Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 90)

— Вы ему сказали это положительным образом?

— Я ему сказала, что я в этом убeждена.

— В таком случаe,— я теперь обязана выйдти за него, проговорила мисс Данстебл, уронив письмо на пол, с видом комическаго отчаяния.

— Милая, безцeнная, дорогая моя! воскликнула мистрисс Грешам, кинувшись на шею к мисс Данстебл и заливаясь слезами.

— Смотрите же, будьте почтительны к вашей новой тетушкe, сказала мисс Данстебл.— А теперь, позвольте мнe приодeться.

В продолжении утра, в Грешамсбери был отправлен отвeт слeдующаго содержания:

"Дорогой доктор Торн,—

"Я вам довeряю вполнe и во всем, и все будет по вашему. Мери пишет вам, но не вeрьте ни единому ея слову. Я никогда уже ей вeрить не стану, потому что она в этом дeлe поступила со мной измeннически.

"Искренно ваша,

Марта Данстебл."

— Итак, я женюсь на самой богатой невeстe в Англии, сказал себe доктор Торн, садясь в тот вечер за свой незатeйливый обeд.

Глава XL

Легко представите себe, с каким чувством торжества мистрисс Грантли вернулась к себe в Пломстед-Эпископи, привезя с собою дочку, помолвленную за лорда Домбелло! По состоянию своему, наслeдник маркиза Гартльтопа мог считаться одним из первых женихов во всей Англии; знали также, что на его вкус не легко угодить, что он не прочь и поважничать; для дочери приходскаго священника, конечно, было лестно быть избранною подобным человeком. Мы уже знаем, каким образом мать счастливой Гризельды сообщила это событие леди Лофтон, скрывая свое торжество под личиной смирения; мы видeли также, с какою примeрною скроиностию сама Гризельда выносила свое благополучие, как она не пренебрегла даже укладкой своих платьев, как бы не сознавая своего будущаго величия.

Но, тeм не менeе, в Пломстедe всe торжествовали. Мать, вернувшись домой, сказала себe, что она вполнe достигла главной цeли своей жизни. Пока она была в Лондонe, она как будто бы еще не вполнe сознавала свое счастье, тeм более что тогда могли оставаться нeкоторыя сомнeния, точно ли суждено ему осуществиться.

Могло статься, что сын маркиза Гартльтопа зависит от воли родительской, что появятся грозныя преграды между им и Гризельдой; но вышло не так. Архидиакон имел длинный разговор с отцом, маркизом, а мистрисс Грантли с леди Гартльтоп; и, хотя ни тот, ни другая не выразили особой радости по случаю этой партии, однако, с другой стороны, они нисколько и не протестовали. Лорд Домбелло сумeет на своем настоять,— так с гордостью говорила в семействe Грантли. Бeдная Гризельда! может-быть настанет время, когда не так-то будет ей приятен властительный нрав ея супруга! Но мы уже сказали, что в Лондонe некогда было предаваться семейной радости; дeло было слишком нервнаго свойства, и могло быть испорчено преждевременным торжеством. Тогда только, когда они всe вернулись в Пломстед, им самим стало ясно величие совершеннаго подвига.

У мистрисс Грантли была всего одна дочь; до сих пор всe ея мысли, всe ея старания сосредоточивались на том, как воспитать ее и как ее пристроить надлежащем образом. Всe в семействe сознавали замeчательную красоту Гризельды; также отдавали полную справедливость ея благоразумию, степенности, умeнию держать себя. Но отец иногда намекал матери, что по его мнeнию, Гризельда не так умна как ея братья.

— Я в этом с тобою не согласна, отвeчала мистрисс Грантли,— да к тому же, что ты называешь, вовсе не нужно для дeвушки. Она себя держит превосходно; этого ты не можешь отрицать.

Архидиакон не думал этого отрицать, и принужден был согласиться, что то, что он называл умом, вовсе не нужно для молодой дeвушки.

В Этот период семейной славы и величия, сам архидиакон был отчасти отодвинут в тeнь и удален от дочери. Нужно отдать ему справедливость, что он отказался участвовать в торжественной процессии разъездов с визитами по Барсетширу. Он поцeловал дочь и благословил ее, с увeщанием быть хорошею женой и любить своего мужа; но такого рода увeщание, обращенное к дeвушкe, которая, так великолeпно исполнила свой долг, залучив себe маркиза, казалось неумeстным и даже пошлым. Дeвушкам, выходящим замуж за бeдных куратов или скромных юристов, можно сказать, что им слeдует добросовeстно исполнять свои обязанности, на мeстe назначенном им от Провидeния; но прилично ли давать такие совeты будущей маркизe?

— Нам, кажется, нечего за нее бояться, говорила мистрисс Грантли,— она уже доказала, что на нее можно положиться.

— Она добрая дeвушка, отвeчал архидиакон,— но в новом своем положении она будет окружена многими искушениями.

— Я увeрена, что она сумeет сладить со всяким положением, гордо возразила мистрисс Грантли.

Однако и сам архидиакон начал похаживать в соборной оградe в Барчестерe более гордым шагом, с тeх пор как там разошлась вeсть о помолвкe Гризельды. Было время (в послeдние годы жизни его отца), когда он был первым человeком между барчестерским духовенством. Декан был стар и слаб, и доктор Грантли управлял всеми дeлами епископства. Но с тeх пор многое измeнилось. Появился новыя епископ, с которым он тотчас же стал в неприязненныя отношения. Появился также новый декан, который не только был его давнишним приятелем, но даже женился на сестрe мистрисс Грантли; и самое это обстоятельство повело к тому, чтоб уменьшить влияние архидиякона; викарии уже не ловили попрежнему каждое его слово, младшие члены капитула не так уже подобострастно улыбались ему, встрeчая его в барчестерских церковных кругах. Но теперь он вдруг опять возвысился на несколько ступеней. В глазах многих, архидиакон, у котораго зять — маркиз, постоит епископа. Правда, он почти ни с кeм кромe декана, не говорил о блистательной партии, предстоявшей его дочери; но в душe он чувствовал все значение этого факта, он чувствовал, что блеск этой партии отражался и на него.

Что касается до мистрисс Грантли, то она, можно сказать, жила и вращалась в ѳимиамe поздравлений. Не слeдует впрочем заключать из этого, чтоб она постоянно говорила друзьям и знакомым о лордe Домбелло и о маркизe. Она была слишком умна для этого. Раз объявив всeм о предстоящем замужствe дочери, она едва упоминала при посторонних о фамилии Гартльтопов. Но она вдруг, с изумительною легкостью, приняла тон и манеры важной особы. Она дeятельно занялась визитами, чувствуя себя обязанною оказать внимание мелкому сельскому дворянству. Она изумляла свою сестру, супругу декана, величавою простотой своих приемов, а с мистрисс Проуди обращалась так снисходительно, что совершенно сокрушила сердце у этой дамы. "Я с ней скоро расквитаюсь," думала про себя мистрисс Проуди, уже успeвшая разузнать разныя, не совсeм лестныя, подробности о семействe Гартльтопов.

Сама же Гризельда, хотя она играла первую роль в этих торжественных процессиях, оставалась недвижна как восточный идол, позволяя развозить себя и показывать толпe. Она принимала ласки матери, улыбалась ей, слушая похвалы себe; но торжество свое скрывала она во глубинe души. Она ни с кeм не распространялась об этом предметe, и страшно разобидeла старушку-экономку, отказавшись потолковать с нею о своем будущем хозяйствe. Напрасно ея тетка, мистрисс Эребин, старалась завлечь ее в какой-нибудь откровенный разговор. "Да, тетенька, конечно," или: "я об этом подумаю, тетенька," или: "я разумeется это сдeлаю, если пожелает лорд Домбелло," и больше ничего не могла добиться от нея мистрисс Эребин, и наконец перестала ее разспрашивать.

Но вот возник вопрос о нарядах, о приданом. Саркастические люди говорят, что портной создает, человeка. Я бы сказал, что модистка создает невeсту. По крайней мeрe, приданое служит рубежом между ея дeвическою и замужнею жизнию. Становясь обладательницей нарядов, приготовленных для свадьбы, дeвушка становится невeстой; уложив эти наряды в свадебные сундуки, чтобы перевезти их куда слeдует, она совсeм становится женою.

Когда дошла очередь до этого важнаго предмета, Гразельда приняла в нем достодолжное участие. Она чувствовала, что в таком дeлe было бы грeшно поступить торопливо или слегка, и принялась за него основательно, аккуратно, с какою-то торжественностью. Сама мистрисс Грантли была поражена величавостью ея замыслов, глубиной ея теории. Гризельда не сразу приступила к разсмотрeнию главнаго предмета, которым окончательно обозначалось ея положение как невeсты, одним словом, свадебнаго платья. Как великий поэт постепенно воодушевляется, восходя до высшей точки паѳоса, так и она, шаг за шагом, приближалась к рeшению этого великаго вопроса; как поэт сперва взывает к своей музe, а потом мало по малу выводит на сцену второстепенныя события своей поэмы, так мисс Грантли сначала благоговeйно обратилась за совeтом к матеря, а потом принялась составлять список бeлья и той незримой одежды, которая долженствует служить основой зримому великолeпию приданаго.

Дeло не в деньгах. Нам всeм извeстно, что значат эти слова, и мы часто догадываемся, когда слышим их, что требуется всевозможный блеск и великолeпие за самую дешевую но возможности цeну. Но в этом случаe, точно, за деньгами дeло не стало — по крайней мeрe, за такими деньгами, какия могли потребоваться на дамские наряды, независимо от бриллиантов. Что касается бриллиянтов и тому подобнаго, то архидиакон взял эту часть в свое исключительное завeдывание, если только лорд Домбелло, или вообще дом Гартльтопов, не захочет принять участие в выборe. Мистрисс Грантли отчасти была рада свалить на него эту важную отвeтственность; как женщина благоразумная, она боялась слишком завлечься в лавкe ювелира. Что же касается до бархата, атласа, шляпок, чепцов, кисей, амазонок, искусственных цвeтов, головных уборов, сeточек, эмалевых пряжек, механических юпок, башмаков, перчаток, корсетов, чулок, бeлья, фланели, коленкора — то тут, могу по совeсти сказать, за деньгами дeло стать не могло. При таких обстоятельствах, Гризельда принялась за дeло с примeрным прилежанием и с настойчивостью превыше всех похвал.