Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 3)
Не мeшает сказать слова два о личностях, упомянутых на предыдущих страницах, и о мeстности, в которой онe жили.
О леди Лофтон мы, быть-может, сказали уже довольно, чтобы познакомать с нею маших читателей. Фремлейское помeстье принадлежало ея сыну; но так как Лофтон-парк, старый развалившийся замок в другом графствe, был собственно резиденцией фамилии Лофтонов, то ей для житья отведен был Фремлейский замок. Сам лорд Лофтон еще не был женат; у него не было хозяйства в Лофтон-паркe, гдe никто и не жил со смерти его дeда; он жил с матерью, когда ему приходила охота жить в тeх странах. У него был охотничий домик в Шотландии, да квартира в Лондонe, да конюшня в Лестерширe,— все это к немалой досадe барсетширских землевладeльцев, считавших охоту в их краю не хуже чeм гдe бы то ни было в Англии. Но его лордство, заплативши свою долю взноса за охоту в восточном Барсетширe считал себя в правe охотиться, гдe ему веселeе.
Фремлей было хорошенькое помeстье, не имeвшее ничего величественнаго и барскаго, но отлично устроенное для удобной деревенской жизни. Дом был низкое, двух-этажное строение, выстроенное в разныя времена, без всяких претензий на архитектурный стиль. Но комнаты, хотя и не высокия, были теплы и уютны, и сад был чист и наряден, как ни один сад в околоткe. Только своим садом и славился Фремлей.
Деревни около Фремлея собственно не было. Большая дорога вилась между фремлейскими огородами, рощами и обсаженными деревьями, полями, безпрестанно загибаясь то влeво, то вправо. С этою дорогой перекрещивалась другая, и это мeсто называлось фремлейским перекрестком. Тут стояла гостиница "Герб Лофтонов"; тут же был сборный пункт, когда, вопреки лeни лорда Лофтона, в Фремлеe происходила охота; и тут же, у перекрестка, жил сапожник, завeдывавший почтовою конторой.
Фремлейская церковь стояла за четверть мили от перекрестка, насупротив главнаго въезда в Фремлейский замок. Это было невзрачное строение, воздвигнутое лeт сто тому назад, когда всe церкви строились невзрачно. Она даже была слишком тeсна для паствы, вслeдствие чего часть ея посeщала диссентерския молельни, возникшия по разным углам прихода, и не довольно дeятельно, по мнeнию леди Лофтон, преслeдуемыя ея любимцем викарием. Поэтому леди Лофтон ничего так не желала, как выстроить новую церковь, и краснорeчиво убeждала и сына своего, и викария в необходимости приступить к этому благому дeлу.
За церковью, но очень близко от нея, стояли школы для мальчиков и дeвочек, два отдeльныя здания, обязанныя своим возникновением энергии леди Лофтон. За ними помeщалась чистенькая овощная лавочка. Чистенький хозяин этой лавочки был пономарем, а его чистенькая жена отворяльщицей церковных мeст. Их имя было Подженс, и они оба были в большой милости у леди Лофтон, у которой они оба когда-то находились в услужении.
Тут дорога вдруг загибалась налeво, как бы отворачиваясь от Фремлейскаго замка; и за самым поворотом стояло викарство, так что из его сада в церковную ограду пробeгала прямая дорожка, отрeзывавшая угол, занимаемый Подженсами, угол, из котораго, сказать по правдe, викарий охотно выжил бы их вмeстe с их капустою, если-б у него на то была власть. Не всегда ли маленький виноградник Навата был шипом в глазу сосeдственных потентатов?
В настоящем случаe, потентат был также не извинителен, как и Ахав, потому что его викарство было совершенством в своем родe. В нем были всe удобства, требующияся в домe умeреннаго джентльмена с умeренными средствами, и не было тeх расходных затeй, которых требуют неумeренные джентльмены, и которые в свою очередь требуют неумeренных издержек. К тому же сады и огороды были совершенно под стать дому; и все было в отличном порядкe — не то чтобы совершенно ново, с запахом краски и сыраго дерева; но именно в том положении, когда новизна начинает замeняться жилою уютностью.
В этом и заключалось все, что можно было назвать деревней. За замком, у одного из перекрестков, стояла еще лавка или двe, да хорошенький домик, в котором жила вдова покойнаго курата, другаго protégé леди Лофтон; да еще высокий, тяжелый кирпичный дом, в котором жид тогдашний курит. Но Этот дом стоял за милю от церкви, и еще далeе от замка, потому что выходил на ту дорогу, которая перекрещивается с большою около церкви. Этот джентльмен, преподобный Ивен Джонс, по лeтам мог бы быть отцом викария, но он уже был давно куратом в Фремлеe; и хотя леди Лофтон лично не любила его за вольно-церковныя убeждения и за неизящную наружность, она тeм не менeе не хотeла удалять его. В этом большом кирпичном домe у него жили два-три пансионера, и если-б он потерял свое мeсто, ему трудно было бы свить себe другое гнeздо. По этим соображениям, преподобнаго Ивена Джонса щадили, и несмотря на его красное лицо и безобразныя ноги, его приглашали к обeду в замок с его некрасивою дочерью, раз в три мeсяца.
Кромe названных домов, во всем Фремлейском приходe, который однаково был очень велик, были еще только фермерские домики да коттеджи пахарей.
Фремлей находится в восточном отдeлe Барсетшира, который, как всeм извeстно, отличается самыми твердыми торийскими убeждениями. И в нем, правда, встрeчались отступления; но в каком графствe не встрeчаются они? Гдe, в наш сусальный вeк, можем мы еще надeяться найдти твердую доблесть прежних времен? Но, к сожалeнию, я должен признаться, что к отступникам, между прочим, причисляют и лорда Лофтона. Не то чтоб он был ярый виг, или чтобы даже вообще был виг. Но он издeвается над старыми порядками графства; он объявляет, когда его спрашивают, что, с своей стороны, он не имел бы ничего против выбора мистера Брайта в парламентские представители Барсетшира; и прибавляет, что так как он, к несчастию, пер, то не имeет даже права интересоваться этим вопросом. Все это возбуждает общее прискорбие, потому что, в добрыя старыя времена, ни одна часть графства не была так тверда в торийских убeждениях, как Фремлейский округ; да и до сих пор вдовствующая леди при случаe может оказать помощь торийской партии.
Чальдикотс, резиденция Натаниеля Соверби, эсквайра, который в то время, которое мы намeрены принять за настоящее, есть один из членов парламента за западный отдeл Барсетшира. Но Этот западный отдeл не может похвалиться ни одною из политических добродeтелей, украшающих его восточнаго близнеца. Он рeшительно придерживается вигских начал, и почти исключительно управляется в политикe одною или двумя знатными вигскими фамилиями.
Мы уже сказали, что Марк Робартс собирался посeтить Чалькидотс, и намекнули, что его жена была бы более довольна, если-бы посeщение не состоялось. Так оно в самом дeлe и было: потому что эта добрая, любящая, осторожная жена знала, что мистер Соверби не был вполнe приличным другом для молодаго священника, и знала также, что во всем графствe был лишь один дом, имя котораго звучало еще неприятнeе в ушах леди Лофтон чeм имя Чальдикотса. На это было много разных причин. Вопервых, мистер Соверби был виг, и получил мeсто в парламентe по влиянию великаго вигскаго автократа, герцога Омниума, резиденция котораго было мeсто еще более опасное чeм Чальдикотс, а сам герцог, по мнeнию леди Лофтон, был чуть ли не воплощение Луцифера на землe. Далeе, мистер Соверби был холостой человeк, как впрочем и лорд Лофтон, к большому огорчению леди Лофтон. Мистеру Соверби, правда, было лeт пятьдесят, между тeм как лорду Лофтону было всего лeт двадцать-шесть, но тeм не менeе, миледи, его мать, начинала уже волноваться по этому предмету. По ея мнeнию, каждый мущина был обязан жениться, как только приобрeтал средства содержать жену, и у нея было убeждение,— невысказанное и лишь полусознательное,— что мущины вообще склонны пренебрегать этою обязанностию из эгоистических побуждений, что мущины развращенные поддерживают мущин более невинных в этом пренебрежении, и что многие из них не женились бы совсeм, если-бы не прилагалось тайное понуждение со стороны нeжнаго пола. Герцог Омниум был глава всех подобных грeховодников, и леди Лофтон очень боялась, чтоб ея сын не подвергся его гибельному влиянию через посредство мистера Соверби.
К тому же всe знали, что мистер Соверби очень бeдный человeк с очень-большим помeстьем. Он, как говорили, истратил много на выборы, и еще более проиграл в карты. Бдльшая часть его имeния уже перешла во владeние герцога, который поставил себe за правило скупать всe земли, поступавшия в продажу в околоткe. Его враги говорили даже, что он способен развращать молодых людей для того только, чтоб они, раззорившмсь, продали ему свои барсетширския имeния. Что, если-б — о ужас!— ему удалось завладeть таким образом заповeдными фремлейскими полями! Неудивительно, что леди Лофтон не жаловала Чальдикотса.
Чальдикотская клика, как говаривала леди Лофтон, была во всем противуположностью тому, чeм, по ея мнeнию, должно быть хорошее общество. Она любила людей веселых, спокойных, добрых, преданных церкви, отечеству и королевe, и не хлопотавших о том, чтобы поднимать о себe шум в свeтe. Она желала, чтобы всe фермеры в окрестностях были в силах платить свои ренты без отягощения, чтобы всe старухи были снабжены теплыми фланелевыми юпками, чтобы работники были избавлены от ревматизмов здоровою пищей и сухими жилищами, и чтоб они слушались авторитета — духовнаго и свeтскаго. Это она считала любовью к родинe. Она желала также, чтобы парки были наполнены фазанами, поля куропатками, а лeса лисицами. И в этом сказывалась у ней любовь к родинe. Она пламенно желала, во время крымской войны, чтобы Русских побили, но не Французы, независимо от Англичан, как, по ея мнeнию, случалось слишком часто, и, если можно, не Англичане под диктаторством лорда Пальмерстона. В сущности, она перестала вeрить в успeх этой войны послe падения лорда Абердина. Вот, если-бы на его мeсто поступил лорд Дерби, тогда было бы другое дeло!