вашимъ будущимъ ребенкомъ. Тебя, милая, я всегда буду радъ видѣть у себя въ домѣ и ради тебя я готовъ принять и его, если онъ только смирится передо мною.-- На этотъ разъ о согласіи отца не было сказано ли слова, и Алиса, уѣзжая изъ Вавазорскаго замка, почувствовала, что дѣдъ скорѣе за нее, чѣмъ противъ нея въ задуманномъ ею дѣлѣ. За то въ отцѣ своемъ она предчувствовала непримиримаго, хотя, быть можетъ, и не слишкомъ энергичнаго противника.

 Алиса порѣшила сама съ собою, что въ этомъ дѣлѣ она свободна отъ обязанности повиноваться отцу.-- Повиновеніе, думала она про себя, возможно только тамъ, гдѣ видишь въ другомъ свою опору и защиту.-- А надо сказать правду, Джоржъ Вавазоръ ничѣмъ не выказалъ готовности служить своей дочери опорою и защитою. Давно, давно тому назадъ, еще прежде, чѣмъ она поселилась подъ однимъ съ нимъ кровомъ въ Лондонѣ, онъ, такъ сказать, умылъ себѣ руки относительно нея. Когда впослѣдствіи они зажили однимъ домомъ, продолжая, между тѣмъ, придерживаться порознь каждый своихъ привычекъ, онъ оправдывалъ себя тѣмъ, что Алиса не походитъ на другихъ молодыхъ дѣвушекъ и не нуждается въ посторонней поддержкѣ. Она имѣла свое собственное состояніе, которымъ могла распоряжаться, какъ ей угодно, и, по самому свойству своего характера, не выказывала ни малѣйшаго желанія взвалить на отца заботу о ея деньгахъ. Вдобавокъ, она была такъ благоразумна, что не нуждалась въ надзорѣ; за такою дѣвушкою, думалъ Джонъ Вавазоръ, что надзорить, что нѣтъ, все равно; пожалуй, еще лучше предоставить ее самой себѣ. И такимъ-то образомъ Алиса сдѣлалась полною госпожею своихъ поступковъ и могла располагать по своему усмотрѣнію тѣми долгими часами, которые проводила съ глазу на глазъ съ самой собою. Проводя цѣлые дни, недѣли и мѣсяцы одна одинешенька въ улицѣ королевы Анны, между тѣмъ, какъ вечера не проходило, чтобы отецъ куда ни будь не уѣхалъ, она, конечно, не могла не придти къ тому заключенію, что отцу нѣтъ до нея ровно никакого дѣла. Она не жаловалась, но связь между отцомъ и дочерью съ каждымъ днемъ слабѣла. Когда она стала невѣстою Джона Грея, теорія невмѣшательства мистера Вавазора какъ будто и оправдалась на самомъ дѣлѣ: предоставленная самой себѣ, Алиса сдѣлала такой выборъ, лучше котораго и желать было нечего. Но вотъ настали тяжелыя времена: мистеръ Вавазоръ, сидя въ вагонѣ, уносившемъ его съ дочерью въ Лондонъ, чувствовалъ, что приспѣла пора сказать ему свое слово. Часть дороги они оставались съ глазу на глазъ и мистеръ Вавазоръ совсѣмъ было рѣшился приступитъ къ задуманному имъ объясненію; но онъ прособирался до тѣхъ поръ, пока въ вагонъ вошли другіе пассажиры и подобнаго рода разговоръ сдѣлался невозможнымъ. Часовъ около восьми они были дома.-- Ну, теперь она, вѣрно, устала, подумалъ мистеръ Вавазоръ, отправляясь въ свой клубъ; поговорю съ ней лучше завтра. Уходъ его особенно тяжело подѣйствовалъ на Алису въ этотъ вечеръ. Казалось бы, что, послѣ всѣхъ непріятностей довольно большой дороги, могъ бы онъ удѣлить своей спутницѣ хоть одинъ вечерокъ. Останься онъ дома и присядь вмѣстѣ съ нею къ чайному столу, Алиса постаралась бы, по крайней мѣрѣ, смягчить жесткость своего тона въ предстоявшемъ объясненіи; но онъ ушелъ и оставилъ Алису самъ-другъ съ ея невеселыми думами.-- Я желалъ бы поговорить съ тобою завтра послѣ завтрака, проговорилъ онъ, уходя.-- Алиса отвѣчала, что будетъ его ждать въ назначенный часъ. Гордость помѣшала ей сказать, что онъ застанеть ее и во всякое другое время, что она всегда дома и одна. Не жаловалась она до сихъ поръ, къ чему же было теперь начинать?