Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 85)

Мистер Соверби вообще не слыл за человeка с сильным поэгическим чутьем, но здeсь, в чальдикотском чезe, он становился почти поэтом. Ему дeлались доступны красоты природы, от времени до времени он останавливался, чтобы сорвать дикий цвeток, или прислушаться к чиликанью птичек. Он невольно подмeчал постепенное разрушение старых деревьев, быстрый рост молодых; на каждом поворотe представлялась ему какая-нибудь живописная группа зелени. Его взгляд останавливался на узенькой дорожкe, спускающейся в овраг, к ручейку, неправильными изгибами и уступами. А потом опять находило на него раздумье, опять припоминался ему старинный его род;, припоминалось ему, что его предки жили тут, в этих лeсах, с незапамятных времен, и наслeдие их переходило от отца к сыну, от сына к внуку, ненарушимо и цeло. И опять он повторял себe, что лучше бы ему не родиться на свeт.

Уже совсeм стемнeло, когда он направился домой; он вернулся с рeшением немедленно уeхать отсюда и отказаться от всякой борьбы. Пусть герцог возьмет его помeстье и распорядится им как знает; пусть его мeсто в парламентe достанется лорду Домбелло или какому-нибудь другому молодому аристократу. Он сам исчезнет с поля битвы, уeдет куда-нибудь подальше, гдe никто его не знает, никто про него не слышал, и гдe ему придется голодать. Вот что ему предстояло в будущем; а между тeм, по физической силe и здоровью, он еще находился в самом цвeтe лeт. Да, в цвeтe лeт! Но что ему дeлать, с остальными годами, которые придется доживать? Как ему обратить в пользу свои умственныя и физическия силы? Как ему зарабатывать себe хоть насущный хлeб? Не лучше ли ему умереть? Пусть никто не завидует судьбe мота; сколько бы ни длились дни его разгула, хромая Немезида непремeнно настигнет его.

Дома, мистер Соверби нашел телеграфическую депешу от сестры: она извeщала его, что будет к нему в эту же ночь. Она хотeла приeхать в Барчестер с экстренным поeздом, уже заказала там, по телеграфу, почтовых лошадей, и думала прибыть в Чальдикотс часа в два по полуночи. Очевидно было, что она eдет по какому-нибудь важному дeлу.

Ровно в два часа утра подкатила почтовая карета, и мистрисс Гарольд Смит, прежде чeм лечь отдохнуть, имeла длинный разговор с братом.

— Ну что? сказала она, на слeдующее утро, когда они сeли вмeстe завтракать: — на чем же ты порeшил. Если ты согласен на ея предложение, ты должен повидаться с ея адвокатом сегодня же вечером.

— Кажется, нужно будет согласиться, отвeчал он.

— Конечно, я сама так думаю. Правда, помeстье совершенно уйдет у тебя из рук, точно также как если бы оно досталось герцогу. Но дом останется за тобой, по крайней мeрe пожизненно.

— На что же мнe дом, если мнe нечeм будет поддерживать его?

— Да это еще вопрос. Она станет требовать не больше, как законных процентов, а если имeнием распоряжаться как слeдует, может-быть останется и излишек хоть бы на столько чтобы поддерживать дом. К тому же, ты знаешь, нам с мужем необходимо имeть какой-нибудь деревенский приют.

— Говорю тебe напрямик, Гарриет, я не хочу имeть никаких денежных дeл с Гарольдом.

— Ах! это все оттого, что тебe вздумалось обратиться к нему. Зачeм ты прямо со мною не переговорил? Да притом, Натаниель, это для тебя единственное средство сохранять мeсто в парламентe. Она престранная женщина; но дeло в том, что она непремeнно хочет пересилить герцога.

— Я хорошенько не понимаю ея цeли; впрочем, я сам от этого не прочь, сказал мистер Соверби.

— Ей кажется, что он мeшает молодому Грешаму в покупкe казенных земель. Я и не воображала, что она так вникает в дeла. Как только я завела рeчь о Чальдикотсe, она тотчас же поняла все и стала об этом разсуждать как опытный дeлец. Она, кажется, совсeм позабыла ту неудачную нашу попытку.

— Ах, желал бы и я о ней позабыть! сказал мистер Соверби.

— Я увeрена, что она забыла. Раз мнe было нужно намекнуть на это, или по крайней мeрe мнe показалось, что это было нужно; я потом раскаялась, но она только захохотала по своему обычаю, а потом опять свела разговор на дeла. Впрочем, она очень ясно оговорилась насчет того, что всe издержки по случаю выборов будут причислены к той суммe которую она дает тебe, а дом останется в твоем распоряжении без всякой ренты. Если ты захочешь взять землю вокруг дома, тебe придется платить по акрам, как фермеры. Она объяснялась так опредeлительно, как будто бы всю жизнь провела в маклерской конторe.

Читателям будет не трудно угадать, о каком дeлe хлопотала мистрисс Гарольд Смит, и их вeрно не удивит, что в Этот же вечер мистер Соверби поспeшил назад в Лондон, чтобы повидаться с нотариусом мисс Данстебл.

Глава ХXXVIIи

Теперь я приглашу читателя в другое помeстье в Барсетширe, но на Этот раз в восточном округe графства. Здeсь, как и вездe, умы поглощены предстоящими выборами. Мы уже говорили, что мистер Грешам младший, молодой Франк Грешам как его обыкновенно именовали, жил в помeстьe, называемом Бокзалл-Гилл. Помeстье это досталось его женe по завeщанию, и он поселился тут, между тeм как отец его продолжал жить в старинном родовом замке Грешамов Греламберийских.

В настоящую минуту, мисс Данстебл гостила в Боксалл-Гиллe у молодой мистрисс Грешам. Она уeхала из Лондона, как и весь модный свeт, к великому огорчению лондонских торговцев. Распущение парламента раззоряло всех, исключая сельских трактирщиков, и между прочим оно разстроило лондонский сезон.

Мистрисс Гарольд Смит насилу успeла поймать мисс Данстебл, перед ея отъездом из столицы; однако ей удалось переговорить, с нею и богатая наслeдница тотчас же послала за своим нотариусом, и подробно объяснила ему свои намeрения, относительно чальдикотскаго помeстья. Мисс Данстебл обыкновенно таким манером говорила о своих денежных дeлах, что как будто бы она никогда их не касалась и мало знает в них толку; но это было не более как шутка; рeдкая женщина, или даже рeдкий мущина так вникал в свои дeла и так самостоятельно распоряжался ими как мисс Данстебл. Послeднее время ей часто приходилось бывать в Барсетширe, и она очень сблизилась с нeкоторыми из тамошних жителей. Ей очень хотeлось приобрeсти помeстье в Барсетширe, и она уже сговорилась с молодым мистером Грешамом относительно покупки казенных земель. Так как переговоры начались от его имени, то и предполагалось вести их таким же образом до окончания дeла; теперь же шли слухи, что вeроятно герцогу Омниуму или маркизу Домбелло удастся удержать за собою Чальдикотский чез. Но мисс Данстебл любила поставить на своем, и в настоящем случаe очень рада была возможности вырвать из когтей герцога часть чальдикотских земель, принадлежавшую мистеру Соверби. Зачeм герцог вздумал вступить в состязание с нею, или с ея другом, Франком Грешамом, в дeлe о покупкe казенных земель? Вот же ему! Поэтому было рeшено заплатит герцогу сполна весь долг мистера Соверби по первому требованию; но с другой стороны, мисс Данстебл также позаботилась и о том, чтоб ея капитал был достаточно обезпечен.

Мисс Данстебл дeлалась совершенно иным человeком, когда из Лондона переeзжала в Грешамсбери или в Боксалл-Гилл; и эта-то разница сильно огорчала мистрисс Грешам. Ей было досадно не то, что ея приятельница не привозила с собою в деревню свое лондонское остроумие и готовность посмeяться над ближним, но то, что она не брала с собою в Лондон той задушевности, той милой доброты, которыя дeлали ее так привлекательною в деревнe. Она вдруг совершенно измeнялась, и мистрисс Грешам рeшительно не понимала, чтобы женщина могла быть более суетною в одно время года чeм в другое, или в одном мeстe более чeм в другом.

— Откровенно скажу вам, душа моя, начала мисс Данстебл в первое же утро по приeздe, усаживаясь за письменный стол,— я очень рада, что мы наконец это всего этого отдeлались!

— От чего именно? спросила мистрисс Грешам.

— Да, разумeется, от лондонскаго дыма и лондонских вечеров, наконец от удовольствия цeлых четыре часа стоять на ногах, в собственной своей приемной, и раскланиваться со всяким, кому вздумается к вам приeхать. Мы отдeлались от всего этого, по крайней мeрe на Этот год.

— Но очевидно, что вам все это нравится.

— Нeт, Мери; в том-то и дeло, что для меня вовсе не очевидно, нравится ли мнe это или нeт. Иногда, когда на меня повeет настроением этой милeйшей женщины, мистрисс Гарольд Смит, мнe кажется, что я люблю эту жизнь. Но другия лица наводят на меня иное настроение.

— Какия же это лица?

— Ну, вы конечно, между прочими. Но вы слабенькое создание; гдe вам бороться с таким Самсоном как мистрисс Гарольд Смит? Да притом вы сами не без грeха. Вы сами прилюбили Лондон, с тeх пор как сeли за трапезу богача. Вот ваш дядя, тот настоящий Лазарь, неприступный и неподкупный; он вeчно говорит про непроходимую бездну, которая отдeляет его от нас. Любопытно знать, как бы он поступал, если-бы вдруг ему свалилось с неба, напримeр, хоть десять тысяч фунтов дохода?

— Он бы навeрное поступал отлично.

— О конечно! Он теперь благочестивый Лазарь, и мы обязаны хорошо отзываться о нем. Но я бы желала, чтобы судьба испытала его. Я увeрена, что не прошло бы года, как он завел бы себe дом на Бельгрев-Скверe, и скоро весь Лондон заговорил бы об его отличных обeдах.