Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 31)

— Не понравилось бы вовсе, я это знаю. Но я не намeрена причинить ей такое огорчение. Мнe иногда кажется, что она недовольна даже тeм, что лорд Лофтон разговаривает со мною.

— Ей неприятно, когда он с вами любезничает, Люси.

Мистрисс Робартс сказала это довольно сериозно, между тeм как Люси говорила полу-шутливым тоном. Но лишь только Фанни выговорила слово "любезничаетъ", как она уже раскаялась в нем; она почувствовала, что выражение это не совсeм справедливо. Она хотeла только объяснить золовкe, что именно не нравилось леди Лофтон, а совершенно, невольно сказала вещь неприятную для Люси.

— Любезничает, Фанни! повторила Люси, останавливаясь и пристально взглянув на свою спутницу:— хотите вы этим сказать, что я кокетничаю с лордом Лофтоном?

— Я этого не говорила.

— Или что позволяю за собою ухажрвать?

— Я не хотeла сказать вам неприятности, Люси.

— Что же вы хотeли сказать, Фанни?

— Да только это: леди Лофтон было бы неприятно, если-б он стал оказывать вам слишком явное внимание, и если-бы вы позволяли это — вот в родe этих уроков верховой eзды; вы хорошо сдeлали, что отказались

— Конечно, я отказалась; конечно, я и не думала соглашаться. Разъезжать на его лошадях! Что я сдeлала, Фанни, что вы могли подумать такую вещь?

— Вы ничего не сдeлали, милая Люси.

— Так отчего же вы завели со мной такой разговор?

— Оттого, что мнe хотeлось предостеречь вас. Вы знаете, Люси, что я вас ни в чем не виню; но вообще слишком большая короткость между молодым человeком и молодою дeвушкой — дeло опасное.

Онe молча дошли до дверей дома. Люси остановилась у порога.

— Фанни, сказала она,— пройдемся еще раз по саду, если вы не устали.

— Нeт, я не устала.

— Мнe лучше сразу понять в чем дeло.

И онe опять удалилась от дома.

— Скажите мнe откровенно, находите вы, что в моих отношениях к лорду Лофтону было что-нибудь предосудительное?

— Я думаю, что он не прочь ухаживать за вами.

— И леди Лофтон поручила вам сдeлать мнe выговор за это?

Бeдная мистрисс Робартс не знала что отвeчать. Она цeнила и любила обeих особ, замeшанных в это дeло, и столько же боялась оскорбить одну, как и другую. Главным ея желанием было уладить все к общему удовольствию и удалять повод ко всякому недоброжелательству. Однако, она не могла, не отвeчать откровенно на такой прямой вопрос.

— Она не поручала мнe никаких выговоров, Люси.

— Ну, хорошо; она просила вас прочесть мнe наставление, поговорить со мной, не так ли? Во всяком случаe, сказать мнe что-нибудь такое, что удалило бы меня от лорда Лофтона?

— Только предостеречь вас, милая Люси; вы бы не сердились на леди Лофтон, если-бы слышали что она говорила.

— Ну да, предостеречь меня. Как приятно для дeвушки, когда ее предостерегают, чтоб она не влюбилась в молодаго человeка, особливо когда он богат и знатен, и так далeе!

— Никто и не думал обвинять вас в чем бы то на было, Люси.

— Обвинять меня — нeт! Не знаю, можно ли было бы винить меня даже тогда, если-бы я точно в него влюбилась. Любопытно знать, предостерегали ль Гризельду Грантли против него? Присутствие молодаго лорда великая опасность, против нея слeдует предостеречь всех молодых дeвушек разом. Зачeм не привяжут к нему ярлыка с надписью: опасно?

Потом опять настало молчание; мистрисс Робартс чувствовала, что ей нечего больше прибавлять.

— Право, на страшном лордe Лофтонe слeдовало бы написать: "смертельный ядъ", да раскрасить его каким-нибудь особым цвeтом, чтобы кто нечаянно не отравился.

— Ну, на счет этой стклянки вы теперь в безопасности, сказала Фанни смeясь,— вас достаточно предупредили.

— Да, но не поздно ли? Что толку разсуждать, когда уж не воротишь: вeдь я так долго упивалась этим страшным ядом. А я-то, бeдная, принимала его за самый невинный порошок, годный развe от загара. Нeт ли какого-нибудь противоядия?

Мистрисс Робартс не совсeм могла понять расположение духа своей золовки; она несколько затруднялась отвeтом.

— Кажется, большаго вреда еще нeт, Люси, ни с той, ни с другой стороны.

— Ах! вы не знаете, Фанни. Но вот, если я умру,— а я, право, умру,— леди Лофтон страшно будет мучить совeсть. Зачeм она вовремя не привязала к нему ярлыка?

Потом онe вошли в дом, и каждая отправилась к себe в комнату.

В самом дeлe, трудно было понять расположение духа Люси, тeм более что она сама себe не отдавала хорошенько в нем отчета. Ей было очень тяжело подвергнуться такого роду замeчаниям по поводу лорда Лофтона. Она чувствовала, что пришел конец приятным вечерам в Фремле-Кортe, и что она уже не может говорить с ним по прежнему свободно и без смущения.

Прежде, до сближения с ним, ее как-то холодом обдавало в замке; теперь она опять почувствует Этот холод, ей постоянно будет неловко в гостиной леди Лофтон.

Но, с другой стороны, она невольно задавала себe вопрос: не была ли леди Лофтон права до нeкоторой степени? У нея достало бодрости и присутствия духа, чтобы все обратить в шутку в разговорe с невeсткой; но в душe своей она не могла несознать, что дeло это для нея вовсе не шуточное. Лорд Лофтон не то чтобы выказывал ей любовь, но в послeднее время он говорил с ней таким тоном, который не вполнe соотвeтствовал тeм спокойно-дружеским отношениям, о которых она мечтала прежде, думая, что они вполнe удовлетворят ее. Не права ли была Фанни, сказав, что такого рода дружеския отношения между молодым человeком и молодою дeвушкой опасны?

Да, Люси, очень опасны. Люси внутренно в этом созналась в тот вечер, ложась спать; и, лежа в постели с мокрыми от слез глазами, она должна была сознаться также, что, дeйствительно, ярлык появился слишком поздно, что ее предостерегли тогда, когда она уже приняла яд. Гдe найдти лeкарство? вот все, о чем оставалось ей думать теперь. Однако, на другое утро, она могла казаться совершенно спокойною, и когда Марк ушел послe завтрака, она могла опять подшучивать вмeстe с Фанни над леди Лофтон и ея стклянкой с ядом.

Глава XIV

На леди Лофтон лежала еще другая забота, именно — прегрeшения выбраннаго ею пастора. Она выбрала его, и вовсе не была намeрена от него отступиться, несмотря на всe его прегрeшения против своего сана. Вообще она не такая была женщина, чтобы легко отступиться от чего бы то ни было, тeм более от своего protégé. Одно то, что она выбрала его, было самым сильным аргументом в его пользу.

Тeм не менeе, его прегрeшения принимали в ея глазах огромные размeры, и она рeшительно не знала что дeлать. Она не рeшалась прочесть наставление лично ему самому. Если она это сдeлает, а он ее попросит заниматься своими дeлами, в чужия же не вмeшиваться (хотя бы не в этих самых словах), то в приходe произойдет разъединение, раскол; а это чуть ли не будет хуже всего. Все дeло ея жизни будет испорчено, всe пути для ея энергии будут заграждены, если она станет в неприязненныя отношения к священнику, которому поручен ея приход.

Но что ей было дeлать? В началe зимы он eздил в Чальдикотс и в Гадером-Кассль, в сообществe игроков, вигов, безбожников, кутил, приверженцев епископа Проуди. Это она простила ему; а вот теперь, в нем возгорeлась страсть к охотe, вовсе не приличная его сану. Конечно, Фанни увeряет, что он только случайно присутствовал при охотe, объезжая свой приход. Да Фанни может и не знать всего; она, как жена, даже должна всячески извинять мужа. Но леди Лофтон не так-то легко обмануть. Она очень хорошо знает, в какой части графства находится Коббольдс-Эшес. Это мeсто вовсе не принадлежит к Фремлейскому приходу, ни даже к сосeднему; напротив, это мeсто находится в западной части графства, на полупути в Чальдикотс; она слышала и про то знаменитое полевание, когда пали двe лошади, а имя пастора Робартса прославилось на вeки между барсетширскими охотниками. Леди Лофтон до точности знала все, что происходило в ея графствe.

Она знала все это, и молчала до сих пор, но тeм более сокрушалась она во глубинe своего сердца. Высказанное горе уже только вполовину горе, и когда можешь с кeм-нибудь посовeтоваться, то все надeешься, что эти совeты принесут пользу.

Леди Лофтон не раз говорила сыну, как eä жаль, что мистер Робартс стал eздить на охоту. "Всe на свeтe согласны с тeм, что это не прилично для священника," говорила она печально. Но сын вовсе не был расположен утeшать ее. "Да вeдь он собственно не охотится, говорил он, не так охотится, как я, напримeр. Да если-б и так, я в том не вижу никакой бeды. Всякому человeку нужно маленькое развлечение, будь он даже архиепископ."

— У него довольно развлечения дома, отвeчала леди Лофтон:— что же дeлает его жена или его сестра?

Впрочем она тотчас же раскаялась в этом намекe на Люси.

Лорд Лофтон вовсе не хотeл придти на помощь матери, он не хотeл даже косвенным образом отклонять викария, и каждый раз предлагал ему мeсто в своей каретe, когда отправлялся на охоту. Лорд Лофтон и Марк были товарищами с дeтства, и лорд знал, что Марку точно так же весело, как и ему, проeхаться за лисицами. Да и что же тут предосудительнаго?

Леди Лофтон не знала, может-быть, что самый сильный союзник ея — совeсть самого Марка. Не раз он крeпко призадумывался над собой, и давал себe слово не быт пастором-охотником. Да и конечно, что бы сталось со всеми его блестящими надеждами на будущее повышение, если-б он позволил себe оступиться и унизиться? Когда он обдумывал правила и обязанности священнической дeятельности и внутренно начертывал план собственной жизни, он не имел намeрения облекаться в строгий аскетизм. Он не считал нужным гремeть против танцев и карт, против театров и романов; он принимал свeт таким, каков он на дeлe, стараясь только своим учением и примeром помогать постепенному его улучшению, постепенному распространению в нем христианских начал; он не вeрил в возможность внезапных и рeзких переворотов. Он знал, что, как ни грозны будут его проповeди, как ни строга будет его собственная жизнь, удовольствия мира сего не потеряют цeны в глазах его слушателей; но он думал также, что смиренный дух, тепло-вeрующее сердце, бодрое лицо и твердая рука могут научить этих людей быть веселыми без разврата; быть набожными, не умирая для всего мирскаго.