Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 32)

Таковы были его убeждения, его намeрения; может-быть, иной священник обвинит их в недостаткe сериозности, но мы такого мнeния, что в них была доля мудрости,— и доля безразсудства также, конечно, как свидeтельствовали тe безпокойства, в которыя они привели его.

"Я не хочу осуждать вслух то, чего в душe не считаю дурным," говорил он себe, и таким образом рeшил, что ему не слeдует избeгать общества сосeдних помeщиков-охотников. А потом, будучи по природe своей подвержен влиянию окружающей среды, он увeрил себя мало-по-малу, что и для него самого не может быть предосудительно то, чего он не осуждал в других.

Однако совeсть подчас упрекала его, и он не раз обeщал себe впредь отказаться от охоты. К тому же, когда он возвращался с таких поeздок, ему больно было встрeчать печальный взгляд своей Фанни. Она ничего не говорила ему, она никогда не спрашивала язвительным тоном, доволен ли он своею охотой, очень ли ему было весело в Этот день; но она не могла встрeчать его разказов с обычным живым сочувствием, с тeм восторгом, с каким она принимала все, что касалось ея мужа.

Потом, под конец зимы, он еще сдeлал глупость. Он почти согласился купить у Соверби дорогую лошадь — лошадь вовсе ему не нужную, которая, по всeм вeроятиям, должна была завлечь его в дальнeйшия безразсудства. Человeк, добывший себe хорошую лошадь, не захочет, чтоб она даром eла овес в конюшнe. Если она годится в упряжь, хозяин непремeнно захочет завести себe джиг; если она лошадь верховая, счастливый обладатель будет мечтать о сворe собак.

— Марк, сказал ему раз Соверби,— мой конь что-то черезчур горяч, я с ним почти не справлюсь; вы молоды и сильны, помeняемтесь-ка на нынeшний день.

Марк согласился, и пришел в восторг от доставшейся ему лошади.

— Лошадь великолeпная, сказал он Соверби.

— Да, для человeка вашего склада, но мнe она не под-силу; и уж не такой молодец, каким был прежде. А лошадь точно отличная, особенно для охоты.

Не могу сказать в точности, каким образом рeчь зашла о цeнe великолeпной лошади, но дeло к том, что мистер Соверби объявил пастору, что он готов ее уступить за сто тридцать фунтов.

— Я, признаться, очень бы желал, чтобы вы взяли ее, сказал Соверби,— меня бы это отчасти избавило от большой заботы.

Марк посмотрeл на него с непритворным изумлением; он не мог сразу понять, что он хочет сказать этим.

— Вы знаете, я сильно боюсь, чтобы вам не пришлось рано или поздно уплачивать по этому дьявольскому векселю (Марк поморщился, должно-быть его благочестивыя уши оскорбились беззаконными словами), и мнe приятно было бы думать, что вы уже получили от меня взачет долга кой-что.

— Так вы полагаете, что мнe придется уплатить всe восемьсот фунтов?

— О нeт, конечно! Но что-нибудь вам, вeроятно, придется заплатить; и так, если вы возьмете Денди за сто тридцать фунтов, вы уже будете имeть в виду эту сумму, когда явится к вам Тозер. Право, цeна шуточная за такую лошадь; да и уплатою вам нечего будет торопиться.

Марк сперва объявил спокойно и рeшительно, что лошадь ему не нужна; но потом ему мелькнула мысль, что если уже суждено ему заплатить часть долгов мистера Соверби, то. все же лучше хоть что-нибудь с него получить; если он возьмет лошадь, то во всяком случаe он может продать ее за хорошую цeну. Ему не приходило в голову, что он через это даст мистеру Соверби право говорить, что Марк получил от него значительную часть цeнности векселя, и вообще позволит ему еще больше впутать его в свои денежныя дeла. Мистер Соверби хорошо понимал все это; он знал, что это даст ему возможность сочинить какую-нибудь правдоподобную историю, как в тот раз, когда у него было дeло с лордом Лофтоном.

— Так что же, берете вы Денди? спросил опять Соверби.

— Да право, не знаю что вам сказать, отвeчал пастор: — на что он мнe теперь, когда уже прошла пора охоты?

— Именно, мой милый друг: да и мнe-то он не нужен теперь. если-бы мы были в началe октября, а не в началe марта, он стоил бы двeсти тридцать фунтов вмeсто ста; через шесть мeсяцев вы можете взять двойную цeну за эту лошадь. Посмотрите, какия стати.

Марк стал осматривать лошадь с аккуратностью знатока; приподнял поочередно всe четыре ноги, ощупал копыта, вымeрил рукою длину нижних суставов; заглянул в глаза, в губы, принял в соображение ширину груди, крестца, форму ребер, изгиб спины, силу дыхания. Потом он отступил на несколько шагов, чтоб окинуть взглядом общий склад коня.

— Он, кажется, на ноги слаб, сказал пастор, подумав.

— О, нeт! это здeсь грунт не ровный. Проведите его подальше, Боб; вот так; теперь хорошо.

— У него есть свои недостатки, сказал Марк:— копыта не совсeм мнe нравятся. Впрочем, должно признаться, красивая лошадь.

— Еще бы! если-б она была совершенство во всех отношениях, я бы не отдал ея за сто тридцать фунтов. Да гдe же вы видeли лошадь без малeйшаго недостатка?

— Да вот, напримeр, ваша кобыла, Мистрисс Гамс.

— И она не была совершенство. Вопервых, она плохо eла. Впрочем, конечно, трудно встрeтить что-нибудь лучше Мистрисс Гамс.

Разговор о лошадях еще долго шел между двумя знатоками, при чем мистер Соверби все больше терял из виду священный сан своего собесeдника, да и Марк, казалось, часто забывал о своем священном санe. Или нeт, он не совсeм забывал о нем, но воспоминание о нем в послeднее время постоянно сопровождалось другими мучительными мыслями.

На самом сeверe восточнаго отдeла Барсетшира, находится Гоггельстокский приход, который также граничит с западным округом. Было бы может-быт не худо приложить здeсь географическую карту Барсетшира, для объяснения всех этих мeстностей. Фремлей также находится в сeверной части графства, но на самом югe большаго тракта желeзных дорог, не много ниже сворачивающаго к Барчестеру. Ближайшая к Фремле-Корту станция, Сильвербридж, принадлежит уже к западному округу графства. Гоггельсток лежит к сeверу от желeзной дороги (которая однако пересeкает часть прихода) и примыкает к Фремлею, хотя церкви находятся на разстоянии, по крайней мeрe, семи миль одна от другой. Барсетшир — вообще веселый и лeсистый край, с цвeтущими лугами, с большими древесными изгородями и дорогами, окаймленными широкою полосой свeжей, зеленой травы. Таков общий вид графства; но к сeверу вид страны измeняется; она становятся мрачна и однообразна; большия поля, как будто еще только вновь разбитыя на участки, раздeлены низенькими искусственными изгородями; видны слeды человeческаго труда, но нигдe не встрeтишь обычной красоты и живописности английской сельской жизни. В Гоггельстокe, за исключением пасторскаго дома, однe только хижины рабочих, да и это жилище не многим равнится от окружающих. Дом некрасивый, неуклюжий и тeсный; сад, окружающий его, под лад цeлому краю, более разчитан для пользы чeм для украшения; в нем насажена капуста, а не деревья; в нем растет картофель отличнаго сорта, но не видно ни цвeтов, ни даже тeни кустарника. Вообще весь Гоггельстокский приход слeдовало бы присоединить к сосeднему графству, которое вовсе не так привлекательно, как Барсетшир, что вeроятно извeстно большинству моих читателей.

Мистер Кролей, имя котораго мы уже упоминали вскользь, был гоггельстокским пастором. Что именно в первобытныя времена служило основанием распредeлению возмездия, получаемаго нашими приходскими священниками, теперь вряд ли возьмется рeшить самый глубокий знаток средневeковых церковных архивов. Что священники получали свою плату из десятины общаго приходскаго сбора, и что часть этой десятины шла на разныя другия благочестивыя дeла, как-то: исправления церковных зданий, приюты, и так далeе, об этом каждыя из нас имeет смутное понятие. Точно также нам извeстно, что ректор, будучи важным лицом, получал вою десятину сполна, за вычетом упомянутых богоугодных издержек, что викарий был чей-то намeстник, и поэтому пользовался лишь только маленькою частью десятины, будучи сам человeк маленький.

Но трудно себe представить, чтобы таким образом, даже в средние вeка, можно было установить хотя приблизительную соразмeрность между трудом и платой. Достаточно ясно, что в наше время этой соразмeрности не существует.

И какой бы поднялся крик между духовенством англиканской церкви, даже в наш вeк нововведений, если-бы какому-нибудь смeлому прогрессисту вздумалось предложить более разумное распредeление платы и труда! Пусть тe, которые знают наших священников, и жили с ними, и любят их, представят себe такой переворот! Как? священники будут получать свои доходы, не по выгодам и удобствам каждаго отдeльнаго прихода, выпавшаго на их долю (вслeдствие ли их личных достоинств, или протекции), а сообразно с дeлом, которое от них требуется? О, Доддингтон! О, Стангоп! подумайте об этом, если такая святотатственная мысль может закрасться в ваши благочестивыя души! Слыхано ли, чтобы труды духовенства были вознаграждаемы по их количеству и качеству!

Однако, как ни горестна эта мысль, можно положительно предсказать, что над духовенством висит такой переворот. Многие члены нашего духовенства точно таким образом смотрят на Этот предмет. Теперешнее распредeление приходских сборов дорого нашему сердцу, как учреждение, освященное временем, английское по преимуществу, джентльменское и живописное. Мы бы желали держаться его как можно долeе, но не можем не сознаться, что тут нами руководит чувство, а не разсудок. Весьма приятно быть окружену древними, джентльменскими и живописными учреждениями, но иногда встрeчается надобность еще в кое-чем кромe этого.