Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 112)

 -- Въ такомъ случаѣ, будемъ надѣяться, что она найдетъ, что съ него довольно. А теперь вы мнѣ позволяете идти наверхъ?

 -- Сдѣлайте одолженіе. И я пойду съ вами, а то она подумаетъ, что я съ умысломъ оставляю васъ вдвоемъ.

 -- Такъ вы и впрямь уѣзжаете завтра? проговорилъ Грей, стоя возлѣ самаго рабочаго столика Алисы.

 Мистеръ Вавазоръ расположился въ креслѣ пр другую сторону камина. Вопросъ Грея былъ предложенъ не шопотомъ, но въ тонѣ его слышно было, что онъ не желаетъ, чтобы его слышали на противоположномъ концѣ комнаты.

 -- Я уѣзжаю завтра въ Уэстморлэндъ. За-границу мы отправляемся не раньше конца будущей недѣли

 -- Но вы сюда уже не возвратитесь?

 -- Нѣтъ, въ улицу Королевы Анны я больше не возвращусь.

 -- И вы много мѣсяцевъ пробудете на континентѣ?

 -- Мистеръ Паллизеръ думаетъ вернуться къ святой недѣлѣ,-- по крайней мѣрѣ онъ назначилъ этотъ срокъ лэди Гленкорѣ; я сама его не видала и сговорилась ѣхать съ нимъ заочно.

 -- Что скажете вы, если въ вашихъ странствованіяхъ повстрѣчаетесь гдѣ нибудь со мною?

 -- Это врядъ ли будетъ, отвѣчала она, не зная, что сказать.

 -- Напротивъ, это очень и очень вѣроятно. Самъ я терпѣть не могу неожиданностей, а потому и не рѣшился бы упасть вамъ, какъ снѣгъ на голову. Я поѣду за-границу, но это будетъ не раньше осени, когда минуютъ лѣтніе жары, и я постараюсь отыскать васъ.

 -- Отыскать меня, мистеръ Грей!-- И въ голосѣ ея послышалось дрожаніе, котораго она не могла преодолѣть, хотя бы и дорого дала за это.-- Мнѣ кажется, съ вашей стороны это будетъ не совсѣмъ честно.

 -- Въ этомъ не будетъ ничего безчестнаго, такъ какъ я заранѣе предупреждаю васъ о своемъ намѣреніи. Я не желаю застать васъ и вашихъ родственниковъ врасплохъ.

 -- О нихъ-то я и не думала въ настоящую минуту. Они, само собою разумѣется, будутъ рады съ вами познакомиться.

 -- И точно также, само собою разумѣется, вы не будете рады меня видѣть? Это, что ли, вы хотѣли сказать?

 -- Я только хотѣла сказать, что намъ лучше не искать нарочныхъ встрѣчъ.

 -- А я совсѣмъ иначе думаю, Алиса. Чѣмъ чаще мы будемъ встрѣчаться, тѣмъ лучше. Но я не хочу утомлять васъ въ настоящую минуту.-- Добраго вечера.

 И съ этими словами онъ всталъ и ушелъ. Мистеръ Вавазоръ послѣдовалъ за нимъ, объявивъ, что хочетъ немножко прогуляться; но Алиса очень хорошо знала, что онъ отправится прямою дорогою въ клубъ.

 

ГЛАВА XXIII.

ВѢЯНІЕ ГОРЪ И ДОЛИНЪ.

 Между тѣмъ, мистрисъ Гринау хозяйничала въ уэстморлэндскомъ замкѣ и ухаживала за больною Кэтъ.

 Отношенія между теткой и племянницей приняли за это время очень интимный характеръ. Кэтъ созналась теткѣ, что братъ ея поступилъ съ ней дурно, очень дурно; а тетушка, съ своей стороны, не утаила отъ Кэтъ, что считаетъ и капитана Бельфильда субъектомъ, достойнымъ состраданія.

 -- Такъ онъ позволилъ себѣ насиліе въ отношеніи тебя и сломалъ тебѣ руку? допрашивала мистрисъ Гринау.

 Но въ этомъ Кэтъ не хотѣла сознаться.-- Что я себѣ руку сломала, это былъ несчастный случай, утверждала она. Онъ ушелъ отъ меня, не зная объ этомъ. Да и наконецъ, если бы онъ мнѣ обѣ руки переломалъ, то я еще могла бы ему простить это.-- Но не могла она ему простить своей собственной ошибки. Для него она сдѣлала все, что могла, чтобы разстроить свадьбу Алисы съ Джономъ Греемъ, а оказалось, что изъ-за Джоржа не стоило брать этотъ грѣхъ на душу.

 -- Я бы все на свѣтѣ отдала, чтобы свести ихъ опять, говорила Кэтъ.

 -- Не безпокойся, они и такъ сойдутся, если только любятъ другъ друга, утѣшала ее мистрисъ Гринау, Алиса еще молода и, какъ говорятъ, до сихъ поръ еще ничего не утратила изъ своей красоты; при ея деньгахъ, она не засидится въ дѣвкахъ, даже если это совершенство изъ Кэмбриджшейра не захочетъ ее снова взять.

 -- Вы не знаете Алису, тетушка.

 -- Дѣйствительно не знаю; но я знаю молодыхъ дѣвушекъ вообще и знаю молодыхъ людей. Вся эта глупая исторія съ Джоржемъ ровно ничего не значитъ. Такой человѣкъ, какъ мистеръ Грей, не придастъ ей никакой важности, особенно если Алиса сама ему о всемъ скажетъ. Я того мнѣнія, что дѣвушкѣ всякая глупость можетъ сойдти съ рукъ, лишь бы она сама во всемъ созналась.

 Но другой предметъ разговора былъ гораздо пріятнѣе и тетушкѣ, и племянницѣ.

 -- Ты поймешь, душа моя, говаривала мистрисъ Гринау, что замужество для меня -- ужь если я рѣшусь выйдти въ другой разъ замужъ,-- совсѣмъ иное дѣло, чѣмъ для тебя или для другой молодой дѣвушки. Что касается любви, то она для меня болѣе не существуетъ съ тѣхъ поръ, какъ мой бѣдный Гринау лежитъ въ сырой землѣ.-- Послушайте, капитанъ Бельфильдъ, сказала я ему: -- если бы вы годы провели у моихъ ногъ, то и тогда вы не дождались бы отъ меня нѣжной страсти.

 -- Что же онъ отвѣчалъ на это?

 -- Какъ тебѣ сказать, что онъ отвѣчалъ? Какъ водится, онъ наговорилъ много вздору о моей красотѣ; всѣ эти мужчины на одинъ покрой. Мнѣ кажется, будь женщина горбатая и объ одномъ глазѣ, они и то станутъ увѣрять ее, что она не хуже Венеры.

 -- Но, тетушка, вы сами знаете, что вы красивы.

 -- И, милая, точно я не понимаю отлично, въ чемъ тутъ самая суть! Знаешь ли, что за причина, что за нашей сестрой волочатся? Тутъ дѣло не въ красотѣ и не въ однѣхъ деньгахъ. Я знавала женщинъ, у которыхъ того и другого было въ волю, а между тѣмъ, ни одинъ мужчина не рѣшался говорить имъ о любви. А отчего? Оттого, что онѣ своею чопорностью и недоступностью запугивали всякаго поклонника. Ты вѣдь и сама немножко въ этомъ родѣ, и я всегда говорила тебѣ, что это не годится.

 -- Увы! тетушка, я, кажется, уже слишкомъ стара, чтобы исправиться.

 -- Совсѣмъ нѣтъ, если только постараешься себя передѣлать. Денегъ у тебя теперь довольно; собою ты тоже недурна, если только дашь себѣ трудъ немножко принарядиться. Но, какъ я уже тебѣ сказала, тутъ дѣло не въ деньгахъ и не въ красотѣ. Есть такія женщины, отъ которыхъ такъ и вѣетъ холодомъ; мужчины называютъ ихъ: "не тронь меня". Ну, конечно, чтобы подступиться къ такой женщинѣ, надо быть неистовымъ Орландо. Онѣ какъ-будто воображаютъ, что самый бракъ -- неприличное дѣло, точно новорожденныхъ дѣтей и впрямь находятъ гдѣ нибудь подъ заборомъ. Эти женщины, по моему мнѣнію, ужь слишкомъ пересаливаютъ.

 -- Съ такими воззрѣніями, какъ ваши, тетушка, очень удобно живется на свѣтѣ.

 -- Мнѣ этого-то и нужно. Я во всемъ люблю удобство; съ какой стати отказывать себѣ во всемъ, когда имѣешь средства? А одиночество, что ни говори, прескучное дѣло. Не даромъ поется въ пѣснѣ, что кочергѣ и щипцамъ другъ безъ дружки не житье. Такъ-то и женщинамъ, и мужчинамъ другъ безъ дружки не житье.

 -- Но можетъ случиться, что тѣмъ и другимъ будетъ плохое житье вмѣстѣ?

 -- Это вовсе не такъ часто случается, какъ говорятъ, милая. Люди не сахаръ, отъ кипятку не растаятъ. Я знаю, что если я пойду за Бельфильда,-- а кажется я на это рѣшусь,-- то мнѣ съ нимъ много будетъ хлопотъ. Онъ вѣчно будетъ канючить у меня денегъ и, конечно, выканючитъ болѣе, чѣмъ слѣдовало бы. Я вѣдь тоже не Соломонъ и не царица савская. Онъ будетъ выкуривать слишкомъ много сигаръ, а подчасъ, можетъ, и пуншу лишнее хватитъ. Я знаю тоже, что онъ будетъ съ дѣвушками перемигиваться, если только найдутся такія дуры, которыя ему позволятъ.

 -- Но, Боже мой, тетушка! если бы я была о немъ такого дурного мнѣнія, я ни за что бы на вашемъ мѣстѣ не пошла за него замужъ; тѣмъ болѣе, что вы говорите, что даже не любите его.

 -- Какая тутъ любовь, милая! ея уже для меня не существуетъ. Есть женщины, которыя могутъ любить два раза, но я не изъ такихъ. О, дорого бы я дала, чтобы быть способной на вторичную любовь!-- Послѣднія слова мистрисъ Гринау произнесла съ какою-то печальною торжественностью, но тонъ этотъ она быстро перемѣнила на другой.-- Но, видишь ли, милая, продолжала она:-- замужемъ гораздо удобнѣе живется. И къ тому же, хотя за капитаномъ и водятся грѣшки, я знаю, что въ концѣ концовъ я его все-тики приберу къ рукамъ. Я, конечно, не буду ему мѣшать курить сигары и пить пуншъ; отчего же человѣку и не доставить себѣ удовольствіе, если только онъ не переступаетъ при этомъ черезъ извѣстныя границы? Пускай его себѣ живетъ и наслаждается. Да и наконецъ, милая, заключила она, внезапно переходя въ нѣжный тонъ:-- вѣдь онъ меня дѣйствительно любитъ, въ этомъ я убѣждена.

 -- Ужь коли на то пошло, то и мистеръ Чизсакеръ васъ любитъ.

 -- Бѣдняжка Чизи! Я сама думала, что онъ меня любитъ, хотя и говоритъ все больше о деньгахъ. Я взяла себѣ за правило всегда думать лучшее о людяхъ. Но бѣда, видишь ли, въ томъ, что въ Чизи не было ни капли поэзіи; теперь я могу тебѣ это сказать, такъ какъ ты ужь положительно рѣшила, что не пойдешь за него замужъ.

 -- Это-то я положительно рѣшила, тетушка.

 -- Ну да, конечно, съ завѣщаніемъ твоего дѣда многое измѣнилось.... И такъ какъ я тебѣ говорю, я люблю въ нихъ оттѣнокъ романтичности, чуть-чуть, знаешь ли, чтобы отъ нихъ вѣяло, какъ я выражаюсь, горами и долинами. Конечно, въ этомъ существеннаго значенія нѣтъ, это-то я хорошо знаю, но это, подобно искусственнымъ цвѣтамъ, скрашиваетъ человѣка. Само собою разумѣется, однѣ горы и долины немного тебѣ дадутъ, если у тебя не будетъ хлѣба и сыра, но когда есть хлѣбъ насущный,-- къ чему желать большаго? А благодаря моему милому Гринау...-- Тутъ она привела въ дѣйствіе носовой платокъ.-- Благодаря моему милому Гринау, я никогда не буду нуждаться въ насущномъ хлѣбѣ. Конечно, я не такъ глупа, чтобы давать ему, т. е. капитану-то, деньги въ руки. Но у меня ихъ, слава Богу, довольно и на насъ двоихъ станетъ. Что хорошаго всѣмъ пользоваться одной?