Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 68)

— Да, мама, я знал, что вы этого желали.

— Ты это знал, Лудовик?

— Ну, да, конечно; право, вы не мастерица скрывать от меня ваши завeтныя мысли. И была минута, когда мнe казалось, что я мог бы вас в этом утeшить. Вы так были ко мнe добры, что я почти все на свeтe готов был бы сдeлать для вас.

— О нeт, нeт, нeт! проговорила она поспeшно, как бы отказываясь от его похвалы и от жертвы, которую он готов был ей принесть.— Я бы ни за что не хотeла, чтобы ты сдeлал это мнe в угоду. Я знаю, что никакая мать не может пожелать себe лучшаго сына чeм ты, и единственная моя цeлие — твое счастие.

— Но повeрьте, мама, что она не составила бы моего счастия. На минуту мнe показалось, что может-быть.... что я могу быть счастлив с ней. В эту минуту я готов был предложить ей свою руку, но....

— Но что же, Людовик?

— Ничего. Эта минута прошла, и я никогда не рeшусь просить ея руки. Она честолюбива, и мeтит повыше. Нужно отдать ей справедливость: она искусно ведет свою игру.

— Ты никогда не рeшишься просить ея руки?

— Нeт, мама, если-б я и тогда сдeлал ей предложение, то сдeлал бы это из любви к вам; единственно из любви к вам.

— Я бы ни за что на свeтe не захотeла этого.

— Так пусть же она выйдет за Домбелло; ему нужна именно такая жена. А вам она должна быть благодарна за то, что вы помогли ей устроить все это дeло.

— Однако, Лудовик, мнe бы так хотeлось видeть тебя устроенным.

— Будет еще время, мама.

— Да, но, года летят. Надeюсь, что ты подумываешь о женитьбe, Лудовик?

— А что бы вы сказали матушка, если-б я вам привел жену, которою вы остались бы недовольны?

— Я останусь довольна всякою, которую ты полюбишь; то есть...

— То-есть если она полюбится и вам; не так ли, мама?

— Но я совершенно полагаюсь на твои выбор; я знаю, что тебe может понравиться только дeвушка добрая и благовоспитанная.

— Добрая и благовоспитанная! повторил он.— Больше вы ничего не требуете?

И он невольно подумал о Люси Робартс.

— Я ничего больше не потребую от той, которую ты истинно полюбишь. О деньгах я не забочусь. Конечно, мнe бы приятно было, если-бы ты себe нашел невeсту с таким же хорошим состоянием как мисс Грантли; но это дeло второстепенное.

Таким образом, среди пестрой толпы гостей, мисс Данстебл, мать и сын, порeшили между собой, что лофтоно-грантлийский трактат не будет утвержден.

"Мнe нужно будет об этом намекнуть мистрисс Грантли," подумала про себя леди Лофтон, когда к ней вернулась Гризельда. Молодая дeвушка обмeнялась с своим кавалером всего какою-нибудь дюжиною слов; но и она твердо рeшила в своем умe, что вышесказанный трактат никогда не будет приведен в исполнение.

Пора нам однако вернуться к нашей хозяйкe; мы и то слишком долго оставляли ее без внимания, тeм более что главною цeлью всей этой главы было доказать читателям, как хорошо она умeла держать себя в важных случаях. Она объявила было, что скоро можно будет ей оставить свое мeсто при входe, и присоединиться к близким знакомым и друзьям, но она ошиблась в своих разчетах. Безпрестанно прибывали новые гости; она страшно устала, повторяя каждому из них учтивое привeтствие, и не раз говорила, что ей придется уступить свое мeсто мистрисс Гарольд Смит.

Эта вeрная подруга не покидала ея среди тяжких трудов; и, правду сказать, без такой поддержки задача оказалась бы ей не под силу. Все это конечно относится к чести мистрисс Гарольд Смит. Собственныя ея надежды на богатую наслeдницу рушились совершенно; она получила от нея достаточно ясный отвeт. Но тeм не менeе, она не измeнила прежней дружбe, и в Этот вечер дeлила труды и хлопоты своей приятельницы, с такою же готовностью, как будто бы она видeла в ней будущую невeстку.

Около половины перваго явился ея брат. Он не видался с мисс Данстебл послe извeстнаго читателям разговора, и мистрисс Гарольд Смит насилу уговорила его приeхать к ней на вечер.

"К чему? Теперь вeдь все для меня кончено," говорил он, думая в эту минуту не только о своих отношениях к мисс Данстебл, но и вообще о печальной развязкe, к которой привела его жизнь.

— Пустяки, отвeчала ему сестра:— неужели ты придешь в отчаяние от того, что такой человeк как герцог Омниум требует навал свои деньги? Что было достаточным обезпечением для него, будет достаточно и для другаго.

И мистрисс Гарольд Смит пуще прежняго стала заискивать в мисс Данстебл.

Мисс Данстебл почти изнемогала от усталости, но все еще старалась поддерживать себя надеждой на приeзд другаго именитаго гостя (она знала, что он явится поздно, если только приeдет к ней), когда мистер Соверби взошел по ступеням лeстницы. Он сбирал силы пройдти через Этот искус с обычным дерзким хладнокровием, но видно было, что и это хладнокровие готово было измeнить ему и что он страшно бы смутился, если-б его не выручила добродушная веселость самой мисс Данстебл.

— Вот мой брат, шепнула ей мистрисс Гарольд Смит, и в голосe ея слышалось легкое волнение.

— Здравствуйте мистер Соверби, сказала мисс Данстебл, выходя к нему на встрeчу почти до самаго порога,— лучше поздно чeм никогда.

— Я прямо из палаты, отвeчал он, пожимая ей руку.

— Да, я знаю, что из числа наших сенаторов, вы заслуживаете прозвание sans reproche, точно так же как мистера Гарольда Смита можно назвать sans peur; не правда ли, душа моя?

— Нужно признаться, что вы жестоко отдeлали их обоих, сказала мистрисс Гарольд Смит,— особливо бeднаго Гарольда. Натаниэль здeсь, и сам может защищаться.

— И никто лучше его не умeет защищаться во всех случаях жизни. По послушайте, любезный мистер Соверби, я умираю с отчаяния. Как вы думаете, будет он или нeт?

— Он? Кто же?

— Неужели вы не угадываете? Как будто бы он — не один в своем родe! Впрочем их двое, но другой уже был и уeхал.

— Я рeшительно не понимаю, сказал мистер Соверби, который между тeм успeл совершенно оправиться.— Но не могу ли я чeм-нибудь пособить? Не хотите ли вы, чтоб я вам привел кого-нибудь? А, понимаю! Вы говорите о Томe Тауэрсe! Тут конечно я вам ничeм не могу быть полезен. Да вот он сам всходит по лeстницe.

И мистер Соверби иего сестра посторонились, чтобы дать мeсто одному из великих представителей вeка.

— Ангелы небесные, помогите мнe! воскликнула мисс Данстебл.— Как мнe встрeтить его? Мистер Соверби, не нужно лимнe пасть перед ним на колeни? Как вы думаете, душа моя, за ним будет идти репортер в королевской ливреe?

Потом мисс Данстебл сдeлала два три шага вперед (не до самаго порога как при появлении мистера Соверби) и с обворожительною улыбкой протянула руку мистеру Тауэрсу, редактору Юпитера.

— Мистер Тауэрс, сказала она,— я благодарна случаю, который доставил мнe удовольствие видeть вас у себя.

— Мисс Данстебл, я счел ваше приглашение за величайшую честь для себя.

— Вся честь на моей сторонe, возразила она с величавым поклоном. Каждый из них отлично входил в шутливый тон другаго, и несколько минут спустя между ними завязался непринужденный разговор.

— Кстати, Соверби, что вы думаете об угрожающем распущении парламента? сказал Том Тауэрс.

— Мы всe под рукою Божею, отвeчал мистер Соверби, стараясь говорить равнодушным тоном. Но вопрос Этот для него имел роковое значение, и до сих пор он еще не слыхал об этой висeвшей над ним опасности. Слух Этот также был новостью и для мисс Данстебл, и для мистрисс Гарольд Смит, и для сотни других почтительно внимавших пророчествам мистера Тауэрса. Но иные люди имeют особой дар пускать в ход такого рода слухи, и часто авторитет пророка сильно способствует осуществлению его предсказаний. На слeдующее утро, во всех высших кругах, шли толки о том, что парламент скоро будет распущен. "У них совeсти нeт никакой в подобных дeлах, никакой ровно совeсти," говорил про гигантов какой-то мелкий бог, которому дорого обошлось его мeсто в палатe.

Мистер Тауэрс остался еще минут с двадцать, разговаривая в первой приемной, потом распростился, не зайдя даже в прочия комнаты. Впрочем цeль, для которой его пригласили, была достигнута, и он оставил мисс Данстебл в самом приятном расположении духа.

— Я очень рада, что он был, сказала мистрисс Гарольд Смит с торжествующею улыбкой.

— Да, и я очень рада, возразила мисс Данстебл,— хотя самой стыдно в этом признаться. Вeдь правду сказать, какая польза мнe или другим от его посeщения?

И высказать эту нравоучительную мысль, она отправилась в большия гостиныя, и скоро увидeла доктора Торна, стоявшаго у стeны в совершенном одиночествe.

— Ну что, доктор, сказала она,— гдe же Мери и Франк? Я вижу, что вам скучно стоять здeсь одному.

— Благодарю вас, мнe не скучнeе чeм я ожидал, отвeчал он.— Франк и Мери гдe-нибудь здeсь, и, вeроятно, также веселятся.

— Вы уж черезчур злы, доктор. Что бы вы сказали, если-бы вам пришлось вынести все то, что я вынесла сегодня, вечером?

— О вкусах спорить нельзя, но вам это вeроятно доставляет удовольствие.

— Вы думаете? Но дайте мнe руку, и пойдемте поужинать. Приятно сбыть тяжелую работу и чувствовать, что все удалось.

— Извeстно, что добродeтель сама в себe находит награду.

— Вы очень жестоки ко мнe, сказала мисс Данстебла, усаживаясь за стол.— И вы точно думаете, что никакого нeт проку от таких вечеров как Этот?

— Нeт, отчего же? Нeкоторым людям вeроятно и была весело.

— Вам все это кажется суетою, продолжала мисс Данстебл,— суетою и тщеславием. Конечно, тут много входит суеты. Извольте передать мнe херес. Я бы дорого дала за стакан пива, но об этом, конечно, и рeчи не может быть. Тщеславие и суета! А между тeм намeрения у меня были хорошия.