Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 88)

В Этот самый день, ему нужно было побывать у двух дам, с которыми он видался ежедневно, исключая временных своих отсутствий из Грешамсбери. Первая из них — первая во мнeнии всего окружающаго люда — была жена скайра, леди Арабелла Грешам, старинная пациентка доктора. Он обыкновенно приeзжал к ней поутру, и если ему удавалось как-нибудь отказаться от ежедневнаго приглашения сквайра откушать у него, он отправлялся к леди Скатчерд тотчас послe своего скромнаго обeда. Так по крайней мeрe он привык дeлать в лeтнее время.

— Ну, что, доктор, здоровы ли всe в Боксалл-Гиллe? сказал сквайр, встрeтив его у ворот; лeтом сквайр рeшительно не знал чeм наполнить свои дни.

— Совершенно здоровы.

— Не знаю, право, что дeлается с Франком. Он как будто возненавидeл Грешамсбери. Вeроятно он занят выборами?

— Конечно; он поручил сказать вам, что скоро к вам заeдет. Вeроятно его выберут единогласно, так что ему не о чем и хлопотать.

— Счастливец! Не так ли, доктор? Сколько у него еще впереди! Да, он славный малый, отличный малый. Да послушайте: Мери, кажется, должна скоро...

И они обмeнялись нeсколькими многозначительными словами.

— Я зайду к леди Арабеллe, сказал доктор.

— Я только что от нея, сказал сквайр, — она все хандрит и жалуется.

— Однако ничего нeт особеннаго, надeюсь?

— Нeт, кажется ничего, то-есть ничего по вашей части, доктор; только она в предурном расположений духа, а это прямо падает на меня. Вы конечно останетесь у меня отобeдать?

— Нeт, сегодня нeт, сквайр.

— Пустяки; вы должны остаться. Мнe особенно нужно видeть вас сегодня, особенно нужно.

Но сквайр каждый день рeшительно имел особенную надобность видeть его.

— Очень жаль, но мнe сегодня невозможно. Мнe нужно написать письмо довольно важное, и я сперва должен хорошенько обдумать его. Увижу я вас когда вернусь от миледи?

Но сквайр нахмурился и отвернулся, едва отвeтив ему; исчезла его надежда на приятное развлечение, и доктор отправился наверх к своей пациенткe.

Нельзя сказать, чтобы леди Арабелла была больна, но она постоянно была пациенткой. Не слeдует однако думать, чтоб она лежала в постели, или ежедневно принимала лeкарства, или должна была отказываться от тeх прозаических удовольствий, которыя изрeдка разнообразили ея прозаическую жизнь; но ей приятно было считаться больною и имeть около себя доктора, а так как судьба послала ей врача, сразу понявшаго степеньи свойство ея болeзни, прихоть эта не имeла для нея дурных послeдствий.

— Мнe так грустно, что я не могу видeть Мери, сказала леди Арабелла послe обычных медицинских разспросов и разказов.

— Она хорошо себя чувствует, и скоро приeдет к вам погостить.

— Нeт, нeт, пусть она не приeзжает. Ей и в голову не придет навeстить меня, когда ни малeйших нeт препятствий, а теперь, в ея положении, путешествие было бы крайне....— И леди Арабедда важно покачала годовой.— Подумайте только, какая важная на ней лежит отвeтственность, доктор; подумайте сколько от этого зависит!

— Да это ей никак не может повредить, если-бы даже отвeтственность была вдвое больше.

— Полноте, доктор, не говорите; будто я не знаю сама! Я была против и поeздки их в Лондон, но конечно меня никто не послушался. уж я к этому привыкла. Я думаю мистер Грешам нарочно eздил к ней, чтоб уговорить ее съездить в Лондон. Да что ему! Он любит Франка; но он не способен подумать о завтрашнем днe. Он всегда был Таков; вы это знаете, доктор.

— Да эта поeздка была даже очень полезна ей, сказал доктор Торн, желая прекратить разговор о многочисленных прегрeшениях сквайра.

— Я очень хорошо помню, что когда я была в таком положении, подобныя поeздки не считались для меня полезными Но, может-быть, с тeх пор все измeнилось.

— Да, конечно, измeнилось, сказал доктор,— мы, врачи, стали сговорчивeе.

— Я помню, что я в такия минуты никаких не искала удовольствий. Вот напримeр, когда родился Франк.... Но, как вы замeтили, теперь все измeнилось. Очень понятно, что Пери умeет на своем настоять.

— Да помилуйте, леди Арабелла, она бы с радостью осталась дома, если-бы Франк только слово сказал ей?

— Вот и я всегда так дeлала. При малeйшем словe мистера Грешама, я готова была уступить. Но, право, не знаю, что мы через это выигрываем! Вот, напримeр, нынeшний год, доктор, мнe конечно было бы приятно съъздить в Лондон хотя недeли на двe. Вы сами говорили, что мнe не худо бы посовeтоваться с сэр-Омикроном.

— Я говорил, что бeды нeт, можете посовeтоваться.

— Ну да, именно. И так как мистер Грешам очень хорошо знал мое желание, то он мог бы предложить мнe это. Вeдь теперь кажется за деньгами дeло не могло бы стать.

— Да вeдь сколько я помню, Мери приглашала вас к себe, вмeстe с Августой?

— Да, Мери была очень мила и любезна. Она меня приглашала. Да вeдь дом у нея не Бог знает как велик, ей самой нужны всe комнаты. Впрочем, что до этого касается, меня также очень звала к себe сестра, графиня. Но вeдь все-таки приятнeе быть независимою; и на Этот раз, мнe кажется, мистер Грешам очень мог бы все это устроить. Я никогда не просила его ни о чем подобном, покуда дeла его были занутаны. Хотя, Бог eдин знает, что тут виновата была не я....

— Да мисгер Грешам ненавидит Лондон. Он просто умер бы от этой духоты.

— Но во всяком случаe, он мог бы предложить мнe эту поeздку: очень вeроятно, что я сама отказалась бы. Да меня убивает это равнодушие! Вот он сейчас был здeсь, и повeрите ли....

Но доктор Торн твердо рeшился на Этот раз не выслушивать ея жалоб.

— Желал бы я знать, леди Арабелла, что сказали бы вы, если-бы вашему мужу вдруг вздумалось уeхать куда-нибудь повеселиться, а вас оставить одну дома. Повeрьте мнe, бывают люди похуже мистера Грешама.

Все это прямо намекало на графа де-Корси, брата миледи, и она очень хорошо поняла намек; Этот довод уже не раз был употребляем для того, чтобы заставить ее замолчать.

— Право, это было бы гораздо лучше, чeм ему сидeть здeсь без дeла, или возиться с этими противными собаками. Мнe, право, кажется, что он совсeм опустился.

— Вы совершенно ошибаетесь, леди Арабелла, сказал доктор, раскланиваясь с ней, и ушел, не дожидаясь возражения.

Возвращаясь домой, он не мог не подумать, что в этом случаe семейная жизнь представилась ему со стороны не очень привлекательной. Свeт считал мистера Грешама и его жену самыми счастливыми супругами. Они всегда жили вмeстe, никуда не выeзжали друг без друга, всегда сидeли рядом на привычных своих мeстах в церкви; и никогда, даже в самыя отчаянныя минуты, не помышляли о возможности развода. В нeкоторых отношениях,— напримeр относительно долговременности их неразлучнаго сожительства в родовом грешамберийском замке,— они могли назваться примeрною, четой. Но при всем том, насколько мог судить доктор Торн, они немного приносили счастьи друг другу. Они конечно любили друг друга; если-б одному из них угрожала сериозная опасность, другой стал бы искренно сокрушаться; однако много имeлось причин предполагать, что они было бы гораздо счастливeе порознь.

Доктор по обыкновению отобeдал в пять часов, а около семи пошел навeстить свою старую приятельницу леди Скатчерд. Леди Скатчерд не могла назваться развитою или образованною женщиной, она была дочерью поденщика и вышла saмуж за человeка из того же разряда. Но муж ея пошел в гору — как мы разказали в другой нашей повeсти — и она осталась вдовой с титулом леди Скатчерд, с прехорошеньким домиком и препорядочным капиталом. Она во всех отношениях была противоположностью леди Арабеллe Грешам; однако, через посредство доктора, онe познакомились между собой. Доктор также знал случайно нeкоторыя подробности ея супружеской жизни; воспоминание о них было еще менeе привлекательно чeм семейная картина в Грешамсберe.

Впрочем доктор любил и уважал ее гораздо больше леди Арабеллы; он заходил к ней не как врач, а как сосeд и друг.

— Ну что, миледи, сказал он, усаживаясь подлe нея на широкой садовой скамьe (всe называли леди Скатчерд миледи),— как вы себя чувствуете в эти долгие лeтние дни? Цвeты ваши, по крайней мeрe, в полном блескe, и гораздо лучше всех тeх, которые я видeл в вёмкe.

— Да, правда ваша, доктор,— долгие дни! уж черезчур долгие.

— Ну полно-те, перестаньте жаловаться. уж не станете ли вы увeрять меня, что вы очень несчастны? Наперед говорю, что я вам не повeрю.

— Конечно, я не могу назвать себя несчастною. Грeшно мнe было бы говорить это.

— Правда, что грeшно, сказал доктор кротким, дружеским тоном, ласково пожимая ей руку.

— Я грeшить не хочу. Я благодарю Бога за все; по крайней мeрe стараюсь всегда благодарить его. Но, знаете, доктор, тяжело жить в одиночествe.

— Какое же одиночество? Вы также одиноки как я.

— О, да вы — другое дeло! Вы вездe можете бывать. Но что прикажете дeлать бeдной, одинокой женщинe? Знаете, доктор, я бы отдала все на свeтe, чтоб опять увидeть моего Роджера как он по вечерам возвращался в фартукe и с молотом в рукe. Как теперь помню его.

— А вeдь тяжелая ваша жизнь была тогда; не так ли, моя старушка? Лучше благодарите Бога за то, что вы теперь спокойны.

— Да я и благодарю. Бога; я же вам это говорила, возразила она с нeкоторою досадой.— Но право, очень тяжело жить в одиночествe. Я часто завидую Ганнe; она сидит в кухнe с Джемимой, и может с ней поболтать. Я иногда прошу ее посидeть со мной, так не хочет.