Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 84)

Многое еще было сказано в объявлении; оно касалось различных вопросов весьма важных для графства, но ни единым словом не упоминало о герцогe Омниумe, хотя всeм было понятно и ясно, какого рода участие приписывалось ему в этом дeлe. Герцог Омниум играл роль какого-то далай-ламы, скрытаго во глубинe своего святилища, незримаго, непроницаемаго, неумолимаго; простые смертные не смeли возводить к нему очей, не смeли даже произносить его имени без внутренняго содрогания. Но тeм не менeе, подразумeвалось, что он ворочает всeм.

И потому предполагали, что наш приятель Соверби мало имeет вeроятностей в свою пользу; но к счастию он нашел себe подмогу там, гдe всего меньше мог бы ея ожидать. Во все свое политическое поприще он ревностно поддерживал богов, как и слeдовало ожидать от члена, выбраннаго по влиянию герцога Омниума; тeм не менeе, в настоящем случаe, около него собрались всe гиганты в графствe. Они дeлали это не с явно-высказанным намeрением в чем-нибудь перечить герцогу; они объявили, что им грустно и больно видeть такого стариннаго представителя графства, лишеннаго своего мeста в парламентe; но весь свeт понимал, что они собственно ратуют против далай-ламы. Борьба должна была завязаться между аристократическими и олигархическими началами в Вест-Барсетширe; демократия, скажем мимоходом, в этом графствe принимала мало участия как с той, так и с другой стороны.

Никакого не могло быть сомнeния, что низший разряд избирателей, мелкие фермеры и торговцы присоединятся к герцогу, стараясь увeрить себя, что они этим самым содeйствуют либеральной сторонe; но собственно ими руководила бы тут давнишняя, завeтная преданность далай-ламe, и опасение его гнeва. Ну, чтобы сталось с графством, если-бы далай-лама вдруг вздумал удалиться, с своими сателитами, с своею армией, с своими придворными? Конечно, он и теперь довольно рeдко посeщал Этот край, и еще рeже показывался в средe его обитателей, но тeм не менeе, или лучше сказать тeм более, покорность казалась полезною, а сопротивление казалось опасным. Сельские далай-ламы до сих пор еще довольно могущественны в Англии.

Но первосвященник храма, мистер Фодергилл, довольно таки часто показывался толпe. Мелким фермерам (не только с гадеромских владeний, но и с окружающих) он говорил о герцогe как о каком-то добром гении, распространяющем вокруг себя благоденствие, поднимающем цeны одним своим присутствием; доказывал, что, благодаря его присутствию, такса в пользу бeдных не возвышается сверх шиллинга и четырех пенсов на фунт, так как он стольким людям дает работу. Нужно быть сумашедшим, думал мистер Фодергилл, чтоб идти против герцога. Владeльцам несколько отдаленным он объявлял, что герцог тут ни в чем не причастен, на сколько по крайней мeрe ему извeстны намeрения герцога. Люди вeчно любят толковать о том, чего не понимают. В правe ли кто нибудь утверждать, чтобы герцог заискивал чьего-либо расположения, добивался чьего-либо голоса? Такия рeчи конечно не измeняли внутренняго убeждения слушающих; но все же онe имeли свое дeйствие, и еще усугубляли таинственный полумрак, которым герцог окружал всe свои дeйствия. Но людям приближенным, сосeднему дворянству, мистер Фодергилл только лукаво подмигивал. Они друг друга понимали и без слов. Они знали, что герцог до сих пор никогда не оставался в дураках, и мистер Фодергилл полагал, что он и в этом дeлe не захочет дать себя в обиду.

Я никогда не мог разузнать, какую собственно мзду мистер Фодергилл получал за разнообразныя услуги, которыя оказывал он герцогу по его барсетширским помeстьям; нокакова бы ни была эта мзда, я твердо убeжден, что он вполнe заслуживал ее. Трудно было бы найдти более вeрнаго и вмeстe с тeм более скромнаго партизана. Касательно будущих выборов, он объявлял, что он сам, лично, намeрен употреблять всe свои усилия в пользу лорда Домбелло. Мистер Соверби старинный приятель его и отличный малый, это так, но всeм извeстно, что мистер Соверби, по своему теперешнему положению, не годится в члены за графство. Он раззорился в прах, и ему самому не выгодно долeе занимать мeсто, приличное только для человeка с состоянием. Он, Фодергилл, знал, что мистеру Соверби скоро придется отказаться от всяких прав на чальдикотское помeстье; послe этого не безмысленно ли будет утверждать, что он имeет право на сeдалище в парламентe? Что же касается до лорда Домбелло, он в скором времени сдeлается одним из богатeйших владeльцев в цeломe Барсетширe; поэтому, кто лучше его может явиться в парламентe представителем графства? Притом, мистер Фодергилл не боялся признаться, что он имeет в виду управлять дeлами лорда Домбелло; он вовсе этого не стыдился. Он знал, что эти занятия ни сколько не помeшают другим его обязанностям и потому, разумeется, намeревался всеми силами поддерживать лорда Домбелло, то-есть он сам, лично. Что же касается до мнeния герцога в этом дeлe... Но мы уже объясняли, как в этом случаe распоряжался мистер Фодергилл.

Около этого времени, мистер Соверби приeхал в свое помeстье; покуда оно, хотя номинально, принадлежало еще ему. Но он приeхал без всякаго шума, так что даже в самом селении не многие знали о его приeздe. Хотя его объявление было разослано и развeшано повсюду, он не хлопотал о выборах, по крайней мeрe до сих пор. Он знал, что звание члена парламента уже недолго будет ограждать его от ареста, и слухи шли, что кредиторы воспользуются первою возможностию, чтоб его схватить; так, по крайней мeрe, увeряли недоброжелатели герцога. И точно, весьма вeроятно было, что при первом удобном случаe возьмут его под арест, но вряд ли по настоянию герцога. Мистер Фодергилл объявил, что не может слышать подобных намеков, без гнeва и негодования; но не такой он был человeк, чтобы без толку прогнeваться, напротив того, он отлично умeл употреблять в свою пользу всe несправедливыя и преувеличенныя обвинения.

Итак, мистер Соверби приeхал в Чальдикотс, и пробыл там несколько дней в совершенном одиночествe. Чальдикотс теперь имел совершенно иной вид нежели в тот день, когда, в самом началe нашего разказа, посeтил его Марк Робартс. Окна не сияли огнем, в конюшнях не раздавалось голосов, не слышалось даже лая собак; все было мертво и безмолвно как в могилe. Эти два дня он почти не выходил из дома, и оставался совершенно один, почти в совершенном бездeйствии. Он даже не распечатывал писем, лежавших у него на столe огромною кипой: письма к такого рода людям обыкновенно приходят кипами, но очень не многия из них бывает приятны для прочтения. Так он сидeл с утра до ночи, лишь изрeдка прохаживаясь по дому, и грустно размышляя о том, до какого положения он довел себя. Как станет свeт на него смотрeть, когда он не будет уже владeльцем Чальдикотса, не будет уже представителем графства? До сих пор он постоянно жил для свeта, и среди непрерывных забот и затруднений, утeшал себя своим видным положением; до сих пор он выносил запутанность своих дeл, свои долги и хлопоты, выносил их так долго, что наконец привык думать, что они никогда не станут невыносимы. Но теперь...

Векселя уже были поданы ко взысканию, гарпии закона спeшили уже запустить когти в его собственность, как бы желая вознаградить себя за долгое ожидание. Но в то же время появилась повeстка о его кандидатурe. Эта повeстка было составлена и разослана общими стараниями его сестры, мисс Данстебл и одного извeстнаго агента по выборам, по имени Клозерстила, считавшагося приверженцем титанов. Но бeдный Соверби мало надeялся на эту повeстку. Никто лучше его не знал как велика сила герцога.

В самом безнадежном расположении духа прохаживался он по опустeлым комнатам, раздумывая о прошлой своей жизни, и о том, что ожидает его в будущем. Не лучше ли бы ему теперь же умереть, так как он должен утратить. все, что украшает жизнь! Мы часто встрeчаем таких людей как мистер Соверби, и обыкновенно думаем, что они наслаждаются всеми жизненными удовольствиями, не платя за них ни трудом, ни заботой; но я полагаю, что даже на самых зачерствeлых часто находят минуты тяжкаго страдания. Свeжая рыба в февралe и зеленый горошек да молодой картофель в мартe не могут вполнe составить счастие человeка, даже если не платить за них; и не слишком-то приятно сознавать всю жизнь, что за вами гонится медленная, но неизбeжная Немезида, которая рано или поздно должна настигнуть вас. На Этот раз, герои наш чувствовал, что страшная Немезида нагнала его; она схватила его наконец, и ему ничего более не оставалось как только переносить удары ея бича, и слушать как другие издeваются над его предсмертными муками.

Большой чальдикотский дом имел теперь унылый и опустeлый вид, и хотя лeса покрылись молодою зеленью, а сады запестрeли цвeтами, но и в них было что-то грустное и опустeлое. Лужайки не были скошены, дорожки заросли травой, там-сям какая-нибудь разбитая дриада, свалившаяся с своего подножья, придавала саду вид запущения и безпорядка. Деревянныя шпалеры кой гдe поломались, кой-гдe погнулись до земли; чудныя розовыя деревья совсeм повалились, и прошлогодние листья нигдe еще не были расчищены. На другой день по приeздe, поздно вечером, мистер Соверби вышел погулять; через сады он прошел в лeс. из всех неодушевленных предметов в мирe, ему всего дороже был чальдикотский лeс.